Ошейник для двоих

Никита влетел в класс, немного опоздав на второй урок, злой как черт. — Извините за опоздание. Я могу войти? — Больше не опаздывай, — учительница что-то подтерла в журнале ластиком. — Кирилл с тобой? — Нет, — буркнул Никита, проходя к своему месту — рядом с Олегом на последней парте среднего ряда — новому месту. — А где он? — раздался голос одноклассника, чей глаз парень пометил кулаком в прошлый раз, ибо не фиг за его собачонкой бегать. Никита уже открыл рот, намереваясь послать неугомонного на хер, но осекся, уловив ожидающий ответ взгляд учительницы. — Мне откуда знать, — прошипел парень, сжимая кулаки. Настроение было ни к черту, даже пришпиливание Кира наручниками к стене не прибавляло злорадства, а косые взгляды одноклассников его повышению точно не способствовали — то и дело их любопытные головы на куриных шейках, за которые так и хотелось схватиться и сжимать, сжимать сжиматьсжиматьсжимать… поворачивались, словно ненароком смотря на Никиту, переводя взгляд на пустое место Кира, и обратно, но наталкиваясь на почерневшие глаза парня, тут же подпрыгивали на месте и скорее отворачивались. — Они думают, что ты его убил, — хихикнул рядом Олег, выжидающе смотря на друга. Тот только хмыкнул. — Он все еще жив? — весело поинтересовался парень, но Никита за этим шутливым вопросом разобрал беспокойство. «Серьезно?! Нет, серьезно?!» — возмутился про себя. Но только закатил глаза. — Под дальней лестницей он. После уроков иду к отцу, присмотрите за ним, чтобы никуда не делся, от него можно чего угодно ожидать… — и краем глаза уловив взгляды Жени и Димы, добавил, обращаясь уже к ним, — не трогать! Только присмотреть. Как освобожусь, сразу приеду за ним. Ясно? Парни закивали. Никита часто после занятий наведывался в офис к отцу. С младших классов он был всего лишь сторонним слушателем и то, не по прихоти отца, а по собственному желанию. Маленький Никитка надевал строгий костюм-тройку как и отец, очки в оправе без линз и с тонной лака на волосах, с видом напускной важности а-ля будущий босс расхаживал по фирме, присутствовал на совещаниях и на переговорах. Отец и сотрудники подыгрывали маленькому шефу и умилялись про себя, наблюдая, как серьезный следующий руководитель в тайне от других, когда думал, что его никто не видит, лопал конфеты, смешно пачкая рот шоколадом, но тем не менее сотрудники воспринимали мальчугана серьезно, ведь когда-то он и правда станет их начальником, а детское желание быть посвященным в дела фирмы вызывало уважение. К шестнадцати годам Никита все же остался «Никитой Владимировичем», хотя офисный стиль ограничился лишь строгими брюками и рубашкой, волосы больше не подвергались модному насилию, а важный вид перестал быть напускным. К этому времени дела на фирме отца стали совсем плохи, а в один момент «бизнес был передан другому человеку», — все что сказал отец. Лето перед десятым классом прошло в бесконечных звонках отца и встречах гостей в их доме. Карманные деньги свелись к минимуму, но парень, привыкший жить в роскоши и ни в чем себе не отказывать, вел себя достойно, не под стать избалованному школьнику, оставшемуся ни с чем. Никита все так же продолжал сопровождать отца на деловых переговорах, вникать в проблему и в пути ее решения. Родительские деньги, вложенные в новое, юридическое, дело он не требовал, а пользовался личными сбережениями, благо их было более чем достаточно. К осени отец начал новое дело, собрав команду профессионалов, а чуть позже в руки Никиты попал строительный бизнес семьи Кира… Амбиции амбициями, но самоуверенным дураком Никита не был, поэтому став официальным руководителем в восемнадцать, в августе перед одиннадцатым классом, он все еще следовал советам и указаниям отца, вникая, заглядывая ему в рот, ведь цели «разрушить» парень не имел. После уроков Никита направился к отцу и едва он успел переступить порог бизнес центра, как раздался звонок от Димы. — Он пропал, — промямлила трубка. — То есть он был… на перемене был, мы смотрели же… А сейчас нет… Как он ушел… непонятно… и мы… Никита только шумно втянул носом воздух и крепче сжал в пальцах телефон. Постарался дышать спокойнее, успокоиться. Трубка что-то невнятно пыхтела. «Ну, разумеется, пропал. И