Проигравшие

Старик скорчился так, будто Гермиона ляпнула какую-то глупость. Длинная белая борода величаво лежала на его груди, круглые линзы окуляров поблёскивали на свету. Если не обращать внимания на суровый, тяжёлый взгляд, старика вполне можно было бы спутать с Дамблдором. — Сэр, — растерянно произнесла Гермиона, пытаясь встретиться с нарисованным мужчиной глазами. Внезапно кто-то одёрнул её. Горячее дыхание Джорджа обожгло ухо: он что-то настойчиво ей говорил, но Грейнджер не вслушивалась. Ей казалось, что где-то за её спиной играл испорченный радиоприёмник. Он поглощал всё — все звуки вокруг, даже ужасный гул картин. — Гермиона, ты слышишь? — повторял наклонившийся к ней Джордж. По растерянному выражению лица девушки он быстро сообразил, что все его объяснения прошли мимо её ушей. — У Бидля не было ни одного портрета, — Уизли почувствовал, как Гермиона покачнулась после этих слов. Она уже всё поняла. — Никто не знает, как он выглядел. Всё встало на свои места. Испорченный радиоприёмник был ничем иным, как разговорами волшебников позади неё. Гермиону кинуло в жар. Её странная реакция на портрет стала поводом для вопросов. Они поняли, что она что-то скрывала. Они догадались. Сердце застучало быстрее. — Что вы там бубните себе под нос, молодые люди? — голос старика раздражал перепонки, но вместе с тем выводил из транса. Судьба будто решила посмеяться Гермионе в лицо. Наведаться к ней в облике человека, которого она не могла увидеть нигде, кроме как на страницах старых рукописей. Человека, чьи истории она по стечению обстоятельств была вынуждена расшифровывать несколько месяцев. В виде призрака, который может стать ключом к свободе. Грейнджер чувствовала: ещё немного, и она упадёт. Прямо здесь, на грязные полы только-только отстроенного этажа, посреди толпы, которая теперь вряд ли сможет ей доверять. Картины кричали, ругались, громко переговаривались между собой. А Гермиона всё никак не могла оторваться от портрета. Переспросить его имя — почти то же самое, что вырыть себе яму. Придётся рассказать всё. От начала и до конца, всё то, что Грейнджер пыталась скрыть для общего блага. «А может, для своего блага?» Почему-то эта мысль её напугала. — Сэр, — снова нерешительно начала Гермиона. Отступать уже некуда. — Вы… — Бард Бидль? — морщинистые глаза за очками сузились. — Да, я услышал с первого раза, у меня замечательный слух, — поправляя бороду, нервно ответил старик. — Вы ошиблись. И не надо смотреть на меня так, будто увидели мертвеца, юная ведьма. Я уже сто лет как мёртв. Провал. Снова. — Вы ужасно на него похожи, — с горечью произнесла Гермиона, не отводя глаз от портрета. — Я всю жизнь делал всё, чтобы больше никогда не слышать этой фразы, — старик скривился. — Откуда вы можете знать, как выглядел Бард Бидль? — казалось, он пришёл в ярость. — Я сжёг все его изображения после его смерти! Сжёг все до единой! Откуда? Мужчина перемещался всё ближе и ближе к портретной раме. Он перекрикивал всех остальных — или Гермионе просто показалось. Грейнджер инстинктивно сделала шаг назад, будто старик действительно мог вылезти за пределы полотна и напасть на неё. — Вы знали Бидля? — Гермиона ответила вопросом на вопрос, но говорить про рукописи ей пока не хотелось. Главной задачей было выяснить, что известно старику. А судя по его словам, он мог что-то знать. — Я его сын! — портрет завыл. Бешеные глаза старика смотрели на Гермиону в упор. — Сын сказочника и обманщика! Вы без моего согласия вернули меня в стены этого замка. Ужасные, мерзкие… Прежде, чем Гермиона успела схватить