Ошейник для двоих

Следующим утром Кир как всегда встречал Никиту и его друзей у входа в школу. Уже издалека он увидел знакомый черный внедорожник и вздохнул, переводя взгляд на кофе — сегодня он туда не плевал и не потому что вдруг решил сжалиться над ребятками, а на фоне всего остального это казалось глупым детским ребячеством, все же радовавшим его поначалу… — Доставил папку? — с ходу спросил Никита, забирая у него кофе. — Да. — Хороший мальчик, — похвалил он, даже не глядя на Кира. «Да уж, осталось только потрепать меня по макушке и наградить хрустиком за хорошую службу…» Кир медленно поплелся в класс за парнями, держась за их спинами на расстоянии. Уже на последнем пролете третьего этажа его окликнул знакомый голос. «О не-е-ет», — взвыв Кир, закатывая глаза. Он шел дальше, надеясь, что эта приставала отцепится, но крик повторился. — Отвали, — не обернувшись ответил парень. — Да подожди ты! — раздраженный запыхавшийся тон, и перехватившая рука развернула его лицом к надоедливому однокласснику. — Ответь, почему?! Кир попытался выцепить руку из его хватки. — Тебе это все нравится?! — закричал парень, размахивая руками. Кир сначала непонимающе выгнул бровь, гадая, одноклассник серьезно ждет ответ или шутит так, но, видя сосредоточенное лицо напротив, просто истерично рассмеялся, глядя на обиженную его реакцией физиономию. Его веселье прервал толчок со спины, и его дернуло по коридору в сторону открытой двери в класс. — Ты считаешь, мы должны тебя ждать? — Никита сильнее стиснул пальцы, таща его за локоть. «Что опять не так?» — раздраженно подумал Кир. Он уже отметил для себя, что Никита физической предпочитает моральную расправу, и только в том случае, если Кир, и правда взбесил того. Но что сейчас на него нашло, парень даже и не понял, а рука начала затекать. «Все вены перекрыл, придурок», — сокрушался про себя. — Никто не просит вас ждать, — ответил раздраженно Кир, дернув рукой, но Никита только крепче сжал. «Все же хорошо, что руки не распускает, — размышлял, щурясь от боли, — с его-то силищей, он бы меня сразу раздавил как букашку…» — Теперь ты всегда должен быть рядом! — рявкнул парень. — Новые ЦУ от хозяина? — усмешка. Встряска. Тихий болевой стон. — Конечно, милый, я всегда буду рядом, — промурлыкал Кир. — Ай! — Все, закрой рот и иди за парту, — Никита втолкнул его в класс. — Что, прямо на своих двоих? — наигранно ужаснулся Кир. — Прямо как… человек? — воскликнул он, округляя глаза. — Можешь ползти, если тебе так привычней, — равнодушно бросил тот. — Спасибо, в другой раз. Подсечка со спины, колени знакомо поздоровались с полом. — Когда же до тебя дойдет, что нужно уметь вовремя заткнуться и не выступать? — прошипел Никита в лицо Киру, оттянув его голову за волосы назад. — Как скажете, хозяин, — его губы расплылись в такой неприятной усмешке, что Ник вздрогнул. — Дамочки, может, кого подвезти до последних парт? — тихо произнес Кир, виляя задом. Ему не приходилось повышать голос, чтобы перекричать полный шумный класс — с его появлением всегда наступала тишина. Тишина, в которой витал интерес и любопытство. — К педикам это не относится! — нахмурился, обращаясь к Жене, тому самому светловолосому дрыщу, дышащим ненавистью ему в затылок. Для любого другого человека это казалось бы унизительным и постыдным, но не для Кира. Повсюду он ловил на себе заинтересованные взгляды: в некоторых читалось непонимание и неодобрение, но в большинстве случаев — восхищение. Что неимоверно бесило Никиту. Кир должен был замкнуться в себе, спрятаться в спасительный кокон, который невидимым капюшоном прицеплен к каждому человеку его психикой. Но не к нему. Он должен был растерять весь свой сарказм, а не колоть еще сильнее. Кира словно ничего не волновало: на уроках и на перемене он всегда пребывал в одиночестве, равнодушно наблюдая вокруг, скорее от скуки, чем из-за интереса. На него откровенно все глазели, где бы Кир ни появился, а он что? Медленная грациозная походка словно говорила: «Вот он я, любуйтесь!» И они любовались. Парни и девчонки слетались на него как на мед, на что Кир только хмыкал и отмахивался от всех расспросов, даря напоследок обворожительную улыбку… И это бесило