Ошейник для двоих

Кир заворочался. Ему казалось, что он совсем не спал, а только метался по кровати, пытаясь выбрать безболезненную позу — саднящая правая скула лишала привычной возможности засыпать на правом боку, а разрывающая болью губа и голова в целом не способствовали приятному отдыху — ненадолго проваливаясь в глубокий тревожный сон без сновидений. Поворот головы, сморщивание носа, тихий стон и очередной толчок, выкинувший парня в реальность. Такое пробуждение отняло больше сил, чем блаженное неведение. Кир открыл глаза и огляделся: огромный высокий матрас почти на всю комнату и… все. Парень даже немного приподнял голову, кривясь от боли, но обратно плюхнулся на подушку. Воспоминания были смазанными: он четко помнил, что психанул и решил выпить в клубе, потом тот бугай его чуть не раздавил… «Мудак», — добавил Кир. …Никита появился. Никита не дал его ударить. Никита увел придурка. Никита исчез из виду. Шлюшка, висевшая на Никите. Разговор с Никитой. Помутнение. Никита. Алкоголь. Никита. НикитаНикитаНикита… Повсюду Никита. Внутри. Рвет, крутит, сжимает, обволакивает собой и душит… Боль. Падение. Звездочки. Никита. Эта комната. Кир уставился за окно — знакомый пейзаж. Стук в дверь. Никита. — Как самочувствие? — с усмешкой спросил парень, протягивая Киру чашку с водой и таблетку. — Бывало и лучше, — буркнул тот, принимая помощь. Никита выглядел почти нормально, не считая снова припухшей губы. «Странно, вчера этого вроде не было…» — непроизвольно мелькнула мысль. — Что ты сделал с комнатой? — поинтересовался Кир. — Где мебель? — Особо буйным не положено, — ответил Никита, облокотившись о косяк двери. — Как в психушке? А стены почему не мягкие? — Я все же надеюсь, что в твоей черепушке есть хоть капля самосохранения, и ты не попытаешься ее раздолбать здесь… — он задумался, — а окна я заколочу, если понадобится. — Так это что же, — хихикнул Кир, — это теперь моя комната? — боль в голове — ничто по сравнению с издевкой, вертящейся на кончике языка, так и желающей полететь в сторону Никиты. Глаза парня недобро сверкнули. — Все, не пизди, в школу собирайся, — недовольные нотки в рычащем голосе, и тот выходит из комнаты, — у тебя пятнадцать минут. — Так это что же, — прокричал Кир с издевкой, собрав последние силы, — мы теперь живем вместе? Последним забрали Диму, и он непривычно устроился на переднем пассажирском сидении на месте сидящего по левую руку Кира Олега. — Олег, почему ты на своей машине не ездишь в школу? — поерзав, спросил Кир. Тот как-то вяло пожал плечами, смотря в окно, и ответил: — По привычке… С первого класса вместе… когда еще спорили, чей водитель лучше, — задумчиво улыбнулся парень своим мыслям. — Все вместе? Вчетвером? — уточнил Кир. — Я пришел к ним в третьем… — начал было Женя, но вдруг засмеялся, — хватит ерзать! Ты щекочешь меня своими локтями! — Куртка не снимается, — улыбнулся Кир, чуть не заехав кулаком тому по носу. — Ой! Извини… Жарко здесь… — Выходи и иди пешком, — впервые за поездку подал голос качок. — Давай поменяемся местами, раз такой умный, — огрызнулся парень. — У тебя самого машина-то есть? Дима недовольно засопел и отвернулся. — Или ты водить не умеешь?.. — гадал Кир. — Или… — он запнулся, уставился на ворот куртки, что-то прикинул в голове, задумался. Еще прикинул. Еще задумался. И выдал: — … или у тебя нет денег? — ошарашенно прокричал Кир. От неожиданности Никита на повороте крутанул руль чуть сильнее. Округлив глаза, парень оглянулся на Олега, все так же отстраненно смотрящего в окно, и на Женю, немного стушевавшегося. — А что не так? — не понял дрыщ. Кир непонимающе уставился на него и потряс головой в немом вопросе. — В смысле? — удивился он. — Зачем дружить с такими? Что они могут тебе предложить? Толк вообще от него? — здесь уже он махнул головой в сторону Димы. — Ни денег, ни ума… — Ты!.. — взревел качок, отстегивая ремень безопасности. —…за какие заслуги вообще в школу попал?.. — продолжал Кир. — Стоять! — закричал Никита на пытающегося протиснуться между сидений Диму. — Не трогай его. —…и как еще держишься… — продолжал невозмутимо избегать вдруг исчезнувшие руки парень, но замолчал, уловив на себе злой взгляд Никиты в зеркале заднего вида. — Неужели нельзя обойтись без этого… — устало вздохнул водитель, копошась свободной рукой в левом кармане джинсов, — ты словно сам нарываешься… — Кхм, — наконец отлип от окна Олег, привлекая внимание Никиты. Тот тяжело вздохнул. — Ладно, — сдался он, обращаясь уже к Диме, — в бардачке посмотри. Глаза