волшебную палочку, мужчина исчез с полотна. Грейнджер несколько секунд смотрела на пустой портрет, после чего оглянулась. Все картины были охвачены паникой — не той, что была у них по прибытии в Хогвартс. Нарисованных людей будто с новой силой накрыла волна беспокойства, из-за чего их разговоры разлетались по помещению с дикой громкостью. — Вы обманули нас, — жалобный плач одной из картин донёсся до Гермионы. — Мы не можем уйти. Обманули! Люди с полотен беспорядочно перемещались из своей картины в соседнюю, но не могли покинуть территорию замка. Они сталкивались друг с другом, кричали всё больше и больше. Джинни криком пыталась успокоить их, но всё было тщетно. Гермиона закрыла глаза, чтобы собраться. Мысли смешивались, и она не могла зацепиться ни за одну из них. Рука сильнее сжала волшебную палочку. — Силенцио! Наконец-то наступила тишина. Гермиона, обходя других волшебников, словно препятствия в игре, прошла к центру этажа, чтобы её заметили все. Это помогло: молчаливые нарисованные люди перестали бегать из картины в картину и уставились на неё. — Мы просим прощения за то, что теперь вы застряли здесь вместе с нами, — голос Гермионы был блёклым, почти безжизненным. — Но мы не виноваты, потому что тоже не можем уйти. Это не наше заклинание не даёт вам покинуть замок. Ей не хотелось долго разбираться с проблемой запертых картин. Тем более, это было неким преимуществом для неё. Если никто из них не может уйти дальше Хогвартса, значит, сын Барда Бидля всё ещё здесь. — Мы проиграли, — сердце Гермионы сжалось. Так происходило каждый раз, когда она говорила эти слова. Хуже было только то, что эта фраза не была преувеличением. Это болезненная правда. — Фините Инкантатем! Несмотря на то, что заклинание немоты было снято, никто так и не проронил ни слова. Нарисованные люди ошарашено смотрели на Грейнджер, молча направляющуюся в подземелье. Гермиона дала себе слово: если кто-то остановит её до того, как она спустится в гостиную, ей придётся рассказать всё, что она знает. Она с облегчением вздохнула, спускаясь по лестнице подземелья. Никто не окликнул её. — Кажется, сегодня мы так ничего и не узнаем, — заключила Луна, когда Грейнджер скрылась из виду. — Видимо, — Симус пожал плечами. — Это ведь странно, да? — О чём ты? — Гермиона раньше никогда так не делала. Не скрывала информацию, — Финниган осмотрелся, надеясь найти поддержку в окружающих, но нарвался лишь на скорчившегося Невилла. Тот явно был не в духе. — А ты так хорошо её знаешь, да? С каких пор ты записался в близкие друзья Гермионы? — угрюмо проговорил Лонгботтом. — Никогда так не делала, как же, — передразнил он, чтобы Симус понял всю глупость своих слов. — Пора за дело. Следующий этаж сам собой не восстановится. Утвердительно кивнув, Луна, Джинни и Джордж поднялись по лестнице. Они скрылись в лабиринтах разрушенного второго этажа, и Невилл последовал за ними. Оскорблённый Симус крепко схватился за перила, перегородив ему путь. — А с каких пор ты руководишь? — прошипел Финниган, не в силах проглотить обиду. На одно мгновение в его глазах вспыхнула искра — то ли от факелов, горящих над лестницей, то ли от злости. Утро не задалось. Казалось, сегодня все были не в духе. — Не нагнетайте! — выкрикнул Майкл, тоже поднимаясь по лестнице. Подойдя ближе, он встал между Симусом и Невиллом. Качнув головой в сторону последнего, Майкл обратился к Финнигану. — Невилл прав. Нужно продолжать ремонт, если не хотим потерять время впустую. — А то ведь времени у нас в обрез, — гадко усмехнулся Симус, потирая лоб. — Мы же не под куполом, — он