Ночь Красной Луны

Стая решила не разделяться (на всякий случай), поэтому все заночевали в одном отеле. Стайлз хотел по-джентльменски уступить спальню дамам, Эллисон и Лидии, но те наотрез отказались: они еще не собирались ложиться, поскольку им нужно было многое обсудить, так что Лидия демонстративно ушла курить на балкон (если Питер сегодня выживет, Стайлз будет аплодировать выдержке девушки стоя), а Эллисон поспешила составить ей компанию. Скотт негромко переговаривался с Каленом на кухне, пока тот заваривал чай, а целомудренный Питер под подходящим предлогом быстро слинял (с глаз долой - из сердца вон): увел за собой остальных бет, сняв им соседний люкс-номер, который был зарезервирован кем-то, но внезапно оказался свободен. Фамилия Хейл и деньги творили чудеса. Когда Стайлз зашел в предоставленную в его полное распоряжение необъятную спальню, Дерек последовал за ним, и свободного места вдруг стало невероятно мало. Подавив очередной приступ беспричинного раздражения, Стайлз резко повернулся к мужчине и процедил как можно вежливее: - Я устал, как собака. Давай поговорим завтра, о'кей? - Нам нужно поговорить сейчас, - жестко припечатал Дерек, и Стайлз не cмог сдержать свою злость: - Нам? Да неужели?! – едко выдохнул он. – Когда я обычно с тобой пытаюсь разговаривать, Хейл, ты молчишь как немой, а теперь вдруг: «нам надо поговорить»! Нам не о чем разговаривать, ясно? Если хочешь обвинить меня в том, какого хрена я выжил, проторчав в проклятых подземельях половину своей жизни, валяй! Но если бы ты тогда не свалил, бросив меня одного, ничего бы этого не случилось! И Кэт, возможно, была бы жива. - Не я убил ее, - зарычал несправедливо обвиненный Дерек, показав клыки. – И стоит ли мне напомнить тебе, что ты хотел ее смерти больше, чем я и кто-либо другой? Стайлз эмоционально всплеснул руками и принялся лохматить волосы, мечась из угла в угол, но и это не помогало: чем больше он пытался успокоиться, тем сильнее его начинало колотить от злости. - Какой «хвост» ты тогда почуял? – язвительно спросил он. – Старческие галлюцинации, Хейл? И какого хера ты оборвал со мной связь потом?! Судя по лицу Дерека, нападать собирался он, когда начал этот разговор, но ситуация обернулась не в его пользу, и он совсем помрачнел. Скрестив руки на груди, он стоял прямо напротив двери, так что мимо без боя не пройти, а использовать окно Стайлзу претило в зачатке самой идеи: полетать с двадцать пятого этажа всегда успеется. Стайлз действительно устал - и физически, и морально, - и отчаянно хотел поспать спокойно в тишине, тепле и покое, но Дереку было плевать на его плохое самочувствие: он хотел немедленно получить ответы на свои вопросы, которые, конечно же, никак не могли подождать до завтра! Как был эгоистичной тварью, так ей и остался. - Думаю, это была Лора, - сказал Дерек, и никакой вины в его голосе не прозвучало. – Она отвлекла меня, запутав следы, и увела по ложному пути, чтобы ты остался один и она могла добраться до тебя. И связь оборвалась из-за увеличивавшегося расстояния между нами. - Конечно, блять, давай во всем обвиним Лору! – рявкнул Стайлз. – А ты в курсе, что она мне жизнь спасла тогда?! - Как удобно для нее, - холодно отрезал Дерек, и Стайлз задохнулся от охватившей его ярости – она стремительно разгорелась на благодатной почве, и ее было уже не потушить. Стиснув кулаки и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не причинить Дереку вреда, пускай этот мудак и заслужил, он отчеканил: - Уходи. Мы. Поговорим. Завтра. Он демонстративно развернулся к Дереку спиной, давая понять, что разговор окончен, и нервно разделся, резко стягивая с себя грязную одежду и швыряя