Братья

Встал рано. Хотя, в принципе, так же как и всегда. Так как мои биологические часы работают довольно точно, то и будильник мне был в большинстве случаев не нужен. Но я все равно заводил его, так, на всякий случай. Но я и сегодня не изменил своей манере вставать рано. Выглянул в окно. Все еще темно. И, вроде, прохладно. Дождя вроде быть не должно, небо чистое. Самый обычный серый ничем не примечательный день. Такой же, как и тысяча других. Однако сегодня я вставать не спешил. Мне снился какой-то сон и я, проснувшись, попытался его вспомнить, но он словно ускользал от меня, не желая показывать свое обличье. Этот сон... Он оставил странный осадок внутри, почти похожий на сожаление и отчасти на боль. Он был далеким и туманным, словно манящий, но в то же время, пугающий призрак в дали, там, где-то во тьме. Я хотел вспомнить этот сон, который так странно меня задел. Спустя несколько бесполезных попыток вспомнить хоть что-то, я бросил эту безнадежную затею, решив, что раз забыл, то, наверное, это не так уж и важно... *** Обычно я в большинстве случаев уходил раньше Зеньи, и в этот раз мы тоже разминулись. Я сидел весь день в раздумьях, и при всем этом, если бы кто-то внезапно спросил меня, о чем я так задумался, я бы не смог дать точного ответа. Макото шутливо хлопнул меня по плечу и назвал "зомби в трансе". Да, наверное, он прав, надо с этим завязывать. Последнее время я слишком часто зависаю, так дело не пойдет. Надо проветрить голову. Именно поэтому я согласился на очередную вечеринку-попойку, которую организовывал, конечно же, Макото. После занятий мы всей компанией собрались и пошли к нему домой. Его предки уехали в командировку, поэтому весь месяц его дом пустовал. И он использовал эту возможность по полной. – Макото, ты хоть бы выносил мусор хоть изредка... – Зажав нос, произнес Йоджи. Все с ним были солидарны, даже сдержанный Тецуо поморщился. – Да, Мито, есть такая вещь как уборка, ты в курсе? – съязвил я, также зажимая нос. – Ой, ну вот и помогите мне убраться, мы ведь друзья, так? – подмигнул Мито – значит должны помогать друг другу в сложные времена! Я подозрительно прищурился: – Мито, только не говори мне, что ты позвал нас сюда, чтобы мы тут все за тебя убрали? Макото смущенно улыбнулся аки невинная девица и потупил взгляд. Я, скрипнув зубами от раздражения уже было развернулся к выходу, как Мито прицепился к моей руке похуже пиявки и начал верещать на ухо: – Гомен! Гомен! Ну, пожалуйста, ребята, не бросайте меня в беде, я тут один и за месяц не управлюсь! Да, Макото чуть ли не плакал. Однако зная его, могу сказать, что все это были лишь попытки вызвать у нас жалость. Я тяжело вздохнул, одновременно с Тецуо и Йоджи. Прямо вот так, синхронно. Конечно же, мы его не бросили. Макото врубил музыку, чтобы убираться было немного веселей. Закончили только к позднему вечеру, даже, скорее, к ночи. – Мито, чтобы до завтра тут остался такой же порядок, как и сегодня. Мы придем к тебе на обещанную нам вечеринку. Еда и выпивка за твой счет, не подведи, – я угрожающе ему улыбнулся, пронзая испепеляющим взглядом. Он быстро закивал и широко и ярко улыбнулся. – Большое вам спасибо, ребят, очень выручили. Обещаю, завтра вы не будете разочарованы! Никогда не забудете той пирушки, которую я закачу! – да, Мито, просто сиял от счастья, как начищенный медяк. Видимо, уборка была его больной темой. Хотя, признаюсь, эта выматывающая уборка действительно прояснила мою голову. Теперь мне не лезли в голову какие-то странные, не свойственные мне мысли и я, можно было сказать, снова почувствовал себя самим собой. Вымотавшимся, уставшим, но улыбающимся. Я был не один и это чувство дарило мне какую-то надежду, на то что чтобы не случилось, в конце концов, все будет хорошо. И пусть, даже если это чувство было обманчиво. *** Следующий день начался точно так же как и предыдущий. Очередные механические действия, ставшие привычкой, очередной утренний ритуал собирания вещей и приведения себя в порядок. До школы дошел тоже без происшествий, и опять-таки один, как, в