Никиту. Где презрение? Унижение? Любой другой бы на его месте был подавлен всеобщей неприязнью, а он… Мед. «Кожа такая гладкая как м… нет, скорее как персик…» — думал Никита, но резко откидывал эти мысли, презирая себя за них. Он не раз наблюдал, как Кира приглашают в кино, в гости, в клуб… И его просто передергивало. Кир отказывался, и по душе разливалось странное тепло, хотя потрясывало еще сильнее. Пару раз парень не сдержался и встрял в разговор, объяснив ублюдкам, что Кир — его, а они — будущие трупы, если еще раз он увидит их рядом с ним. Разумеется, когда Кир уже удалился. А на одну девчонку, посмевшую схватить своей лапищей его за ладонь, Никита чуть не запрыгнул, собираясь выдрать лохмы, но откуда-то взялся Олег и… в общем, эту дуру он больше не видел. «А потому что это моя игрушка. Только моя», — пришел он к выводу. И тут снова утром их одноклассник, который вместо презрения стал тянуть свои грабли… Никита снова взбесился, а выпускать злость будет именно на Кире… Именно он же виноват во всем? Особенно в странных мыслях и дрожи в теле Никиты? А тот говнюк после урока получит… — Что с тобой? — услышал он шепот друга на ухо. — Ты… рычишь? — удивился Олег. Никита вздрогнул, поняв, что сжал руки в кулаки и чуть наклонился вперед на парту, словно перед прыжком, неотрывно наблюдая за каждым, кто пялится на Кира, запоминая… — Какого хера он ей подмигивает? — рефлекторно заехал локтем другу по руке, вымещая злость. — Кому? — закрутил головой Олег. — Маше, что ли? Вы же расстались? — полуутвердительно, полувопросительно спросил он. — Заглохни, — прорычал Никита. — Дима и Женя интересуются, чем эта «милашка», — пальцами изобразил в воздухе кавычки, — заслужил твое недовольство… — А ты? — Я думаю, что ты сам расскажешь, когда придет время, — отстраненно ответил Олег. Никита промолчал, полностью сосредоточившись на своем занятии. Кир краем глаза наблюдал, как вздрагивали одноклассники от свирепости перехватившего их любопытные взгляды Никиты, и ухмылялся. После урока Никита оставил Кира на своих друзей, отправляясь «по делам». Кир растянулся в довольной улыбке, обещающей веселье. Веселье исключительно для него и головную боль для остальных. Дима, темноволосый тупой качок, любимец парня, взвыл. Почему именно Дима? Он был глуп и легко заводился, с такими играться одна радость. Носится как обозлившийся тигр, показывает зубы, угрожает, а только вознамерится нарушить дрессировку, как тут же получает по морде. И тихо порыкивает в уголке загона, дуется. — Пойдем, найдем для тебя слюнявчик. — Что? — Это тряпочка, впитывающая слюньки, а то развесил тут… — медленно, с расстановкой, смотря прямо в глаза, просвещал он Диму словно блаженного, медленно проводя пальцем по его подбородку, будто стирая невидимые капли. — Как ты меня достал, сученыш!.. — взвыл парень и бросился на Кира. Оставшиеся двое кинулись на перехват. Кир давно уже просек фишку: он мог выводить их из себя сколько угодно, и никто, абсолютно никто, кроме Никиты не мог к нему прикоснуться. И парень этим нагло пользовался, морально кончая от вздувшихся вен и ходящих желваков на лице Димы. Когда объявился Никита в конце перемены, он застал веселящегося Кира, ржущего в голос, и кучу-малу, катающуюся по полу, сварганенную из своих друзей. По каким «делам» уходил Никита стало понятно по только заливающемуся фиолетовым фингалу под глазом одноклассника и его быстрому обвиняющему шепоту на ухо облокотившегося о стену Кира, в то время как сам он настороженно поглядывал в сторону разнимавшего друзей парня: — Нравится тебе! Тебе все это нравится! Чертовы извращенцы! Тут в мозгу Кира на пустом месте ощутимо щелкнул паззл, заняв свое недостающее место. Кир снова залился смехом, поглядывая за спину Никиты, через которую выглядывал и плевался Дима, ломясь в его сторону. «Вот оно что!» — пришло озарение. А Кир-то ломал голову, куда деваются его неудавшиеся потенциальные друзья и ухажеры! Только они ему давали время на раздумье, как думали они, чтобы обдумать ответ… Только они ему давали время на раздумье, как хотел он, чтобы придумать отказ понеприятнее… …как резко пропадали из поля зрения и не появлялись даже мельком на