ее на пол, словно та была виновата во всем и он хотел как можно скорее избавиться от ее мерзкого присутствия на своей коже. Забравшись под одеяло, он еще повозился, устраиваясь удобнее, и сначала услышал цокот когтей по полу, а потом уже, выглянув, увидел Лору, зашедшую в комнату. Волчица все это время ждала снаружи, чтобы не вмешиваться в выяснение отношений альфа-пары. Она никогда не жила в стае, будучи почти с самого детства одиночкой, но инстинкты оставались инстинктами. Стайлз похлопал по кровати, предлагая ей забраться и лечь рядом, и Лора, осторожно обойдя не сдвинувшегося ни на дюйм Дерека, уже поставила здоровую лапу на край кровати, чтобы запрыгнуть, как Дерек угрожающе зарычал на нее. Лора замерла, и это было ее ошибкой – в миг оказавшись рядом, Дерек широким хватом схватил ее за шкуру вдоль хребта и, словно волчица ничего не весила, отшвырнул прочь. - Дерек! – рявкнул на него Стайлз, совершенно не ожидавший подобного поведения от всегда крайне уравновешенного волка. Спонтанную агрессию могли проявить Эрика, Джексон или Бойд, у которых до сих пор оставались проблемы с самоконтролем, но никак не их альфа. – Ты совсем больной?! - Твое место – здесь, - игнорируя Стайлза, Дерек указал Лоре пальцем на пол прямо перед ее носом, пока та, поскуливая, безуспешно пыталась подняться. Опираться на больную лапу она не могла, а три другие не слушались от усталости, предательски разъезжаясь на скользком паркете. - Мне бы следовало прикончить тебя. Но раз Стайлз так хочет, живи пока. И он ушел, закрыв за собой дверь. Стайлз, выйдя из ступора, поспешно выбрался из кровати и подскочил к волчице, чтобы помочь ей встать. - Это мне бы следовало его прикончить, - рычал он, с трудом выдерживая даже частичный вес Лоры, оперевшейся на него вместо больной лапы. - Он прав, - виновато произнесла она. – Я непрошеный гость в вашей стае. - Ты его сестра, - нахмурился Стайлз, отпустив ее, когда понял, что она устойчиво сидит самостоятельно. Лора неопределенно пожала плечами: - И что? Стайлз подвис. Выходит, родная кровь не значила для волков ничего, а братьями и сестрами они считали лишь тех, с кем выросли в одной стае? - Обсудим это завтра. Тебе помочь лечь? – он говорил о кровати, и Лора отказалась: - Нет, я лягу на полу. Стайлз с болью смотрел, как волчица, хромая, бредет к кровати. Она тяжело опустилась на край ковра и, вытянувшись во всю длину, шумно вздохнула. Стайлзу ничего не оставалось, как осторожно перебраться через нее и лечь обратно в постель. Погасив ночник, он закрыл глаза. Он думал, что сразу уснет, как только его голова коснется подушки, а тело примет долгожданное горизонтальное положение, но не тут-то было. Сна не было ни в одном глазу. Лежа в темноте, Стайлз вслушивался в редкое дыхание волчицы. Кален сказал, что ее физическому здоровью ничего не угрожает, но он все равно беспокоился за нее. Вдруг, когда он заснет, связь оборвется, и Лора неизбежно умрет от тоски, а он обнаружит это лишь под утро? Лора, как оказалось, тоже не спала. - Это правда была я, - призналась она, и ее глухой хриплый голос заставил Стайлза открыть глаза и уставиться в темный потолок, рассеченный пробивающимися сквозь зашторенные окна полосами лунного света. – Мне нужно было отвлечь Дерека, чтобы привести тебя в купель. - Еще скажи, что отряд «Альфа» ты тоже сама снарядила, - лениво проговорил Стайлз. Он любил трепать языком по поводу и без, но, блин, почему именно тогда, когда ему впервые в жизни хотелось помолчать, всем резко приспичило с ним поговорить? Но срываться на Лоре было неправильно, а мудак Дерек свое заслужил – добился, к чему стремился. - Это была случайность. Я не ожидала, что они