Ошейник для двоих

Никита ехал в школу мрачнее тучи, пребывая глубоко в своих мыслях. Впервые за пару месяцев сидя за рулем собственного внедорожника он не набирал скорость и не играл в шашечки под дружные крики друзей, которых нередко забирал по пути. Он не помнил, как накануне натянул штаны и оказался дома: то ли Олег на своей машине довез его разомлевшую тушку, уложив прямо в кровать, то ли Олег вызвал такси и, опять же, тело было бережно уложено на мягкие подушки, то ли Олег набрал водителю… Одно Никита знал точно: Олег позаботился о нем и не задавал вопросов. Женя и Дима тоже тактично помалкивали, то и дело ерзая и молча переглядываясь между собой, но боже, их мысли были настолько громкие, что заглушали собственные, и хотелось выпустить из рук руль и закрыть уши, но Никите оставалось только порыкивать, злобно перехватывая, тут же отводившиеся, в зеркале заднего вида взгляды. Воздух был пропитан навязчивым любопытством и вязкой недосказанностью. — Спрашивайте! — рявкнул парень. — Вы… вчера… ну, там с… — промямлил Женя. Дима неожиданно в него влетел, придавив всем телом к двери. — Ой! Разумеется, Никита знал, о чем будет вопрос. Знал, но все же не был к нему готов, а руки сами слишком резко крутанули руль на повороте. — Мы опаздываем! Будет еще время поговорить! — рявкнул вцепившейся в собственное кресло Олег, бросая на парней, на заднем сидении, предупреждающие взгляды «замолкните». Никита даже не удивился отсутствию у входа Кира с ритуальными стаканчиками кофе. Он только задумчиво и еле слышно хмыкнул и направился в класс. По пути душу охватила странная тревога: а вдруг Кира нет в классе? Он же не из тех, кто запирается дома и плачет, утыкаясь носом в подушку. Этот мелкий паршивец ни разу не пропустил и занятия, куда бы накануне не пришлось заползать и какой бы силы не был воспитательный удар. Не потому что он так любит учиться. Потому что любит действовать на нервы, зная, что только один его ехидный непоколебимый вид уже выводит из себя. — Никит?.. — донеслись вслед удивленные голоса друзей. Парень буквально ввалился в класс, сшибая столпившихся у дверей одноклассников, которые тут же отскочили на пару шагов, опасаясь невменяемого поведения Никиты. Парта Кира была пуста. Непонятная волна беспокойства, вырвавшаяся наружу из глубины души, черным ядовитым туманом стала распространяться по всему телу, прорываясь во все уголки. — Вдруг он что-то сделал с… — некстати вырвавшуюся фразу прервал звонок на урок. «Абсурд», — тут же успокоился Никита, облегченно выдохнув. Даже губы чуть растянулись наподобие улыбки. Это же Кир! Такой эгоистичный, самовлюбленный мальчишка скорее раздобудет философский камень и будет купаться в эликсире бессмертия, чем посягнет на собственную нежную шкурку цвета персика. «Тогда где он?» — пришла новая мысль. — Абонент временно недоступен… — Абонент временно недоступен… Не обращая внимание ни на что вокруг, Никита упорно прикасался пальцем к сенсорному экрану к имени «Он», рядом с которым в скобочках красовалась цифра «47». — Никит… — шепот Олега прервала взметнувшаяся в останавливающем жесте рука. — Абонент временно… — Блять! Телефон со стуком падает на парту, разбиваясь. — Новиков! — крикнула учительница. — Сколько раз я предупреждала, чтобы на моих уроках… Никита недовольно уставился в окно, нервно постукивая пальцами по парте. — … телефоны были убраны в сумки и… Знакомая хрупкая фигура с развивающейся на ветру черной челкой неспешно направлялась к школе, огибая фонтан. — … были выключены… Подождите!.. — опешила она. — Вы куда?.. Никита подорвался с места, игнорируя вопрос учительницы. Уже на выходе он услышал звук отодвигающегося