переменах. Изредка «счастливчики» могли наблюдать легкое удивление на вечно равнодушном лице Кира, но оно тут же становилось прежним, а мимолетная эмоция казалась миражом. — Кир, — вывел его из раздумий женский голос. Он обернулся и одним взмахом ресниц просканировал девчонку как «фифа из параллельного класса», — мы сегодня идем в «Лабиринт» компанией, не хочешь с нами? — Нет, — резко ответил парень, но его взгляд наткнулся на прищур Никиты, и он тут же исправился, — хотя, может получится, — улыбнулся лучезарно девушке, отчего она зарделась, а парень громко запыхтел. «Почему бы и нет…» — про себя. — И куда собрался? — он перехватил Кира за плечо. — Тебе какое дело? — тот попытался стряхнуть его руку. — Хватит постоянно меня хватать! Синяков от тебя не оберешься! — Быть в выходные дома! — прорычал Никита, ослабляя хватку. — Не то пожалеешь, Кирочка!.. Ты куда? Кир молча выпутался из его рук и пошел в сторону лестницы. — На урок. *** Все оставшиеся уроки Кир чувствовал на себе прожигающие взгляды, выжигающие кожу до желания приложить к раскаленному месту лед. Рука взметнулась и нежно провела по левой стороне шеи, словно проверяя нанесенный ущерб. Кожаный ремешок ошейника, который Кир не снимал уже год, спасал только тонкий участок кожи на подсознательном уровне. Он чувствовал этот настороженный взгляд, доводящий кровь в жилах до температуры лавы, но всеми силами игнорировал и его, и самого Никиту, и его наставление. Нельзя спасти человека, если он любит неприятности и осознано идет на риск, заранее известно — обреченный на провал. Если бы у Кира прямо спросили, он бы с пеной у рта клялся и доказывал, что для него чистая неожиданность наткнуться на Никиту с его дружками в клубе и что тот с ходу на слово поверил его возмущенной фразе по телефону: «Да дома я!», а уже после отключения звонка: «Хрен тебе, золотая рыбка, буду я в пятницу дома сидеть по твоей указке!» После оборудования личного клоповника, денег до конца месяца у Кира осталось совсем немного, то, что он смог сохранить и даже накопить за счет наличности Никиты, что он давал на кофе и обеды, всегда платя и за Кира, в качестве чаевых оставляя сдачу от кругленькой суммы. Сначала парень брезгливо кидал ими в лицо тому, подогретый гордостью, но расчетливость взяла верх — не хер разбрасываться тем, чего и так нет. А денег набралось достаточно, чтобы набить холодильник чем-то разнообразнее каждодневной гречки, даже посудный сервиз обновил после очередного прокола губы о сколотые края чашек прежних жильцов. Так что, почувствовав знакомый жар, мазнувший кожу, Кир не сильно удивился, моментально наткнувшись взглядом на перевесившегося через перила зала со столиками второго этажа недовольного Никиту. Вокруг царил шум и гам, но Кир словно на ментальном уровне отчетливо услышал его недовольное рычание, вибрацией проходящий под его кожей, вызывающей мурашки. Никита не собирался подходить к ней, честное слово, не собирался! Но словно невидимая рука кукловода все время за ниточки тащила его в ее сторону. А черноволосая куколка неизменно находилась в центре внимания, окруженная поклонниками. Никите оставалось только наблюдать за ней с балкона второго этажа, силясь оставаться на месте, хоть каждая частичка его тела тянулась вниз, к барной стойке. — Это та блондинка? — Что? — не понял парень, оборачиваясь на Олега. — Ну, ради нее мы проводим лето здесь? — Тебя никто не держит, — буркнул в ответ. С каждой секундой сила притяжения становилась сильнее, и Никите было сложнее сдерживаться, равнодушно всматриваясь в толпу. Как в бреду он поднялся, не спуская глаз с объекта вожделения и не обращая внимания на оклики друзей, направился вниз по лестнице, пробираясь через кучки танцующих, щурясь от ярких разноцветных лазеров, то и дело попадающих в глаза прямыми лучами. Как бы он ни старался не моргать, боясь упустить из виду девушку, очередной ослепительный свет, и Никита рефлекторно зажмурился, в глазах защипали непрошенные слезы. Он сфокусировал взгляд, моргнул. Еще раз моргнул. Сердце упало. Девушки не было. «Оно и к лучшему. Ненавижу этих избалованных…» — мысль оборвалась и упала так же, как и куколка прямо ему под ноги. Никита