почему я удивляюсь?.. Было бы странно, если б он остался сидеть под лестницей…» — Найти его. И докладывайтесь мне. Никита цокнул языком и поднялся к отцу в кабинет. *** После освобождения Кир прямиком направился домой. Жутко хотелось зашторить все окна, закрыть двери и забиться куда-то в угол, подальше от призраков прошлого, раскачиваясь из стороны в сторону как псих. Не доходя до ржавой от старости, вечно открытой двери подъезда, Кир встал, как вкопанный. Неожиданно озарившая мысль: «Здесь будут искать в первую очередь», — заставила парня развернуться и пойти обратно к остановке. Клуб «Тоннель» в дневное время суток представлял собой кафе-бар, опять же разделенный на несколько помещений: от светодиодного освещения до уличного, от клубной музыки до лаунжа, от резного и массивного дерева до мягких диванчиков. Кир выбрал комнатку со спокойной негромкой музыкой, приглушенным светом и мягким креслом с подушками, в воздушности которых приятно утопаешь, словно они собой закрывали парня от всего мира, и заказал кофе. Он собирался в тишине подумать обо всем, решить, что и как делать дальше, но калейдоскоп мыслей и событий, от которых уже пухла голова, в сочетании с общей моральной усталостью и расслабляющей атмосферой сделали свое дело — Кир впервые чувствовал себя свободным, отрешенным от мира, без единой мысли в голове и с легкой улыбкой на лице, случайно адресованной девушке напротив, сидящей в компании подруг. На вид она была чуть старше — наверняка, студентка, худенькая, миловидная. Катя первая подошла к столику Кира, смущенно улыбаясь, под любопытные взгляды хихикающих подруг. Кир первый мягко коснулся ее губ своими, проводив до квартиры. — Не хочешь зайти? — стесненно спросила она, заливаясь румянцем. Зайти Кир хотел. И не только зайти. Этого самого «зайти» у него не было довольно давно, и, чего греха таить, безумно хотелось. «Вот он взбесится, если я не приду ночевать домой», — промелькнула злорадная мысль. — С удово… — Все, джентльмен, — ехидно раздался сзади знакомый высокий голос, — проводил девушку, пора и честь знать. Кир резко обернулся и увидел нелепую парочку кач/дрищ на нижнем лестничном пролете. Жутко недовольные. И парень догадывался, кем именно. «И давно они за мной наблюдают?» — поморщился он догадке. — Спасибо за вечер, — сдержанно улыбнулся растерянной девушке, непонимающе переводившей взгляд с Кира на парней, — мне, и правда, пора. Он поцеловал ее в щеку и начал спускаться по ступенькам. — Ты мне позвонишь? — тихо, но отчетливо слышно, благодаря лестничному эху. — Обязательно, — обернулся парень. За спиной хмыкнули. Кир не видел смысла капризничать, кричать и орать о своих правах и свободах, устраивая прилюдные спектакли в подъезде. Зато выйдя на улицу, мысль ускользнуть заиграла всеми красками привлекательности и походила на прекрасный план. От конвоя, не ожидавшего такой прыти, вырваться не составило труда, и Кир уже было завернул за угол, пока парочка кретинов тупо хлопала глазами, где его тут же перехватили поперек талии неизвестно откуда взявшиеся руки Никиты. — Ебанный в рот! — выругался Кир. — Ага, — согласился тот. — Сейчас же отпусти меня! — кричал парень, извиваясь в его руках, кусаясь и пинаясь по всем сторонам, никуда конкретно не целясь. — Мудак! Урод! — его крепко прижали спиной к боку Никиты, ограничивая движения рук, и приподняли над землей, держа под мышкой как непослушного ребенка. — Куда ты меня тащишь?! — орал Кир, дергая ногами. — Отпусти меня! Больной придурок! Отпусти, говорю! Сейчас же поставь меня на место! — Я это и собираюсь сделать, — спокойно произнес Никита ровным голосом. Он даже не запыхался, таща вырывающегося парня к машине. Немногочисленные прохожие с интересом посматривали на странную парочку, некоторые даже посмеивались. Только Киру было совсем не смешно. Не смешно, когда его закинули в багажник. Хоть он и был просторный, ему все равно было далеко от комфортабельного ложа. Не смешно, когда крышка захлопнулась, заглушая его крики и удары. Не смешно, когда откуда-то из-под корки сознания всплыло воспоминание той фатальной аварии, когда машина столкнулась с деревом, и, находясь на грани обморока, Кир сидел рядом с уже погибшей матерью, не в силах двинуться