Кира неверяще расширились, он перевел вопросительный взгляд на Никиту, но тот только ухмыльнулся уголком рта. — Вы совсем больные, что ли? — Можно я сам? — умоляюще спросил Дима. Никита кивнул. — Да ладно вам, я буду молчать, — предпринял попытку Кир. Послышался треск. — До школы осталось-то минут пять, не больше… Никит? Справа хмыкнули. Никита с Димой переглянулись. — До конца учебного дня. — Что-о-о? — взвизгнул Кир. — Вы совсем ебанулись все? Как я буду в школе так ходить? — Шарф? — усмехнулся Никита. — Горло болит! — подсказал Женя. — Нас не ебет, — рявкнул Дима, отстегивая ремень безопасности. — Блять, это не смешно! Вы конченные… — острыми шипами ошейника вибрация охватила кожу. — Ай! Злой взгляд на Никиту. — Когда ты уже поймешь, что тебе лучше молчать… — картинно вздохнул парень. — Дебилы, блять… — последнее, что успел сказать Кир. Шарфик был действительно хорош: любимый черный цвет, мягкий и широкий, он обволакивал и укутывал, даря ощущение уюта и воздушности. Шарфик закрывал шею и нижнюю часть лица, он мог бы закрыть еще пол тела, если бы Никите взбрела новая интересная идея. — Хватит долбить, — раздраженно прошептал Олег, кидая на друга недовольный взгляд. Никита повернулся к соседу по парте и еще усиленнее начал настукивать пальцами о стол. Когда показательная игра закончилась, он снова скосил глаза направо, на Кира, который что-то усердно вырисовывал фиолетовым фломастером на двойных листочках, чуть высунув изо рта кончик языка и ликуя горящими глазами. «Не историю конспектирует, сученок…» — с разъедающим любопытством думал Никита. — Кир? — позвал он его. Ноль внимания, только фломастер размашисто кружит над листами. — Кир! — громче шикнул Никита. Парень чуть ли не подскочил на месте, кидая художественный инструмент, испуганно вылупившись на учительницу. Он заметно выдохнул, обнаружив ее на своем месте, вещающую что-то по датам, пробежался глазами по классу и остановился на Никите. Выгнул бровь в вопросе. — Что там у тебя? — Никита наконец задал волнующий его вопрос. — Ммм, — промычал тот. Парень закатил глаза. — Покажи. — Ммм, — продолжал вещать Кир куда-то в шарф. — Продолжить дрессировку? — скрипнул зубами Никита. Тот округлил глаза. — Ммм, — начал он что-то возбужденно, — ммм! Ммм. Ммм… Мм! Либо у Никиты разыгралось воображение, либо на последней фразе его и правда назвали «мудаком». — Я обещал Олегу пока не применять к тебе ток, но если ты и дальше продолжишь в том же духе… — начал парень. — Разговорчики на последних партах! — неожиданно раздалось близко. — Если вы не обсуждаете что-то связанное с нашим предметом, то прошу удалиться за дверь и разговаривать. — Мы слушаем, — просто ответил Никита. — Неужели? — поддела учительница, сощурившись. — И о чем же я говорила весь урок? Высоцкий! — обратилась она к Киру. Он медленно, растягивая время, поднялся на ноги, лениво облокотился на спинку стула и… что-то промычал. — Снимите шарф и говорите четко! — докопалась учительница. — Мы обсуждали появление первой электростанции в России… — начал отвлекать Никита, но женщине приспичило докопаться именно до Кира. — Высоцкий, вы отнимаете время всего класса. — Ольга Степановна, — укоризненно протянул Никита, — Кир сильно простужен, ему врачи запретили разговаривать сегодня… А он не захотел дома оставаться… «Люблю историю», — говорит… Тот кашлянул в доказательство. Дважды. Учительница немного стушевалась и сделала шаг назад от парня. — Это похвальный порыв… Выздоравливайте… — покосилась на Кира, на Никиту и вернулась на свое место. Парни переглянулись. — Показывай, что там у тебя! — прошипел парень вновь. Кир недовольно закатил глаза и начал рыться в своих записях. Вытащил из середины двойной листочек, развернул его и продемонстрировал Никите. Большими жирными фиолетовыми буквами было написано: «ОТЪЕБИСЬ» — Хих, — в шарф хихикнул Кир. — Кхм, — неудачно попытался Олег спрятать хмыканье за кашлем. На лице у Никиты заходили желваки. Со звонком, не успел парень и встать из-за парты, как Кира уже сдуло из класса. Никита кинулся следом, но того и след простыл. Разозленный парень носился по школе, но невысокого Кира среди толпы сложно было заметить. «На улицу он не пойдет», — обозначил границы Никита. Хоть здание школы и было большим со множеством длинных коридоров и огромных классов, Кир вряд ли бы стал прятаться. Он слишком любил внимание публики — не любовь, именно внимание — чтобы тупо забраться под стул где-нибудь в уголок, «чтоб Никита не уволок». «Где этот маленький