наконец ослабил хватку и отпустил лестничные перила. — То, что мы здесь, ещё не значит, что нужно вести себя как идиот, — Майкл нахмурился. — Это я идиот? — брови Финнигана взмыли вверх. — Ну раз ты такой умный, Корнер, может, ты знаешь, как отсюда выбраться? Где твои хвалёные когтевранские мозги? — Симус, не надо так… — вклинившись в разговор, прошептала Чжоу, но в ответ на это парень только сделал несколько шагов вниз по лестнице. — Ты просто ребёнок, Финниган, — на лице Майкла появилась улыбка, больше похожая на злобный оскал. Он снова приближался к Симусу — на этот раз резкими рывками, из-за чего Финниган попятился. — Боишься? На Гриффиндоре научили творить глупости, но не научили отвечать за них? Корнер подошёл к своему противнику почти вплотную. Симус выпрямился, пытаясь нащупать волшебную палочку. В его голове уже крутились заклинания — по сути безвредные, но способные остановить Майкла хотя бы на пару минут. — На твоём месте я бы не нарывался, — Финниган выхватил палочку из кармана. — Может, тебе тоже стоит немного помолчать? — он приоткрыл рот в предвкушении. — Силе… Симус осёкся, не понимая, что произошло. Резкая боль в переносице не давала сосредоточиться, голова кружилась. Он выронил палочку и схватился за лицо, смазывая алую кровь, хлынувшую из носа. Майкл тряс рукой и наблюдал за тем, как Финниган вытирается рукавами своей мантии. — Эй, ты чего? — подбежавший Невилл быстро осмотрел нос Симуса, с опаской и укором поглядывая на Корнера. — Ты что, дал мне по лицу? — шипя произнёс Финниган, заглядывая за Невилла. — Он дал мне по лицу? — не дожидаясь ответа, Симус обошёл Лонгботтома. Он направлялся к обидчику, сжав измазанную кровью ладонь в кулак. Всё происходило, как в тумане. Майкл вцепился в плечи Симуса, пытаясь оттолкнуть его от себя, но ничего не получалось. Их не спешили разнять — в головах у всех будто не укладывалась мысль, что началась настоящая, совсем не волшебная драка. Финниган пытался повалить когтевранца на пол, амплитуда их шагов набирала обороты. Не замечая ничего на своём пути, они надвигались на Пэнси, не успевшую отойти в сторону. Удар. Кто-то со всей силы ударил Паркинсон по колену и сбил её с ног. — Чёрт, — Забини, до этого спокойно опиравшийся на стену, ринулся вперёд. Он втиснулся между Майклом и Симусом, схватив последнего за кисти рук. — Успокойтесь, придурки! Невилл, Дин и Эрни подбежали к Корнеру, хватая его за плечи, чтобы тот снова не полез в драку. Ноздри Майкла раздувались, он шумно набирал ими воздух. Пытаясь отдышаться, он стоял и смотрел на Блейза, повалившего Симуса. Забини скрутил его и всем своим весом прижал к земле. После нескольких неудачных попыток вырваться, Финниган наконец успокоился и обессиленно распластался на полу. — Можете хоть переубивать друг друга, но не трогайте других, ясно? Из-за вас пострадала девушка, — не дав Симусу перебить его, спокойным голосом проговорил Блейз. Движением головы он указал на сидевшую на ковре Пэнси. — Я жду. Помолчав немного, Майкл опустил голову. — Прости, Паркинсон, — сдавленно произнёс он. Удар по колену Пэнси принадлежал ему. — Прости, — машинально повторил Симус, чувствуя, как его руки затекают. Блейз тут же отпустил Финнигана и поднялся с пола. Отряхнувшись, он взял Пэнси под руку и вместе с ней скрылся во мраке подземелья. Симус схватился за нос освободившимися руками, подумав о том, как будет просить Луну вправить его*. Кажется, Майкл всё-таки сломал ему кость. Встав на ноги, Финниган недовольно, но вместе с тем жалобно вздохнул: — Вот теперь можно перейти к делу.

