Крылатый Град

— A где же люди? – вновь заговорил наконец Маленький принц. – В пустыне все-таки одиноко. — Среди людей тоже одиноко, — заметила змея. Антуан де Сент-Экзюпери. "Маленький Принц".

      Аструс Клин, высунувшись из окна, смотрел на сиренево-голубое сумеречное небо. Если быть точным, то смотрел он на небольшой кусочек неба – тот, что не был заслонен небоскребами из стекла и металла. Конечно, на солнце тут рассчитывать не приходилось, особенно в это время суток, но небо… оно заставляло поверить в свободу, пробуждало все самые сокровенные мечты человека. И Аструс не был искючением – с мечтательной улыбкой на губах и листами расчетов в руке, которые он так неосторожно сжимал в ладони, не беспокоясь о том, что порывы слабого ветра могут с легкостью вырвать бумаги из его рук. Он перегнулся через металлическую раму и впервые за несколько недель взглянул вниз: подножия небоскреба было не видать – лишь полированная гладкая поверхность сверхпрочного стекла, уходящая далеко вниз, тонула в сероватом тумане и многоэтажных «реках» автомансов, текущих в сотнях метров внизу. Оттуда, снизу, раздавался коктейль различных звуков: гудки, гул, стрекотание и шипение двигателей автомансов – автомобилей, способных двигаться не только по земле, но и по воздуху. Все это было так далеко и так неважно. Лишь немногие жители Донреи могли позволить себе автоманс с приличным ограничением высоты – остальные же довольствовались пробками и давкой на нижних уровнях. Свобода стоит денег и умений. Так было, есть и будет всегда.       Вдруг прямо перед носом Аструса пронесся, как молния, автоманс, и остановился перед следующим панорамным окном небоскреба. Машина оказалась матово-черного цвета, с голубоватыми полосами света по бокам и затемненным стеклом, опоясывающим кабину. Как монстр, поджидающий своей добычи, автоманс отключил все двигатели, кроме того из них, что поддерживал высоту, и замер, словно хищник.       Аструс с любопытством высунулся из окна уже по пояс, разглядывая неожиданного посетителя вершинного яруса, считавшегося самым дорогим и для проживания, и для поездок. Юноша упрямо уставился прямо в середину задней части окна автоманса, не сомневаясь, что его взгляд дошел до самого водителя.       Так же неожиданно темное стекло посветлело, и Аструс с удивлением осознал, что на пассажирском месте сидит не кто иной как его отец и дружелюбно машет рукой. Мужчина, темноволосую голову которого уже посеребрили седые пряди, активно жестикулировал и четко открывал рот, стараясь передать сыну послание с очень интересным, судя по выражению его лица, содержанием. Но юноша, с неким скептицизмом подняв брови, лишь нырнул обратно в помещение. Стекло, не торопясь, снова отъехало в свое первоначальное место и создало обманчивое впечатление, будто целостность прозрачного покрова небоскреба ничто не нарушало.       Белый свет озарил комнату.       Высокий потолок был выполнен из белого стекла, под которым крупными голубыми светящимися буквами значились дата «39 день. Месяц дворцов. 799 год», время «29/1:46», фаза солнца, дата ближайшего парада планет в Системе Глора и множество остальной чепухи, нужной инженеру-астроному для полного удовлетворения его эстетических потребностей. Здесь было множество движущихся и статичных голограмм, висящих в воздухе проекций, между которыми надо было лавировать, чтобы случайно не сдвинуть какой-нибудь показатель с места, и большое количество девайсов, включенных и выключенных. Аструс, морщась, взмахом руки расчистил себе путь к двери, бросил листы с расчетами в стопку с другими бумагами, и, на ходу натягивая футболку, побежал встречать отца.       Это был юноша весьма интересной наружности: оливкового цвета гладкая кожа, выстриженные и уложенные волнами волосы цвета самого горького из шоколадов, глубокие синие глаза, переходящие оттенком почти в фиолетовые, и очень тонкие, резкие и угловатые черты лица. Он был определенно привлекателен, но не сногсшибательно красив. Аструс обращал на себя внимание своей обычностью: простые черты сочетались в нем как-то особенно интеллигентно и аристократично, что не вязалось с его внешностью, но являлось следствием воспитания. Он, являлся сыном одного из нескольких министров парламента Донреи и получил лучшее образование; но не только не зря поступил в лучший Университет центрального города Донреи – Чуссада, но и связал свою жизнь с наукой. Его проекты интересовали многих предпринимателей, а изобретения, еще не гениальные, но уже не лишенные некой оригинальности, вызывали одобрение учителей и одногруппников.       Впрочем, большинство идей Аструса развивались в узком направлении. Они служили людям для обнаружения новых видов волн и сигналов в космосе. Другими словами, большая часть проектов юноши была направлена на обнаружение источников различных излучений. Может, даже на обнаружение новых цивилизаций.       Ведь с появлением Крылатых тема с иными формами жизни вновь набрала популярность и, главное, нашла подтверждения своей достоверности.       Аструс уже стоял в комнате отца и наблюдал, как стекло медленно отъехало в сторону и на том месте возникло своеобразное крыльцо с тремя металлическими ступеньками, ведущее прямо к дверце автоманса. Мужчина лет пятидесяти в сером дорогом костюме вылез из машины и вскоре уже был заключен в объятия сына. Он выглядел элегантно – строгий костюм, короткая серебристая бородка, длинные ноги, благородная седина. Но ясно было с первого взгляда, что сын пошел своей приятной внешностью далеко не в отца.       -Привет, пап, - улыбнулся Аструс, похлопывая его по спине.       -Скучал тут без меня? Прости, что на три дня. Летяги опять творят что-то на крышах города. Вечно начинают свои эксперименты, а потом - отскребай за ними тела от стен и бульваров.       -Все еще не поймали? – спросил Аструс увлеченно, приглашая отца в столовую движением руки. – Они же вечно где-нибудь засвечиваются, следы оставляют.       -Не так все просто, Ас, - печально покачал головой отец семейства Клин, Борд. – Летяги без конца ускользают. Их сборища найти невозможно… Преступники они одаренные.       -Все равно, - пожал плечами Аструс, явно не удовлетворенный таким ответом.       Он взял с выдвижной полки хрустальный графин и разлил по двум стеклянным стаканам темно-бордовую жидкость, сел за прозрачный стол и закинул ногу на ногу. Борд поспешил сесть рядом с ним, устало вздыхая после рабочего дня.       -Ты устал, пап, - оценил Аструс.       -Ас, очень хочу с тобой поболтать, - Борд помассировал пальцем переносицу, - но я три дня не спал. Думаю, будет лучше, если я не буду молоть чепуху, а просто высплюсь. К тому же, завтра вечером надо будет поехать на прием в Дом Грации, к этим… ну, ты понял… ты со мной к ним едешь, хорошо?       -Да как пожелаешь, - юноша опустил уголки губ и приподнял брови, выказывая свое безразличие. – я же джентльмен.       -Джентльмены не высовываются в окна без рубашки, - усмехнулся Борд, вставая из-за стола и выходя в коридор.       -Вдруг я доставил кому-то эстетическое удовольствие? – в том же тоне спросил Аструс.       Борд уже не ответил.       Стеклянная дверь с тихим шуршанием закрыла проход в коридор. Аструс остался один. Снова. Наедине со своими мыслями и надеждами на лучшее, на новое, на необычайное.       «Мне, с моим умением находить в голове дурные мысли, не помешало бы прогуляться, развеяться на воздухе», - решил юноша и одним глотком опустошил стакан с ежевичным соком.