выследят тебя так быстро. Вполне возможно, это я привела их к тебе… - она подозрительно умолкла. Стайлз и без связи сразу догадался, о чем она подумала: о том, что Кэт погибла из-за нее, потому что Лора плохо замела за собой следы, и «Альфа» прорвались в купель, устроив им облаву. - Ты не виновата, - уверенно сказал он и, подобравшись к краю кровати, лег на бок так, чтобы видеть Лору. – Их было слишком много, и рано или поздно они бы все равно нас настигли. Ты сделала все, что могла, но одной, даже тебе, невозможно противостоять всем… Но ты больше не одна, - он опустил руку и погладил волчицу по плотно прижатому к голове уху. Он знал, что она слушает и слышит его. – Я попрошу Дерека взять тебя в нашу стаю. Лора вскинула на него слегка флуоресцирующие в темноте глаза: она ему не поверила. - Ты думаешь, он согласится? – с горечью спросила она. – Я не нужна ему, я не поддержала его, когда он нуждался во мне, потому что думала: так будет правильно, продолжать держаться в стороне. Я чуть не потеряла его, но врала себе, что ничего не могу сделать, не обнаружив себя. И, честно говоря, я никогда не любила его: поначалу ревновала к отцу, потом считала присмотр за ним долгом, который мне навязали. - Вы оба еще живы, и это главное. Пока мы живы, мы можем все, тем более сделать такую мелочь, как наладить отношения с теми, кто нам небезразличен. - И это говоришь мне ты? – иронично спросила Лора, рассматривая склоненное над ней лицо Стайлза, пока тот продолжал почесывать ее везде, куда мог дотянуться. Он не привык засыпать один. Уже три года каждую ночь с ним рядом всегда был Дерек. – Почему вы ругаетесь? Вы же любите друг друга. - Ох, - Стайлз завалился на спину и убрал с лица спутанные волосы. Думать было сложно. Если не сказать, что попросту невозможно. – Не знаю. Я не уверен. - Не уверен, что любишь его? – не поняла Лора. – Или что он тебя? Стайлз не знал, с чего начать и как выразить словами все то, что чувствовал. Лора терпеливо ожидала ответа. Наконец он произнес: - Те чувства, которые мы испытывали друг к другу, когда только начали встречаться, сошли на нет – не знаю когда. Может, два года назад. Может, три. Семейная жизнь оказалась не такой волшебной, какой я представлял ее себе. Мне все больше начинает казаться, что моя связь с Дереком – одна большая ошибка. - Но ты ждешь от него детеныша, - Лора, будучи верусом, как и Дерек, не понимала всех этих человеческих метаний. Для нее все было очевидно: если вы истинная пара, скрепленная узами крови и силами природы, значит, вы созданы друг для друга. - Я думал, это поможет… нам, - Стайлз очень осторожно подбирал слова. – Найти новый смысл в наших отношениях. Сделать шаг вперед. Но все стало только хуже, - он подавил тяжелый вздох. - Дерек начал пасти меня, как одержимый, запрещал мне делать все, что с его точки зрения могло быть опасным. Я оказался заперт в клетке, куда мне приносили еду и играли со мной, но отказывались выпускать. Мне нужно больше свободы. Я устал от того, что Дерека слишком много в моей жизни. По правде говоря, пока я был на Волчьих тропах, я почти и не вспоминал о нем. Лора молчала. Она честно старалась понять Стайлза, но все равно не понимала. Как и Дерек. Он пытался что-то делать, но делал только хуже. Стайлз лишь сейчас понял, почему ему подсознательно была так важна Лора: помимо его теплых чувств к ней и ответственности за ее судьбу, с ее кровью он чувствовал себя менее зависимым от Дерека, больше контролирующим свою жизнь, и это то, что ему было сейчас позарез нужно. Наверное, прежде чем рубить с плеча, стоило поговорить с отцом или с Мелисой, которые объяснили бы ему, что все пары, живущие долго