Ошейник для двоих

— Тварь… Ублюдок… — стонал Кир, кряхтя поднимаясь с пола. — Мудак… Кретин… Восемь. Именно столько звонков он уже насчитал, а значит шел пятый урок. Чертова железяка, с которой Кир был соединен наручниками на короткой цепи, слишком короткой для удобного существования, была словно создана для страданий: она находилась чуть ниже бедра и выше колена. Позы были как на подбор, в смысле не самые удачные: либо сидя на полу, подпирая коленом приподнятую в локте руку, которая к пятому уроку уже не то чтоб быстро затекала, а буквально не успевала снабжать кровью кончики пальцев, либо стоя, но при этом наручник, тяжелым грузом на шее, тянул вниз, заставляя тело изгибаться в немыслимые фигуры. — Сволочь… Гандон… — продолжал парень вспоминать Никиту, разминая шею и спину, насколько позволяла скрюченная поза. За несколько часов смена позиции «сидя/стоя» результата не приносила, ибо все тело затекло и ломило. — О-о-о, — протянул кто-то рядом. Кир замер. С его позой и миной, полной страдания, он бы несомненно выиграл в детской игре «Море волнуется раз…» С головой погрузившись в свою «несчастную и несправедливую судьбу, так подло обошедшуюся с нежным, ранимым цветочком», за своими совсем нетихими проклятиями он и не заметил незаметно подошедшего приставучего одноклассника. — Я-то думаю, куда ты подевался… Почему Никита злой как черт… «Мало ему было от него получить, что ли?.. Что он вообще тут забыл?!» — недовольно думал про себя парень, заводя оцепленную руку за спину. — Чего тебе? — резко спросил Кир, стараясь принять спокойный невозмутимый вид. — Маленькую сучку наконец-то наказали… Маленькую сучку посадили на цепь… — пропел он злым шепотом, делая шаг навстречу. — Если ты все еще хочешь помочь, то принеси мне стул, — не обращая внимание на его слова произнес Кир. Кто бы только знал, что стул может оказаться важнее упрямства. — … Маленькой сучке нравится такое отношение… — как завороженный продолжал одноклассник, чье имя Кир даже не знал, делая еще шажок вперед. Он инстинктивно подался назад, вжимаясь в стену — Кир всегда опасался душевнобольных, кого сейчас очень напоминал этот ненормальный. — … Маленькая сучка хочет, чтобы с… Девятый звонок, означающий начало перемены, вернул сознательность во взгляд парня и остановил его приближение. Коридоры наполнились шумом, топотом и смехом. Одноклассник сделал шаг назад, а его взгляд выражал страх и опасение. Кир хмыкнул, расслабленно присаживаясь. Даже, кажется, тело взбодрилось, чувствуя чужую «кровь». — Куда же ты? — ехидство резко вернулось. — Стой! Давай посидим, поболтаем, ты же так хотел стать моим защитником! — уже закричал он вслед убегающему парню, перекрикивая общий гам. «Идиот…» — Ты чего тут вопишь? — не успел Кир выбрать удобную позу, как появилась до боли знакомая парочка кач/дрыщ. — Так вас зову, — расплылся в улыбке парень. — Что так долго не навещали меня? Я успел соску-у-у-читься, — протянул. — А где пастух? — Кто? — округлил в непонимании глаза и без того тупой громила. — Пастух, говорю! — прикрикнул на него Кир. — Ведь… — он хитро сощурился и продолжил уже медленнее, — или вы отбились от стада? Дима покраснел. На лице выступила пульсирующая венка, а руки сжались в кулаки. Он выдохнул, по-бычьи выпуская пар из ноздрей. Женя повис на его руке, «типа незаметно». — Встань, — прорычал качок. — Зачем? — искренне удивился Кир. — Мне и так удобно, спасибо. — Лежачих не бьют. Встань. «Ох, да он впервые такой терпеливый! Вот что значит „закалка“!» — от души восхитился им парень. — Я не лежу — я сижу! — Встань! — тон становится выше — уровень терпения ниже. — А ты потри меня, — томно прошептал Кир, играя бровями. Лицо качка пошло красными пятнами, и он кинулся вперед, а Женя преградил ему собой путь, уговаривая как маленького: — Все, все, пойдем. Никита сказал всего лишь удостовериться, что он на месте, пойдем… «Прекрасная пара», — хихикнул про себя Кир. Дима двинул на него с новой силой. — Ой, я это вслух сказал? Уже даже не хотелось злиться. Все, что нужно было от жизни — это принять вертикальное положение, полностью распрямившись. До конца шестого урока осталось всего двадцать минут, что не могло не радовать — Никита должен был прийти, освободить его и… Что «и», собственно, было неважно. Все было неважно, кроме позы «человек прямоходящий». Обдумывание слов Никиты много времени не заняло, ведь, каким бы Кир вредным, язвительным и самовлюбленным не казался, подставить близких людей, которые наполнили его детство счастьем, он не мог, даже если приходилось идти на поводу, ползти или сидеть на привязи как невоспитанная собачонка. Возвращение строительный фирмы в семью стало делом десятым — даже если Никита и обманул его и ничего не собирается возвращать по истечению времени, главным для Кира стала собственная свобода от этого шизанутого. Хотя, положа руку на сердце, он не мог винить Никиту в таком отношении к себе любимому. Где-то в глубине души Кир понимал, что сам виноват. Где-то поближе он даже посмеивался над собой и над ситуацией, в которой оказался. Кир получает по заслугам. Жестко? Кир поступил бы жестче на месте Никиты. Кир. Это. Все. Заслужил. В полной мере. Но не собирался позволять так к себе относиться. Это обижало его ранимую душу. — Вот ты где, — из раздумий вывел знакомый голос. Каштановые короткие волосы, которые раньше были чуть длиннее, и серые глаза со смешинками. Тонкие губы, растянутые в улыбку, и тонкий изящный нос. Расслабленная поза и руки в карманах. Кожаная куртка, джинсы и кеды как и у самого Кира. Скрещенные руки и плечо, подпирающее стену. Кир застонал. — Гле-е-б, — разочаровано протянул, даже не пытаясь скрыть свое положение. — Какими судьбами? — Да вот, переехать сюда решил, а тут ты… — … под лестницей сижу. Случайно, наверное, наткнулся? — саркастически уточнил. Глеб улыбнулся. — Что же ты, уехал, ничего не сказал… Я искал тебя… — Поэтому и уехал. Утомил. Решил отдохнуть. — И как… — он выразительно бросил взгляд на наручники, — хорошо отдыхается? — Лучше не бывает, — с вызовом ответил Кир. — Мне так не кажется… — Что тебе от меня надо? — грубо перебил Глеба. — Отъебись уже от меня! Парень поморщился и медленно замотал головой, словно пытался избавиться от этих слов. — Кир, Кир, Кир… Зачем же ты так со мной? Я же помочь тебе хочу… — Да? — тут же подобрался. — Помочь? Глеб кивнул. — Тогда не попадайся больше мне на глаза! Не подходи ко мне! Не разговаривай со мной! Съебись на хуй из моей жизни уже! — заорал Кир на эмоциях, совершенно не заботясь, что находится в школе в разгар уроков. Глеб снова поморщился, прикрывая глаза одной рукой. — Я же люблю тебя, глупенький!.. И могу помочь избавиться от Никиты… — Да ты уже заебал меня своими… — Кир осекся и притих. — Откуда ты знаешь о Никите? — Я все знаю, солнышко, — лелейным голосом произнес Глеб. Настала очередь Кира морщиться. — Ну, что скажешь? — заинтересованно спросил парень. — Нет, — твердо ответил Кир. — Нет? Разве не хочешь уточнить плату за услугу? — весело удивился Глеб. — Иди на хуй. Глеб разразился хохотом, который отбивался от стен коридора и разбивался на кучу мелких частичек. — Разумеется… Конечно, ты знаешь, что я хочу, — понимающе подмигнул парень. — Но вскоре ты передумаешь, а я… — он задумался, — так и быть, подожду. «Что сегодня за день», — думал Кир, — «знал бы, ей-богу, пошел бы на уроки, а не к директору за документами». Один плюс — о ломке в теле он моментально забыл. Глеб изучающе мазнул взглядом по Киру от головы до ног, улыбнулся своим мыслям, кивнул и полез в сумку. Любопытство орало, требовало спросить, что же там ищет парень, но Кир заставил себя молчать, сохраняя надменный вид, словно он король мира, а не подлестничный пленник. Раздался трескающий звук, челюсти Глеба сомкнулись, руки напряглись, выдавая силовую работу. Он что-то вытащил и шагнул к Киру. — Не подходи, — зарычал парень. Глеб непонимающе остановился, продемонстрировал леску в руке и невинно поинтересовался: — Хочешь тут остаться или позволишь освободить себя? — уловив недоверчивый взгляд, хохотнул и присел на корточки перед железякой. — Безвозмездно. Кир чуть не застонал от блаженства, распрямившись. Первым делом он растер запястье с натертым красным ободком вокруг, хрустнул шеей и спиной и… Еле подавил детское желание демонстративно впихнуть руку обратно в наручник, чтобы показать, что помощь Глеба ему не нужна. Еле сдержался. — Я жду твой ответ! — крикнул поднимающемуся по ступенькам Киру. — Отъебись. — Я буду рядом, когда ты передумаешь! «Хватит с меня договоров, где мое несчастное тельце и невинная душа, являются ставкой».