стула и строгое: — А Вы куда собрались, молодой человек?! Никому не велено покидать класс! Кир взглянул на часы: урок уже начался, но для пущей уверенности, что не столкнется с вдруг опоздавшими друзьями, выждал еще минут двадцать, дрыгаясь от осеннего промозглого ветра за углом магазина, откуда открывался отличный вид на вход в школу. «Пора», — решил промерзший парень, уверенно заходя на огражденную территорию. По пути не встретился никто, кроме охранника — это была не та школа, где прогуливающие ученики будут бродить по коридорам и ныкаться от учителей, ожидая конца урока. Кир уже схватился за ручку двери кабинета директора, прокручивая в голове потенциальный диалог: « — Я хочу забрать документы. — Что-то не так? — спросит директор. — Перевестись в другую школу. Лучшую. — В какую? — резонно. — Эээ… Эта же лучшая, не, не пойдет… Хочу перевестись в другую школу. Просто в другую. — Почему? — Почему… Хм… Проблемы! — Какие? — обязательно спросит он. — С Никитой! Рожу его видеть больше не могу! — директор округлит глаза и почешет нос, как любит делать, задумавшись. — В семье. По семейным обстоятельствам. Пойдет? Да, так пойдет. А если…» — Иди-ка сюда! Он аж пискнул от неожиданности. — Чего тебе? — поморщился Кир, пока его за руку тащили по коридору. — Ты должен быть на уроке. «Вот почему ты так смело шагал в школу…» — Ты тоже, — просто ответил Никита, волоча за собой упирающегося парня. Пролет, еще пролет, и Кира толкают к стене под слишком низкой частью лестницы, с которой тут же сталкивается его голова. — Ай! — он недовольно потер макушку, делая пару шагов параллельно стене. — Поаккуратнее можно? Я тебе не игрушка, чтобы мной управлять и кидаться! Ай! — впечатался ногой в железяку. — Да неужели? — как-то нехорошо усмехнулся Никита. — Ты мой! И я буду делать с тобой все, что захочу, тебе ясно? — вкрадчиво и тихо, отчего неприятные мурашки пошли по телу. — Я так не думаю, — пожал плечами Кир, прикидывая, как безопаснее проскочить мимо Никиты — ограничение свободы его всегда немного коробило. — Тогда у тебя проблемы, — предупредил парень, перехватив мысль того, преграждая собой проход. — Что с губой? — вдруг выдал Кир, гадко улыбнувшись. — Что? — опешил Никита. Его рука взметнулась вверх, подушечками среднего и указательного пальцев мягко нажимая на нижнюю, чуть распухшую, губу левее, у уголка. — Припоминает… наш первый поцелуй? На кукольном личике Кира недобрым огнем блеснули совсем не детские черные глазки, а губы скривились в оскале, обнажая волчьи клыки, которые до этого Никита видел всего лишь раз… Он завис: перед глазами клыки, а под подушечками пальцев побаливает губа. Воспоминания обрушились вихрем, оттесняя реальность на задний план. Небольшой толчок, мелькнувшая тень, запах лимона и мгновенно, раньше мозга, среагировавшая рука Никиты, выцепившая из мельтешащего движения тонкое запястье Кира. — Я отпускал тебя? — прорычал Никита. — Ах, да… — замер Кир, перестав вырываться. — Забыл сказать, что нашему договору конец. Пальцы на запястье сомкнулись крепче. — Конец будет, когда я решу. — Отпусти меня, — спокойно произнес парень, дернув зажатой рукой. — Мне надо идти. — Куда? — вдруг заулыбался Никита, хотя его напускная веселость была довольно жутковатой. — Забрать документы и уйти отсюда. — А как же мамочкино наследство? — у Кира чуть не свело зубы от нежно-приторного тона Никиты. — Оставь себе, — прорычал сквозь зубы, предпринимая еще одну безуспешную попытку вырваться, но с каждым разом пальцы все больше сдавливали запястье. До боли, до хруста костей. — И куда же ты пойдешь? У тебя ведь никого нет? — голос снова понизился, обретая рычащие нотки. — Не