* * *

Гермиона с печалью смотрела на закрытую дверь своей спальни. Больше всего ей хотелось войти, рухнуть на кровать, распластаться на ней и дремать, не думая ни о чём. Она так давно не спала полноценно — последние несколько ночей были сущим адом. Либо видеть кошмары, связанные со смертью друзей, либо погружаться в мысли, терзающие душу. Гермиона так и не выяснила, что считала меньшим из двух зол. Уставившись в одну точку, Грейнджер опустилась на пол. Луч света иронично бегал по ручке двери. Хотелось лечь, но последствия совсем не прельщали: как только голова коснётся подушки, ей придётся думать о сыне Бидля и о том, как рассказать всё ребятам. Всё же бодрящее зелье ей было жизненно необходимо. Хотя бы несколько пузырьков — Гермионе казалось, что этого бы хватило на пару бессонных ночей. За это время она вполне могла бы обдумать свой план действий. Если повезёт, ей даже не придётся его варить: у Снейпа в кладовой вполне мог быть небольшой запас. Вздохнув, Гермиона поднялась с пола, ещё раз взглянула на дверь в комнату и, развернувшись, спустилась по лестнице в гостиную. Голова раскалывалась, и в ушах периодически бился частый пульс. Снова очутившись в подземелье, Грейнджер прошла по тёмному коридору, сделав несколько поворотов. Дверь в кабинет была запечатана, и Гермиона выдохнула с облегчением: скорее всего, никто не наведывался сюда с самой смерти профессора. Взмахнув палочкой и отворив волшебный замок, девушка зашла внутрь и осмотрелась. — Оно должно было всегда быть под рукой. Эта идея казалась логичной. Вряд ли у Снейпа было время на сон за последний год в Хогвартсе. Гермиона подошла к столу. Он был пуст — его покрывал только тонкий слой пыли. Обойдя его, Грейнджер резко дёрнула за один из выдвижных ящиков, который с лёгкостью открылся. Что-то внутри него звякнуло, но не разбилось. Гермиона расплылась в усталой улыбке. Это было оно. Идеально сваренное бодрящее зелье. Неоценимый подарок бывшего преподавателя своей нелюбимой ученице. Гермиона не считала, сколько пузырьков было в ящике, но по её расчётам, этого запаса хватило бы ей на несколько недель. Конечно, при условии, что она не будет пить зелье каждый день. Грейнджер взяла один пузырёк. Зелёная манящая жидкость расплёскивалась о стеклянные стенки. Откупорив зелье, Гермиона сделала несколько глотков. — Боишься спать, да, Грейнджер? Она чуть не выронила драгоценный пузырёк из рук. Сразу же подняв глаза на дверной проём, Гермиона заметила силуэт в тёмном коридоре. Зелье ещё не подействовало, голова до сих пор была тяжёлой. Некто сделал шаг вперёд. Грейнджер цокнула. — Необязательно так пугать, — возразила она, положив пузырёк на стол. Перед ней стоял Малфой. Впервые настолько близко после того инцидента в лесу. Кажется, с того момента прошло больше недели. Или меньше, Гермиона не помнила точно. Важнее было другое: он стоял перед ней молча, с непроницаемым лицом, никак не выдавая цели, по которой пришёл сюда. В голове Гермионы внезапно появилась странная мысль. — Ты следил за мной? — она тут же озвучила её. К чему скрывать эмоции, если ситуация странная во всех смыслах. Он мог искать встречи с ней только в том случае, если ему что-то нужно. Но Малфой продолжал молчать. Не сказав ни слова, он прошёл дальше по кабинету, усевшись на запылённый табурет. У него был стеклянный взгляд, устремлённый на бодрящее зелье. Гермиона не ожидала от возможного диалога ничего стоящего, а потому, закатив глаза, снова переключила внимание на ящик с пузырьками. Одна за другой склянки оказались в её сумочке. — Знаешь, в чём твоя проблема, Грейнджер? — вдруг снова заговорил Драко, но Гермиона принципиально не смотрела в его сторону. — Ты совсем не умеешь читать людей. — А как же, — она наигранно улыбнулась, поправляя ремешок перекинутой через плечо сумки. Ящик был полностью опустошён. — И как же ты это понял, Малфой? — Уже придумала, что делать с сыном Бидля? — Драко вскинул брови. — Это тебя вообще не касается, — Гермиона фыркнула. — Тем более, на мой вопрос ты не ответил. С чего бы мне отвечать на твой. — От твоего вопроса не зависит то, насколько быстро мы выберемся из-под купола, — на лице Малфоя появилась ухмылка. Он явно был доволен своим замечанием. Грейнджер снова закатила глаза, но на