и отстегнуть заевший ремень безопасности, чтобы выбраться и позвать на помощь. Не смешно, когда страх парализовал его тело, а в мозг поступил сигнал о недостатке кислорода. Не смешно, когда ахнув от удара головой о крышку багажника, подскочив на очередной кочке, он потерял сознание. *** Никита просматривал с отцом и его коллегой нотариальные документы, когда ему сообщили, что Кир замечен около своего «дворца» (как выразился Дима). Извинившись перед присутствующими, парень вышел в коридор. — Ладно, пусть погуляет, следите. Каждый его шаг сообщайте мне, — и отключился. Следующим звонком Дима доложил, что парень в «Тоннеле», а на заднем фоне довольно смешно хныкал Женя о несправедливости судьбы, дескать сначала было весело играть в шпионов, но теперь он устал и хочет есть. А передвижения Кира по большей части пешком по осеннему холодному городу совсем выбели из колеи «несчастного, голодного и холодного ребенка» (коим он себя обозначил), привыкшего к передвижениям исключительно в теплом, комфортабельном салоне машины. — Мы на улице Достоевского, дом 3, — очередной раз шепчет Женя в трубку, выглядывая из-за перил, — он в подъезде целуется с девушкой. — ЧЕГО? — оглушил его рев телефона, и парень резко отдернул ее от уха. — Я уже еду, ждите на улице! С ним! И никаких девушек! — короткие гудки. … Никита сначала подбросил ребят до оставленной ими недалеко от клуба машины, игнорируя короткий путь через центр, петляя по улочкам и собирая все кочки, неровности и лежачие полицейские, извращенно наслаждаясь глухими ударами и рваными криками из багажника. Вдруг все затихло. Никита пару раз специально резко притормозил, заставляя парней материться и впервые пристегнуться ремнем безопасности, но, несмотря на их чертыханья, в общем было тихо. Это и настораживало. Высадив парней, он рывком открыл багажник, ожидая чего угодно: ехидного смеха и колкостей, типа: «Испугался за меня, да?» или продуманного удара в нос, или криков и обвинений, или… Никита не ожидал бесчувственного тела. Лицо Кира было расслабленно, никаких усмешек и кривых улыбок, никакой наигранности. Сейчас он походил на милого невинного ребенка, которого так и хочется приласкать и пригреть на груди. Никиту передернуло, а улыбка умиления сползла с лица. Он перетащил парня на заднее сидение и уложил, все еще ожидая подвоха в виде смеха или новой истерики, но этого не произошло, а Никита ехал медленно и аккуратно, словно вез что-то бесценное. Приехав домой, он уложил Кира на кровать в гостевой комнате, а сам устроился в гостиной, перебирая документы — выполняя домашнее задание отца. К восьми часам, когда уже окончательно стемнело, а Никиту незаметно сморила усталость, и он заснул, очнулся взбешенный Кир. То, что он был не в духе, парень понял по звуку разрушающейся комнаты. Никита хмыкнул, но решил не мешать ему выпускать пар, а комната… На комнату насрать, лишь бы Кир сам себя не поранил. Казалось, погром продолжался вечность. Никита даже прикинул в уме, откуда там столько мебели для разгрома. «Или совсем все в щепки решил разнести?» — усмехнулся он. По-настоящему страшно стало не когда что-то ударило по двери, едва не выбив ее, и не когда посыпались осколки зеркала. Жутко стало, когда после с грохотом разбитого окна наступила устрашающая тишина. Никита влетел в комнату как раз в тот момент, когда Кир уже перекидывал вторую ногу через оконную раму с торчащими осколками стекла. Увидев влетевшего в комнату парня, тот неловко дернулся, послышался звук разрезающейся джинсы и громкое: «Блять!» Первая капля крови упала на подоконник. — Совсем рехнулся?! — взревел Никита, подлетая к окну. — Одиннадцатый этаж! Разбиться решил?! — Я что, идиот? — простонал Кир, одной рукой зажимая рану, а другой отбиваясь от парня. — Там пожарная лестница! — Да, ты идиот! — кричал он, стаскивая вырывающегося упрямца с подоконника. — А если бы ты сорвался? Или голова закружилась? Или еще что? — А тебе какое дело?! — в ответ кричал Кир. — Я просто хочу оказаться подальше от тебя! — его поставили на пол ближе в углу и отпустили, преграждая путь к окну и двери. — Значит, ты подумал над моими словами?! Хочешь, чтобы все люди, ставшие тебе семьей, оказались на улице? — взревел Никита. — Это