вместе, проходят через это, но ему не хотелось прилагать никаких усилий, чтобы пытаться что-то исправить. Он слишком устал. - Вы справитесь с этим, - сказала Лора убежденно. – Если сейчас вам и хочется сбежать друг от друга, детеныш снова сплотит вас, сделав единым целым. Это будет неизбежно. Надеюсь, ты не жалеешь еще и о том, что в положении? - Нет, конечно! - Стайлза искренне задело подобное предположение. Пожалуй, завести ребенка было одним из самых важных решений в его жизни – он чувствовал сердцем и знал разумом, что это было правильно, кто бы что ни говорил. Стайлз с детства мечтал о брате или сестре, особенно остро ощущая потребность в них, когда другие дети не хотели его принимать. И когда мамы не стало, а отец отдалился от него, ему было бы намного легче, окажись с ним рядом тот, кто мог бы его понять и поддержать, разделив горе и сделав его не таким невыносимым. Но все сложилось так, как сложилось: он был единственным ребенком в семье. Скотт заменил ему брата, когда после смерти мамы они начали часто видеться: Мелиса приходила проверять состояние Стайлза и корректировать курс прописанных лекарств, по большей части психотропных, и маленький Скотт развлекал и отвлекал Стайлза, как умел. Но они со Скоттом выросли, и хотя Стайлз до сих пор считал парня своим единственным настоящим бро, они отдалились друг от друга: у Скотта была своя жизнь, которую он строил с Эллисон, а у Стайлза – своя. Но отчаянная необходимость Стайлза в ком-то, кто всегда был бы рядом и любил бы его просто так, никуда не делась: Дерек заглушил ее лишь на время, и она сразу дала о себе знать, как только они начали ссориться. Дерек не понимал его, а Стайлз все сильнее ощущал, какие они на самом деле разные - человек, рожденный человеком, и волк, рожденный волком. По наивности и глупости Стайлз думал раньше, что сможет перепрыгнуть эту пропасть, но она выросла так неумолимо быстро, что не оставила ему шанса. А Дерек, если и мог совершить этот сверхпрыжок, предпочитал оставаться на другой стороне, где все для него было привычным и комфортным. Стайлз был уверен, что с его малышом все будет иначе. Их связь будет куда глубже, чем между Стайлзом и Дереком, и она будет настоящей, а не созданной извне: потому что все эти девять месяцев они будут связаны одной пуповиной, и малыш будет дышать одним с ним воздухом, питаться одной пищей, жить одной жизнью. Он будет уязвим и зависим от Стайлза еще долгое время, пока не окрепнет и не встанет самостоятельно на ноги, но и тогда их будет связывать невидимая нить. Никто и никогда не сможет разорвать ее. - Хорошо, - продолжила Лора свою мысль. – Тогда каким образом вы с Дереком его зачали, или хочешь сказать, что ты отчаянно сопротивлялся, а он все равно взял тебя силой? – насмешливо закончила она. - О нет, женщина, - страдальчески застонал Стайлз, - не напоминай мне об этом! - Почему? – полюбопытствовала Лора, не видя, но прекрасно зная, как парень отчаянно покраснел. Ей очень нравилось его смущать: он был таким милым в эти неловкие моменты. - Все, давай спать! Конец пижамной девчачьей вечеринки! – Стайлз тут же укутался в одеяло с головой, как в кокон, и усиленно засопел, нагоняя сон. - Ладно, - смешливо фыркнула Лора. – Спокойной ночи. Волчица снова легла, а Стайлз изо всех сил гнал от себя слишком живые воспоминания, мгновенно возникшие в его голове, стоило Лоре неосторожно напомнить о них. Если Стайлз и думал, что стать беременным – самая сумасшедшая авантюра, в которую он самовольно ввязывается, то Дерек мгновенно убедил его в обратном. Этот сукин сын наебал его в прямом, и переносном смысле – дважды. Дважды! Разве только в обратной последовательности.