прочем и всегда. Когда настала пора большой перемены, я решил изменить своим привычкам и пойти на крышу, подышать свежим воздухом и насладиться уединением и тишиной. Ну и перекусить, заодно. Как я и ожидал, на крыше кроме меня никого не оказалось. Я подошел к предохранительному высокому бордюру из сетки, и уже собирался откусить большой кусок от вкусного бутерброда, как внезапно заметил знакомую фигуру внизу. С этой стороны здания открывался хороший вид на задний школьный двор, огороженный клумбами и деревьями. Сейчас, там находилось два человека, и если в первом я сразу же узнал Зенью, так второй личностью оказалась никто иная как незнакомая мне девушка. Она была явно из нашей школы, судя по нашивке на форме, третьекурсница. Я внезапно ощутил странное волнение в груди, сердце тревожно сжалось. Плохое у меня предчувствие. Она смущенно мялась перед Зеньей, трепетно сжимая что-то в руках. Коробка конфет? Я решил, что это меня не касается (как будто брат примет что-то в этом роде) и уже хотел развернуться, как внезапно застыл на месте, словно громом пораженный. Зенья взял коробку и даже слегка кивнул, словно в знак благодарности не менее пораженной и покрасневшей вмиг девушке. Я был ошарашен. Никогда не думал, что кто-то признается Зенье… И что он не пошлет этого человека куда подальше. Да у него и друзей-то не было. А тут ни с того ни с сего, девушка?.. Его же практически все боятся. Что за черт? Нет, это не должно меня так волновать. Я, как его брат, должен быть счастлив за него. Я должен быть счастлив. Выкинув так и не доеденный бутерброд, я развернулся и направился в класс. Аппетит пропал. *** Когда прозвенел последний звонок я, собрав вещи, уже было направился к выходу, как почувствовал, что меня похлопали по плечу. Обернулся. Макото. – Эй, ты забыл про вечеринку? – Э? – на секунду мое лицо приняло недоуменное выражение, а потом пришло понимание – Ох, нет, конечно. Макото недоверчиво прищурился, но промолчал и спустя миг, словно просиял улыбкой: – Йоджи! Тецуо! Рен! Оторвемся сегодня по полной! – я поморщился от того как громко и задорно это было произнесено, но все равно улыбнулся. *** Да, вечеринка удалась на славу, и, что самое удивительное, моя голова не болела после всего того количества пива, что я осушил вчера! Собственно говоря, проснулся я, несмотря на отсутствие головной боли, в довольно помятом состоянии, на ковре, возле дивана, явно не у себя дома. Похоже, что мы кутили у Макото до самого утра. Бросил взгляд на часы. Семь утра. Как хорошо, что сегодня выходной. Я накинул на плечи плед, забрался на диван и решил снова отправиться в мир Морфея. *** Проснулся я, когда солнечные лучи уже проникали через большое окно гостиной. Вероятно, уже было обеденное время. Выспался хорошо, от усталости, как ни странно, не осталось и следа. Забрав свою школьную сумку, я бросил последний взгляд на обиталище друга и направился к выходу. *** Солнце в этот день светило необычайно ярко, только раздражая глаза. Лучше бы прошел дождь. Мне всегда нравился дождь. Он успокаивал и дарил странное чувство умиротворения. Словно весь мир в этот момент замедлял свое время и останавливался, чтобы тоже насладиться мелодией дождя. Но, не смотря на безоблачное небо и яркие лучи солнца, мое настроение все равно оставалось хорошим. Остановился возле перекрестка. Внезапно кто-то дернул меня за руку и потянул назад. – И где тебя носило всю ночь? – прошипели очень тихо на ухо. По коже пробежал мороз. Я развернулся и посмотрел на Зенью. Он был взбешен, хоть и для остальных мог показаться чрезвычайно спокойным, но я сразу понял это по его бледному лицу, суженным зрачкам и судорожно дрожащим побелевшим пальцам. Я же совсем забыл ему позвонить. Я идиот. – Зен, прости, я... – не успел я продолжить, как внезапно лицо обожгло острой болью. Голова мотнулась в сторону, и я отступил на несколько шагов назад, пошатнувшись. Ошеломление мое было настолько сильным, что я все-таки упал на асфальт, ошарашено уставившись вперед. Он меня ударил? Как давно это было в последний