этот раз от невиданной наглости. — Если и придумала, — протараторила она, опираясь руками на стол, — я бы не делилась этим с тобой. — Ты безнадёжна, Грейнджер. Не знаю, почему именно ты руководишь всеми, учитывая, насколько необдуманно ты поступаешь буквально каждый день, — без всякого смешка ответил Малфой. Каждое слово от выплёвывал с отвращением — Гермиона чувствовала это очень отчётливо. — И несмотря на свои идиотские поступки, ты всё равно немного сообразительнее остальных. Это не комплимент, если только тебе не нравится считать себя лучшей среди худших. Она не знала, что сказать наперекор — ответить колкостью или продолжать молча наблюдать за тем, как Малфой отыгрывается на ней и использует её для шлифовки своих фирменных издёвок. — Если это всё, что ты хотел сказать, то проваливай. — Не думай, что мне нравится торчать в коморке Снейпа с тобой, Грейнджер, — и снова ухмылка. — Кажется, это ты в прошлый раз умоляла о моей помощи. — В тот раз, когда я тебя оглушила? Гермиона сравнила бы их разговоры с игрой в пинг-понг. Всё их общение за годы учёбы строилось на взаимных подколах, и каждый старался уколоть больнее и не хотел проигрывать. То же самое, что перебрасывать друг другу лёгкий мячик через сетку. Бодрящее зелье наконец подействовало: голова прояснилась, пульс перестал бешено стучать в висках. Теперь Гермиона снова спокойно смотрела на Малфоя в ожидании ответного удара. Но его не последовало. — Ты ведь даже не поняла, почему старик с портрета так резко реагировал на твои слова. Он просто вскипел от злости, — сказал Драко, закинув одну ногу на другую. — У него скверный характер, — Гермиона вздохнула. Она ещё не успела как следует обдумать произошедшее и сделать выводы, а Малфой тут как тут лезет с расспросами. — Но дело не в этом, — его голос был спокойным, когда не озвучивал издёвки. — Думай, Грейнджер, не заставляй меня делать всю работу за тебя. Драко действительно не хотел разжёвывать ей всё, и Гермиона сосредоточенно пыталась понять, о чём он говорит. Дав фору в несколько минут, Малфой поудобнее расположился на табурете и быстро заскользил взглядом по уже обысканным полкам кабинета. — Быть тенью знаменитого отца, — смакуя каждое слово, проговорил он. — Даже после смерти быть интересным только из-за того, что ты чей-то сын. Ты узнала его имя, Грейнджер? Этого было достаточно, чтобы Гермиона соединила все части паззла воедино. Это была её ошибка — начинать разговор с Бидлем младшим перед всеми, не продумав свои вопросы до конца. Эмоции и ожидания взяли над ней верх — и вот итог. Её поучает Малфой — отчитывает за то, чего она бы никогда не допустила, если бы была в здоровом сознании. Превосходно. — Августус Бидль, единственный сын и чистокровный маг. Ушёл из дома до совершеннолетия и больше не виделся с отцом вплоть до его смерти, — самодовольно сказал Драко. Гермиона могла поспорить, ему нравилось иметь власть в этом разговоре. — Если он не связывался с Бардом, то может и не знать… — полушепотом произнесла Гермиона, немного поникнув. Она надеялась, что Малфой её не услышал, но зря. — К твоему счастью, все сказки Бидля были написаны до того, как Августус ушёл, — Драко зевнул, делая вид, что всё это давно известные факты. — Если пораскинешь мозгами, то поймёшь, что детские рассказы писались для него. Он знает нужную информацию, но не скажет тебе, потому что ты не нашла к нему подход. Обрати внимание на мелочи, Грейнджер, — он встал с табурета и направился к выходу. — На этом мастер-класс по нахождению болей другого человека окончен. Если даже после этого ты хоть немного не приблизишься к разгадке купола, то ты действительно безнадёжна. Успехов. — Стой! — дыхание Гермионы сбилось. Она не могла просто так отпустить Драко после всего сказанного. — Почему ты думаешь, что Бидль связан с куполом? — Ты просила моей помощи, и я решил её оказать. У тебя всё равно нет других вариантов. Так что воспользуйся этим, — с вызовом произнёс Драко, после чего вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь. Гермиона опустила голову и закрыла лицо руками. Нужно допить открытое зелье и уходить отсюда. В конце концов, Малфой прав. Его слова не подлежали сомнению, и дело было не в доверии. Гермионе и правда не из чего было выбирать.