***

Те, у кого никогда не было собаки, не поймут, каково это: в холодную ночь лежать перед камином, закутавшись в одеяло, и ощущать живое тепло мерно дышащего существа, преданно устроившегося в ногах. Дереку было жарко (в его-то густой иссиня-черной шкуре), но он не уходил, наслаждаясь мгновениями интимной близости с полусонным Стайлзом, который лениво почесывал его по голове между опущенных ушей. Когда он останавливался, забываясь в полудреме, волк сразу же тыкал в его руку горячим и сухим носом, и Стайлз, улыбаясь от этой трогательной настойчивости, с которой Дерек требовал своей порции любви и ласки, чесал и гладил его вновь. - Вот скажи мне… - лениво растягивая слова, протянул Стайлз, томно вздыхая от неги и умиротворенности. – Как ты, весь такой смертоносный и опасный, можешь иметь такие мягкие уши? В подтверждение своих слов он сжал волчье ухо и помял его, улыбаясь как идиот. Нет, пожалуй, как маленький ребенок, который тискал свою любимую плюшевую игрушку. Если не вспоминать, конечно, сколько эта совсем неигрушечная туша весила и на что была способна, когда рассвирепеет. Но Стайлзу было слишком сонно, лениво и хорошо, чтобы включать мозги и прислушиваться к вопящему в панике инстинкту самосохранения. - Ты фетишист, Стайлз, - привычно по-родному заворчал Дерек, характерно отчеканивая имя парня, мгновенно превращавшееся не просто в оскорбление, а в реальную угрозу. – Так нравятся мои уши? - Угум, - не стал отрицать очевидное тот, достав другую руку из-под одеяла, чтобы и второе волчье ухо помять и почесать. – Но ничто не сравнится с твоими меховыми бубенцами. В ответ Дерек так громко фыркнул, что Стайлзу показалось, будто он хрюкнул – очень нехарактерный для такого брутального волчары звук. Прищурив один глаз, слипавшийся не так сильно, как второй, Стайлз с интересом взглянул на волка, чтобы изучить выражение его морды – не менее подвижной и красноречивой, чем человеческое лицо. - Похоже, придется мне перестать брить яйца, когда я человек, - насмешливо выдохнул Дерек, лукаво глядя на своего балованного возлюбленного хитрющими глазами. – Раз тебе так нравится все пушистое. - А ты их бреешь?.. – тихо офигел Стайлз, аж рот раскрыв. - Нет, конечно, идиот, - Дерек закатил глаза, мол, что с «идиотом», который шуток не понимает, разговаривать, а Стайлз не удержался и, резко сев, вцепился зубами в волчье ухо. Зарычал максимально грозно и даже потряс головой, но вместо того, чтобы нагнать на наглого волчару страх и ужас, заставил его рассмеяться. - Щекотно, - Дерек тряхнул головой, и смачно обмусоленное ухо выскользнуло из неплотно сжатых зубов Стайлза. Хоть иногда ему и хотелось нестерпимо треснуть Дерека за все хорошее, причинив добро, меньше всего он желал преднамеренно сделать ему больно. - Сучара, - Стайлз ухватил огромную волчью голову покрепче, сжав в пальцах очесы на щеках, и от души поцеловал Дерека в кожаный нос. - Вчера я еще был кобелем, - напомнил тот, не скрывая улыбки. И вовсе это не был жуткий клыкастый оскал! - Кобелякой, - возразил Стайлз со знанием дела. Он помнил все нежные прозвища, которые в запале давал своему суженому. – Слушай, Дерек… - Мм? – Дерек навострил уши, внимательно смотря на Стайлза, внезапно сменившего тон с дурашливо-игривого на пугающе серьезный. - То, о чем мы с тобой говорили… ну… - Стайлз сбился, чувствуя, как пылает лицо, и вовсе не от жара камина. – Я много думал… даже больше, чем обычно, потому что ни фига не выходит сосредоточиться, и… - И? – Дерек ждал продолжения. Он понимал, что Стайлз пытается сказать, но не собирался помогать ему подбирать слова, чтобы они не звучали еще более неловко. Взрослое и ответственное