раз? – Засунь свое прости, знаешь куда?.. – он холодно глянул на меня сверху вниз, и уже было развернулся в обратную сторону... Как внезапно раздалось громкое гудение и скрип шин по асфальту. Я повернул голову в сторону звука и понял, что на меня мчится машина. Все пешеходы уже перешли дорогу, а я все еще сидел там, не в силах отойти от шока. На краю сознания мелькнуло, что машина слишком близко и отпрыгнуть я не успею. А еще бросился в глаза зеленый цвет светофора. Все произошло слишком быстро. Когда я понял, что случилось, автомобиль уже остановился на обочине, чуть не врезавшись в фонарный столб. На асфальте остались черные следы от шин. А еще на нем была большая красная лужа, становившаяся все больше. Кажется, мое сердце замерзло в тот момент. Я медленно повернул голову в сторону предполагаемого трупа. Светлые волосы, переливающиеся золотом в ярких бликах солнца, были окрашены чем-то красным. Брат лежал на асфальте, лицом вниз, повернув шею и ногу под странным углом, а под ним растекалась огромная красная лужа. К горлу подступил ком. В этот момент какая-то часть меня сразу поняла, что он уже мертв. Что его не спасти. А другая часть истерично и отчаянно кричала, что он все еще жив. Именно из-за нее я нашел в себе силы подняться на ноги и вызвать скорую. Руки судорожно тряслись, пока я набирал номер. Но когда они приехали... Было уже слишком поздно. Сказали мне, что он скончался на месте от перелома шейных позвонков. Я отстранено уставился в одну точку в пространстве. В голове было пусто. Когда его тело на носилках завезли в фургон, я даже не шевельнулся. Так и застыл на одном месте, и наверное еще долго бы там простоял, если бы кто-то из врачей или медсестер не посадили меня во второй фургон. Как все просто. Вроде, всего мгновение назад этот человек был жив, дышал, говорил... И вот его уже не стало. Мой разум все еще не хотел признавать смерть Зеньи. Я все еще хотел верить, что все это просто очередной кошмар и что когда я проснусь, то снова увижу улыбающегося и живого Зенью. Я сидел в прихожей больницы, когда ко мне кто-то подошел. Полицейский, кажется, начал что-то спрашивать, рассказывать. Жертва дорожного происшествия была только одна. Вроде как машина выехала на перекресток в неположенное время и потому случилась эта авария. Все это доносилось до меня словно из другого мира, через толстую и плотную пелену тумана, застилавшего мои глаза и уши. Наверное, он хотел взять показания свидетеля. Ну, да, это ведь, его работа. Сунули в руку бумажку с кривоватыми надписями. Понял, что сейчас меня допрашивать бесполезно. Отправился домой. Дошел, не различая дороги, ноги сами туда вели. Открыл дверь и произнес так, словно ожидал услышать ответ: – Я дома. Но дом встретил меня тишиной. *** Вернулись Китани с Кунихито. Похороны устроили быстро, не стали особо затягивать. А может связи подняли. И в итоге у моего брата был шикарный дорогущий гроб из красного дерева, с черной бархатной прошивкой внутри. Священник читал какую-то длинную скучную молитву, а я, не отрываясь, смотрел на гроб, в котором покоился мой брат. Рядом стояли мои близкие друзья и семья, единственные, кто пришли на его похороны. Все они молчали, как и я. А я до последнего надеялся, что Зенья внезапно откроет эту тяжелую крышку гроба и рассмеявшись, скажет, что все это было шуткой. Глупой, жестокой шуткой. Его очередной странной прихотью. Возможно, он так сильно меня возненавидел, что решил отомстить таким вот способом... Все-таки следовало ему позвонить... Но он все не поднимался. Шутка слишком затянулась, да, Зенья?.. Вставай, же... Вставай... Очнись, пожалуйста. Я все тебе прощу, обещаю. Я сам перед тобой извинюсь, на коленях, если хочешь. Даже догедзу* исполню. Только, пожалуйста, проснись. Только когда гроб опустили на самое дно глубокой могилы и засыпали его последней горсткой земли, я понял, что мой дорогой брат, Зенья, окончательно и бесповоротно мертв. *** *Догедза – крайнее воплощение раскаяния, путем самого низкого поклона, включающего касание земли руками и лбом.