твоя забота. — А как же я? Кир на момент даже забыл, как дышать. Простой вопрос в непростой ситуации. Он изучающе уставился Никите в глаза, ища нотки обычного для их общения сарказма, но они были серьезны. Обычный учебный день. Обычный школьный коридор. Обычное место под лестницей, куда прячутся школьники. И только эти двое вместе смогли из обычного создать чарующую интимную атмосферу, куполом накрывшую их. И вроде бы ничего особенного: они просто смотрели друг на друга. Пытаясь понять. Пытаясь донести. То, что каждому из них было чертовски важно. Карие против зеленых. Непонимание против серьезности. Неуверенность к неуверенности. Ненависть. Борьба. Кто сдастся первым. Отвернется. Моргнет. И тяжелое частое дыхание в унисон. Смешивается. Разгоряченное. Непозволительно близко друг к другу. Напряжение настолько осязаемо, что, кажется, можно его почувствовать кожей. Тяжелые дубовые двери, сдерживающие голоса в классах. И пустые длинные коридоры. Глухая тишина, позволяющая слышать биение сердец. И один пульс на двоих, зажатый в запястье. Первым напряжение не выдерживает Кир. Со свистом вздохнув, он приближается к лицу Никиты, опаляя его ухо дыханием с нотками лимона: — Все, Никит, поиграли и хватит! — Блять! — неожиданно раздался крик, который мог принадлежать кому угодно из них и обоим одновременно. «Все, Никит, поиграли и хватит!» Однажды мир Никиты уже рухнул после этой фразы. Он надеялся больше никогда ее не услышать. Точно не от того же человека. Парень дернулся, как от подлого удара, словно от Кира… Как раз от Кира он мог ожидать. Но все равно было больно и до мерзости неприятно внутри, будто он снова разорвал в клочья то, что еще не до конца зажило… Новый удар по старой ране. Безумно мучительно, даже если он был нанесен еле чувствительным перышком. И теперь гноится, заставляя морщиться. Запястье Кира сжали до хруста и дернули обратно под лестницу, пригвоздив за шею к стене. — Ты будешь слушаться, если не хочешь, чтобы я выкинул на улицу единственных людей, которым ты не безразличен… — прошипел Никита прямо в лицо, хватающего ртом воздух, парня. — Они… они у родственников, — прохрипел Кир, — ты им ничего не сделаешь. — Не валяй дурака, ты знаешь, о ком я говорю. Казалось, злость придала и без того неслабому парню еще больше силы, затуманив сознание — он даже не замечал, как Кир задыхается под его пальцами, пытаясь отодрать его руки своими. — Ты… не сделаешь… этого… — Я их всех уволю. Выкину, — Никита настолько приблизился, что кончик его носа касался щеки Кира, но в накаленной атмосфере никто даже не обратил на это внимание. — И с моими рекомендациями тяжко им придется искать новую работу… А некоторых уже не возьмут в силу возраста… Что скажешь, Кир? Ты сможешь с этим жить? Глаза в глаза. Хриплое дыхание. Немая борьба. — Посиди тут, подумай об этом. Кир даже не заметил, как Никита отпустил его и ушел, оставив одного под лестницей. Согнувшегося пополам. Жадно глотающего воздух. Пристегнутого наручниками к той долбанной железяке на стене. И Кир понял, зачем Никита послал его тогда отнести документы. Не чтобы увидеть то, за что ему стоит бороться и все терпеть. А чтобы увидеть, что он может разрушить и погубить своими руками. У Никиты изначально все было схвачено. Был план, если Кир вдруг решит взбрыкнуть. Он не бросил сразу все карты на стол. Он дал поиграть, побегать. В заранее выстроенной клетке. Как кошка с мышкой. Дал выбор. Создал иллюзию свободы, чуть приоткрыв дверь. Чтобы захлопнуть ее прямо перед носом, когда Кир решится оставить все в прошлом и шагнуть в новую жизнь. Пусть даже и ни с чем. Никита предложил ему сделку, изначально зная результат.