твой выбор?! Тяжело себя сдерживать всего пару месяцев до дня рождения?! — Плевать я на них хотел! — взвился Кир. — Делай, что хочешь! Их жизни теперь на твоей совести! А я буду только за себя!.. — орал он на эмоциях. На самом деле парень так не думал — он безумно переживал за всех этих людей, но ситуация с багажником… Ситуация с багажником обухом ударила Кира по голове, срывая напрочь все тормоза и отпустив эмоции в свободный полет. — А как же Витя?.. — вдруг тихо спросил Никита. — … Видеть тебя больше не хочу! Тварь! Уебок!.. — Что по поводу сводного брата? На него тебе тоже плевать? — … Сукин сын! Ублюдок!.. Что? — осекся Кир. — Ты же знаешь, что он сделал?.. Звонкие крики, отлетавшие от стен, возвращались и больно били по перепонкам в наступившей тишине. Невыпущенные эмоции и ругательства застряли в горле огромный комом, в голове шумело как в сломанном телевизоре. — Я не понимаю, о чем… — эмоции сбивали с толку, именно поэтому Кир всегда старался быть невозмутимым. Именно поэтому Никита видел, что он лжет. Лжет и боится правды. — … Это дело замяли… — продолжал Никита, — а я размял, — оскалился парень, наблюдая за сменой эмоций на лице того. Страх и опасение — вот, что отпечаталось в итоге. Он вышел из комнаты, оставив там растерянного Кира справляться с разметанными чувствами. — Это копия, — донеслось из-за двери, а следом зашел сам Никита. — Заверенная копия с показаниями, — он хотел было вручить листок парню в руку, но тот словно завис и не дышал, поэтому пришлось всунуть его Киру под нос. Карие глаза забегали по строкам в то время, как лицо стало белеть. — Хор… кх-кх, — откашлялся парень, словно тот самый ком мешал произносить слова. — Хорошо. Твоя взяла… Буду твоим до восемнадцатилетия. — До конца года. — Что? — Кир поднял на Никиту свои огромные щенячьи глаза. — Я продлеваю уговор до конца года. Возражения? — вперился злым взглядом. — Нет… — прошептал парень в пол. Он был настолько потерян в своих мыслях и выпотрошен выплеснувшимися эмоциями, что абсолютно не заметил, как его оттянули в другу комнату и снова посадили на цепь. У большой кровати, на коврике. Как собаку. Только на более длинную цепь. — Я пить хочу, — сдавленно прошептал Кир. Никита кивнул и спустился по лестнице на этаж ниже, на кухню, очевидно. — Пей, — протянул он кружку. — А это перекись, нужно обработать ногу, — передал флакончик. Кир блаженно вздохнул, огромными шумными глотками осушая воду. Тыльной стороной ладони стер капли воды, стекающие по подбородку. И заорал, швырнув кружку в сторону Никиты. — Ты совсем охуел?! Освободи меня! Парень увернулся, пустая чашка влетела в стену за его головой и шумно разбилась, обдавая осколками. — Наказание за непослушание, — спокойно ответил Никита, передернув плечами. Он хотел казаться равнодушным, но злость, клокочущую в его глазах, дыхании и позе, тихим голосом и якобы расслабленной позой скрыть было невозможно. — В следующий раз прибью кормушку к полу, — прорычал парень, направляясь в душ. Никита долго стоял под водой, смывая с себя весь негатив, что накопился внутри, закрыв глаза и подставив лицо под теплые струи. Вода успокаивала, обволакивая умиротворением. Злость ушла, оставив после себя неимоверную усталость. Выйдя из душа, он решил взять вещи и уйти ночевать в другую комнату, благо в его доме с двухэтажными квартирами выбор места для сна был. Но увидев успокоившегося спящего Кира, свернувшегося на мягком плюшевом ковре клубочком и подложившего руки под голову, сморенного ссорами за целый день, парень сходил в другую комнату за подушкой и теплым одеялом, и аккуратно, стараясь не разбудить, накрыл им Кира. Пуховую подушку же он оставил рядом с его макушкой, чтобы парень сам, инстинктивно во сне, положил на нее голову. Вздохнул. Поддавшись какому-то шестому чувству нежно пропустил его глянцево-черную челку сквозь пальцы, убирая от глаз, и лег на кровать. Вой сквозняка, созданного приоткрытой форточкой в комнате и еще где-то на этаже, просачивающийся через отверстие из-под двери, заставил вырубающегося Никиту подняться из уютной теплой кровати и бесшумно отыскать в шкафу плотное покрывало, подтыкая его под дубовую дверь, останавливая сквозняк. Убедившись, что Кира не продует, он уснул.