решение требует определенных моральных и волевых усилий, а иначе это снова будет лишь детский лепет, и дальше слов дело не пойдет. - Я хочу встретить это Рождество втроем… - совсем уже невнятно промямлил Стайлз. Бровь Дерека вопросительно дернулась: - С твоим отцом? - Дерек, нет! Блин! Прекрати! – взмолился Стайлз. Он и так уже жалел, что начал этот разговор (и кто его вообще за язык тянул?!), так еще и Дерек подливал масла в полыхающий и так выше небес огонь стыда парня, когда бессовестно над ним измывался. - Говори прямо, - Дерек был воплощением самого терпения. Когда твоя пара страдает от СДВГ, хочешь не хочешь, а научишься с этим как-то жить. - Я хочу от тебя ребенка. Стайлз выпалил это на одном дыхании, перестал дышать и, замерев, слушал, как в оглушительно громкой тишине все так же потрескивают тлеющие поленья в камине, да ледяной ветер воет за плотно зашторенными окнами, накреняя скрипучие, голые деревья. Дерек медленно поднял голову, прислушиваясь к внутреннему отклику связи: ему важно было понять, насколько искренне Стайлз произнес вторые по значимости в своей жизни слова. Конечно же, после тех, когда он согласился стать его парой. Но о каком, блять, разуме может идти речь, Стайлз, когда ты просишь здоровенную тварь тебя обрюхатить?! - Хочешь прямо сейчас? – в лоб спросил Дерек, и Стайлз подвис после этого рокового контрольного выстрела в голову. Или, вернее будет сказать, удара ниже пояса? - Ч-что?.. – с испуга он даже начал заикаться, но Дереку, похоже, и не требовалось от него никакого конкретного ответа: он и так прекрасно уловил сквозь нервозность и страх тонкий аромат возбуждения. Пока Дерек пугающе медленно поднимался на лапы, сердце Стайлза успело отстучать целую партию барабанной дроби. От вскипевшей горячей крови, ударившей в голову, последние здравые мысли растворились в вязком эйфорическом дурмане. Он опрометчиво думал, что готов, ведь это решение зрело в нем не один год, но сейчас неумолимость и неизбежность последствий сделанного выбора по-настоящему испугала его – пути назад не будет. Легко быть храбрым, когда действовать нужно в отстроченной перспективе, но стоит встретиться лицом к лицу со своим выбором, как тебя изо всех сил начинают тянуть назад казалось бы преодоленные сомнения и страхи. - Я-я не готов, - пролепетал он, отползая от Дерека подальше, но тот все равно неумолимо приближался, шаг за шагом, и нутро Стайлза пульсировало так сильно, словно там поселился источавший жар зверь, пытавшийся дышать в полную силу - раздвигавший его ребра и сдавливавший кишки. Стайлз не мог его контролировать и свое тело тоже. Оно двигалось слишком медленно и неловко, и Дерек успел схватить его лапой за ногу, не дав удариться о стоящее позади кресло. - Сколько трепета, - смешливо выдохнул он, с интересом рассматривая раскрасневшееся от волнения и страха лицо Стайлза. – Ты меня специально дразнишь, чтобы я над собой контроль потерял и вытрахал тебя в порыве животной страсти? - Н-нет! – отчаянно вскрикнул Стайлз, ужаснувшись всем естеством от подобной перспективы, но предатель-подселенец внутри обдал жаром низ его живота. Блять, блять, блять! У него ведь нет гребанной течки, почему тогда он реагирует так неадекватно?! Беги, блять, беги, а не ложись на лопатки и раздвигай ноги! Ста-айлз-з! Дерек задумчиво изучал его насыщенное прилившей кровью и бурлившими эмоциями подвижное лицо, подавляюще нависая сверху. Он не удерживал парня, но деваться тому было некуда: кресло, которому была не одна сотня лет, так просто с места не сдвинешь, а проползать под волком было слишком ссыкотно. - Слушай, Дерек, я не готов… - попытался было отстрочить неизбежное Стайлз, уповая