* * *

Оказавшись в пустой спальне слизеринцев, Драко выдохнул. Напряжение медленно покидало его тело, дыхание восстанавливалось. Хотелось выйти за пределы замка, уйти куда-то в лес. Он сделал бы это, если бы не чувствовал острую необходимость заботиться о своей шкуре после того, как буквально натолкнул заучку Грейнджер на решение её проблем. Чёрт, скажи он ей немного больше, и остался бы совсем без козырей. Драко открыл окно — в комнате было совсем душно. Прохладный свежий воздух заметно его подбодрил. Никто не узнает, кто помог Грейнджер с портретом. Драко усмехнулся. Найти сына Бидля — это просто невероятная удача. Даже подозрительно, что он так кстати оказался в Хогвартсе. Малфой всё ещё с трудом складывал крохи воспоминаний о куполе в своей памяти, но портрета там точно не было. По крайней мере первые шесть лет его обучения. Возможно, кто-то из профессоров повесил его незадолго до… — Где ты был? — удивлённо спросил Забини, вдруг появившийся за спиной. Он буквально залетел в комнату и сразу же начал рыться в своих вещах, изредка поглядывая на Драко. — И что это с тобой? Сам на себя не похож. — Не придумывай, Блейз, — прошипел Малфой, не отводя взгляд от окна. Погода сегодня была на удивление неплохой. Всё портил только надоедливый голубой свет. — Просто дай отдышаться. — Ну-ну, — Забини наконец нашёл то, что искал. Волшебная палочка, до этого лежавшая под слоем двух одеял, теперь находилась в руке волшебника. — От чего же ты так бежал? Или всё-таки решил помочь всем восстанавливать школу? — Ага. Только оттуда. Драко вздохнул и отошёл от окна, заметив, что Забини больше не лез ему в душу. Усевшись на кровать, он про себя поблагодарил Мерлина, что это Блейз, а не Пэнси устраивает ему допрос с пристрастием. Паркинсон от него так просто точно не отвязалась бы. — Самое интересное ты всё равно пропустил, — Забини пожал плечами и ехидно посмотрел на друга. — Эти придурки там такое учудили. Корнер дал в нос Финнигану. Немного подтолкнув Драко, Блейз сел рядом с ним. Развалившись на кровати, Забини сладко потянулся. — Наконец-то хоть кто-то дал Финнигану в нос, — без особого энтузиазма произнёс Малфой, хотя эта новость в глубине души его очень позабавила. — Чем закончилось? — Да никак, успокоились, — с непонятной улыбкой ответил Блейз. — Только мне пришлось немного помочь. — Почему-то я даже не сомневался, что ты туда полез, — Драко усмехнулся, по-дружески ткнув Забини в плечо. — А я бы не лез, если бы эти двое не сбили Пэнс с ног. — Где она сейчас? — Пошла в нашу гостиную, — спокойно объяснил Забини и тут же поймал взгляд недоумевающего Драко. — А что? В гостиную Слизерина. Говорит, у неё там какие-то вещи. Малфой приподнял брови. — И ты не захотел составить ей компанию? — На самом деле, я как раз пришёл за палочкой. Вдруг придётся что-то обезвреживать, — он немного приподнялся с кровати, и рука, в которой красовалась волшебная палочка, взмыла вверх. Немного покрутив её, Блейз снова бесшумно опустился на постель, уставившись в потолок, оформленный в традиционных цветах. — Жёлтый меня скоро доконает, если ты понимаешь, о чём я. — А как ты разнял Финнигана с Корнером без палочки? — пропустив последнюю фразу, поинтересовался Драко. — Помимо палочки, у меня ещё и руки волшебные, — Забини издал несколько глухих смешков. Драко скривился. — Не хочешь присоединиться ко мне с Пэнс? — спросил Блейз, наконец поднявшись с кровати. — Знаешь, я лучше посплю, — отвернувшись к стенке, пробубнил Малфой. Ему хотелось побыть одному. Хотя бы немного обдумать произошедшее и успокоиться. Несмотря на открытое окно, дышать было трудно. Драко казалось, что дело совсем не в погоде. Пожав плечами, Блейз вышел из спальни.