говнюк…» Никита очередной раз нащупал в кармане «пульт управления», еле сдерживая желание задействовать его… «Черт бы побрал этого Олега!» — костерил он про себя друга. Кир обнаружился в дальнем крыле здания, прижатый к стене парнем из параллельного класса. Никита зарычал и сжал кулаки, направляясь к ним, готовый растерзать неугомонную малявку, которая даже нарвавшись на неприятности, продолжает ехидно сверкать глазами и что-то быстро вырисовывать на бумаге. Довольно хмыкнув, Кир развернул листок к обидчику и тонко пискнул, когда его встряхнули и припечатали головой о стену. — Руки убрал! — проревел Никита, освобождая Кира, который тряпичной куклой сполз по стене на пол. — Держи свою сучку под контро… Кажется, нужно было размять кости перед ударом — безымянный палец неприятно хрустнул, сталкиваясь с чужим носом. Парень взревел, сгибаясь пополам, а на плитку закапали алые капли крови. Рядом на полу, подгоняемый движением, приземлился листок с криво накарябанной надписью: «Продажная шлюха и альфонс». «И откуда только он узнал…» — Что здесь происходит?! — раздалось где-то за спиной. Охи и ахи, казалось, длились вечность — надо же было устаивать разборки у кабинета ранимой математички… — Вызовите медсестру, — запричитала она, обращаясь к зрителям, — вам нужно… — Сам дойду, — огрызнулся парень. — А вы, Новиков… — ужаснулась она, поглядывая на Никиту, на кровь на полу, опять на Никиту и морщась, — к директору! В последнее время ваше поведение… Дальше Кир не слышал, он просто смотрел в спину удаляющемуся парню, который за это время даже ни разу не взглянул на него. Спасительный звонок отправил всех зевак по классам, а Кира в туалет — отдирать скотч, потому что он был уверен — Никита вернется недовольным в независимости от степени закленнности рта парня. А качок пусть пока побесится. — Твою ма-а-ать, — простонал он краешком освобожденных губ. Еще утром к ним было больно прикасаться, теперь же приходится их отдирать силой. Кир решил попробовать освободиться одним не очень приятным рывком. Он облокотился руками по разные стороны раковины и почувствовал, что начинает потеть от страха, а лицо, красное и покрытое испариной, в отражении зеркала исказилось болезненной гримасой. Кир приблизил руку ко рту и схватился за болтающийся краешек «сука, адского» скотча. Ему казалось, что даже в глазах потемнело от страха предстоящей боли… — Я бы посоветовал использовать воду, если ты, конечно, не хочешь ходить с кровавым месивом вместо губ… — услышал он знакомый голос из-за угла. — Ты как всегда вовремя, — нервно хихикнул Кир, дрожащими пальцами открывая кран. — Давай помогу, — предложил Глеб, аккуратно дотрагиваясь до губ Кира. Тот ошалело отпрянул. — Я сам. — Никита? — спросил Глеб, картинно поднимая руки, показывая, что безвреден. — Как ты… Ой, блять, — сморщился Кир, заливая теплой водой и скотч, и лицо, и весь ближайший периметр — чтоб наверняка, — догадался? — сострил он. — Я не понимаю, почему ты его защищаешь?.. — начал Глеб. — Да не защищаю я его, блять! Блять! — завыл Кир после очередного болезненного рывка. С водой действительно было проще. Совсем чуть-чуть. Нежная кожа губ, словно сама не хотела расставаться с клейкой лентой, каждой клеточкой цепляясь за нее, принося Киру волны адской боли. Парень сжал губы, как бы пряча их, но скотч не собирался упрощать ему жизнь. — Тогда почему ты… — Глеб сам скривился, с жалостью наблюдая за ходом сражения. — Блять! — зашипел на него Кир. — Мне и так больно, чего ты меня еще больше нервируешь! Проваливай отсюда! — он указал на дверь. — Кир, послушай… — начал он. — Я могу уладить все твои проблемы с фирмой и с братом… — Откуда ты знаешь? — подозрительно спросил парень, неаккуратно дернув скотч. — Да чтоб тебя! — Тебе не придется слушаться его… — Буду слушаться тебя? — с вызовом спросил Кир. — Когда ты уже поймешь, что я не буду с тобой?! Меня вообще парни не интересуют, черт тебя подери! Сколько можно обсуждать одно и то же!.. — закричал взбешенно. — Я не собираюсь тебя насильно заставлять быть со мной, — тихо произнес Глеб, прислушиваясь к посторонним звукам за дверью, но, как ни странно, крик Кира не вызвал вмешательства извне. — Тогда что ты хочешь? — уже спокойнее, но недоверчиво уточнил тот. — Я хочу, чтобы ты просто дал мне шанс быть рядом… как друзья, — быстро добавил он, — и… Кир изогнул бровь в немом вопросе. — И?.. — поторопил он, видя, как Глеб мнется, не зная, с чего начать. —…и ты должен украсть для меня кое-какие бумаги из Никитиной квартиры.