опешил. Девушка тоже молчала. «Я выгляжу как идиот» — удовлетворенно отметил про себя. — Ну, привет, — вырвалось у парня. — Ну, привет, — улыбнулась девушка, плавным движением головы откидывая с глаз челку. — Так и будешь стоять и пялиться? — мило поинтересовалась. А Никита продолжал стоять и пялиться, рассматривая хрупкую фигурку девушки: совсем худенькая, с тонкой талией, облегающейся серой майкой с принтом, и длинные стройные ноги в рваных джинсах. Его взгляд поднялся выше и наткнулся на склоненную набок голову с обворожительной белоснежной улыбкой. Выжидающей. Черт! Никита дал себе мысленную затрещину: «Совсем поплыл, придурок!» — Я Никита, — представился он, подавая руку девушке. — Кира, — приняла она помощь. Минута переглядок, таймер наготове и время пошло! Первым стартовал Никита, последний раз сжав перила до посинения костяшек на пальцах и бросившись вниз через несколько ступенек. Кир успел только пискнуть, подпрыгивая на месте, и удивленно обнаружить обнявшие его за талию руки и саму их обладательницу, присосавшуюся к его щеке. Он уже было ринулся к ближайшему выходу, но его как некстати преградил Олег. «Ну и черт с тобой, это же „Лабиринт“, хрен вы меня поймаете!» — злорадно подумал Кир. Нехорошее предчувствие накатило, когда и второй выход был оккупирован Димой. А вот настоящая паника началась, когда у последнего нарисовался Женя, а сам Никита уже неимоверно быстро приближался, а Кир будто прикипел к барной стойке, совсем растерявшись. Выбор был небольшой: либо сдасться на милость победителя, что само по себе абсурд, ибо ни о какой «милости» речь тут не пойдет, либо заползти под барную стойку и сидеть там до открытия, либо забежать в одну из випов… …Девчонка взвизгнула, прижимая футболку парня к оголенной груди, очкастый ботан («Что тут делает ботан?» — даже успел удивиться Кир, забиваясь в темный угол между фиолетовой шторкой и черным диваном) просто застыл в немом шоке. — Все в порядке, продолжайте, меня здесь нет, — приглушенно донеслось до застывшей парочки. В випах музыка была приглушена, как и свет, создавая интимную обстановку, так что заныкавшегося Кира ни в жизни бы не обнаружили здесь, если бы не подозрительная атмосфера в комнате, созданная очкариком (Кир, конечно, не видел, но был готов поклясться, что именно он виноват в сильной руке на его загривке с последующим болезненным рывком вверх). — Ну, и что мы тут делаем? — слишком ласково спросил Никита. Если закрыть глаза, ориентируясь исключительно на голос, то можно было бы спокойно выдохнуть — буря прошла мимо, но если взглянуть в дикий блеск глаз, то очевидно — буря шибанет прямо в Кира. — Пьете? — осторожно предположил парень, учуяв запах крепкого алкоголя, исходящего от парней. Когда успела свалить та парочка — загадка. — Тебе сказали сидеть дома? — Ага. — Ты по телефону сказал, что дома? — Ага. — И?.. — Я и сидел дома. И когда ты звонил, тоже сидел дома, — кивнул Кир. — И как же ты оказался здесь? — На такси. — Кир! — начал наступать Никита, напускная веселость испарилась, как и ласковый тон. — Я что, теперь и из дома не могу выйти?! — вдруг взбесился он. — С хера ли я должен у тебя на привязи сидеть?! Знаешь, ты херовый хозяин! — последнее слово так и сочилось сарказмом. — Хорошие возят своих любимцев на случку! — Ах, ты на случку захотел? — так понимающе произнес Никита, что захотелось сжаться. Лучше бы орал. Он сделал шаг в сторону Кира, тот — от него до тех пор, пока его спина не столкнулась с мягкой стеной из темного бархата. Никита встал почти вплотную, так, что они мимолетно соприкасались телами. Кир чувствовал бешеное биение сердца, но не понимал, чьего именно — все смешалось. Никита поднял руку, и тот дернулся словно от пощечины, но он не замахнулся. Просто осторожно прикоснулся к щеке Кира и немного потер место, куда еще недавно прикасались губы девчонки. — На колени, — приказал Никита тихо, но жестко. Кир непонимающе уставился на него, но в следующую секунду подсечка, и он сползает вниз по стене. Никита оскалился. — Соси. — Что? — Кир округлил глаза и попытался подняться, но куда ему до Никиты. Сильного, разозленного и выпившего. Нажим на плечи, и он не может пошевелиться. — Соси.