* * *

За несколько часов работы второй этаж приобрёл полностью восстановленный пол и несколько ровных стен, состряпанных из каменных обломков. Джордж с неким отвращением смотрел на то, как некоторые пробоины невозможно было залатать. Как символично. Джинни, со всем усердием подходящая к делу, сидела на перилах лестницы, ведущей на второй этаж. Джордж мог предположить, о чём она думала. Когда просыпаешься после долгого сна, хочется верить, что всё плохое осталось в нём. В случае сестры этот сон прервался на середине и превратился в гнетущую реальность. И несмотря на это, Джинни старалась быть стойкой и вообще не показывала, что её что-то тревожит. Джордж невольно усмехнулся, глядя на неё. Джинни была одной из причин, почему он сам до сих пор не сдался. Джордж огляделся. Единственными, кто находился непонятно где, были слизеринцы. И Гермиона. При мысли о ней Джордж вздохнул. Гермиона Грейнджер — это вообще отдельный разговор. А вот Малфой, Забини и Паркинсон вполне могли натворить каких-то бед. Если они не появятся на ужине, нужно будет поискать их. Луна с Дином о чём-то беседовали, как это и происходило обычно. Кажется, на этот раз речь шла о выпусках «Придиры», которые Лавгуд не успела выцепить из своей комнаты перед битвой. — Кто знал, что тот день не был моим последним днём в Хогвартсе, — пожав плечами, заключила Луна. Она водила палочкой по воздуху, пытаясь навести порядок, но каменные глыбы снова и снова крошились, оставляя на полах грязь. Девушка вздохнула. — Никогда не угадаешь, что ждёт впереди. До этого Луна таки вправила Симусу сломанный нос, и её внезапно накрыло чувство неловкости. Кажется, такой эпизод уже случался в её жизни, и она ужасно скучала по человеку, чей нос стал для неё отправной точкой в увлечении колдомедициной. Новость о том, что в их отсутствие случилась драка, немного покоробила Джорджа и Джинни. Немного удручал тот факт, что раньше от рукоприкладства всех отделяло взаимоуважение. Казалось, грань между дозволенным и запрещённым стиралась из-за вечного напряжения. Всем было тяжело, без сомнения, кому-то было хуже. Мысль, что этот инцидент — только начало их разобщения, пугала. Всем просто повезло, что Корнер не использовал магию. Иначе никто не знает, чем могла закончиться их перепалка. Сейчас Майкл восстанавливал внешнюю часть первого этажа: убирал всё лишнее и отстраивал то, что осталось без внимания при ремонте внутри замка. Эрни помогал ему с поиском заклинаний, а «История Хогвартса», которая стала очень часто мелькать в руках кого-то из волшебников, теперь находилась у Невилла. Его заботила похожесть отстроенного замка с первоначальным. Чжоу выстраивала коридоры второго этажа. Это оказалось сложнее, чем она думала, поэтому вместе с ней этим занимались Анджелина и Симус. Не сказать, что последнему были рады, но понемногу всеобщее негодование по поводу драки стихло, и девушки легче принимали помощь от её зачинщиков. Когда часы пробили девять вечера, животы заурчали. Конечно, во время работы Ао и Криперс приносили волшебникам перекус, но это не шло в сравнение с божественным супом, запах которого под вечер доходил даже до второго этажа. Немного прибравшись, все ринулись в подземелья. Ужинать было решено на кухне, на этот раз количество людей позволяло всем уместиться в этой маленькой комнатке. — Я ужасно голодная, — с воодушевлением сказала Луна, обращаясь к эльфам. Они кивнули ей в ответ. Её фраза была сродни благодарности домовикам за заботу. И несмотря на то, что Ао всё ещё не привык к большому скоплению людей, он был рад оказаться полезным тем, кто ценил его работу. Все расселись и получили свои порции, и только после этого звяканье посуды заменило усталые разговоры ни о чём. Джордж изредка поглядывал на дверь, ожидая, что Гермиона всё-таки придёт. Этого не произошло. Слизеринцы тоже не появились. Уизли ушёл в гостиную раньше всех остальных. Улыбнувшись Криперсу и положив тарелку в раковину, он быстрыми шагами вышел из кухни и прополз в общую комнату. Гермионы не было и здесь. В какой-то момент Джордж подумал, что стоит пойти спать, но тут же осёкся. Назойливая идея мелькала в его голове. Ему слишком многое хотелось узнать, она слишком многое ему не рассказывала. Он поднялся по лестнице, пропуская ступени. Джордж сам не понял, как так быстро оказался перед дверью в спальню Луны и Гермионы. Постучав трижды и не дожидаясь ответа, он открыл дверь, которая оказалась не заперта. Гермиона отвлеклась от изучения неизвестных пергаментов, быстро стащила их со стола и с непониманием посмотрела на Уизли. Он огорчённо вздохнул. — Нам нужно поговорить.