на разумность волка. - О нет, - многозначительно протянул он, - ты очень даже готов, - и он указал взглядом на слегка топорщащиеся в паху домашние хлопковые штаны – слишком тонкие, чтобы скрыть растущее возбуждение. – Ты ведь уже говорил с Каленом на эту тему, - он все же решил помочь парню немного успокоиться, ненавязчиво поглаживая его по груди. – Тебе нечего бояться. И я всегда буду рядом. Я позабочусь и о тебе, и о малыше... Не говоря уже о том, что ты подготовил себя для меня, не обидно, что все усилия окажутся напрасны? Поздно идти на попятную, Ста-айлз-з, – проурчал он его имя и, наклонившись, коротко лизнул притихшего парня в красную-прекрасную щеку. Стайлз взволнованно всхлипнул, неуверенно подняв дрожащую руку, и провел ей от щеки Дерека вниз по шее, после чего судорожно вцепился в его шерсть и задал единственный вопрос, который его очень сильно беспокоил сейчас: - Разве ты не должен стать человеком для… этого? - Совершенно необязательно, - хищно улыбнулся Дерек, и Стайлз понял: ему хана. Ни до какого Рождества он уже не доживет. Потому что на волчьей морде отчетливо читалось желание заделать ему щенят, накачав своей спермой под завязку. Дерек словно предвкушал этот момент с их первой брачной ночи, и вынужденное долгое ожидание (возможно, даже воздержание) лишь усугубляло ситуацию. - Дерек, нет… - успел пискнуть Стайлз, но горячий и нежный язык волка уже ощутимо прошелся по шее, и связь Земли с космосом была потеряна навсегда. Глаза сами собой закрылись, а голова против воли запрокинулась назад. Шумно вздохнув от переизбытка ощущений, пока волк увлеченно вылизывал и покусывал чувствительную кожу, Стайлз с усилием провел рукой вверх по мускулистым плечам и попытался объять необъятное, обхватив Дерека руками за шею. - Это значит «да»? – проурчал тот, трясь кожаным носом о подбородок примлевшего парня. - Да… - все, что смог связно сказать Стайлз и совершенно несдержанно застонал, когда лапа волка легла на его пах и пальцы сильно сжали пульсирующий от приливавшей крови член. Его уже совершенно не беспокоило, как все будет происходить: он целиком и полностью полагался на Дерека. Уж он-то знал, что делать. Никуда торопиться Дерек не собирался: он смаковал каждый участок молочно-белой кожи Стайлза под задранной к горлу футболкой, покусывал твердые соски, пересчитывал носом родинки и не давал парню усадить себя между разведенных ног, сколько тот ни цеплялся за длинную шерсть на боках, испытывая почти витальную потребность как можно скорее ощутить желанное давление чужого тела в том месте, где переплелись все нервные окончания и жгучие чаяния. Стайлз успел запамятовать, каково это - участвовать в случке с волком. Его задурманенный мозг коварно подкидывал ему лишь обостренные картинки страстного соития, и его не смущали ни дискомфорт во время противоестественного совокупления, ни еще больший дискомфорт после – он реально будто забыл, что клятвенно пообещал себе тогда ни за что больше не становиться под Дереком на четвереньки. Но фактически он и не встал, продолжая лежать и позволяя волку всячески изощренно пытать себя ласками, которых было так много и слишком мало, а он нестерпимо хотел большего. - Дерек, - капризно потребовал он обещанного продолжения, одернув футболку, чтобы лишить волка доступа к телу, и сделал недовольное лицо, когда тот вскинул на него свои безвинные голубые глаза. - Да? – спросил тот дежурно, делая вид, что не понимает, почему на него зыркают так выразительно. Черт, как же хотелось цапнуть эту наглую псину за нос! - Ты меня трахать собираешься или решил зализать до смерти? – процедил он. – Делай уже что-нибудь, пока я не передумал! - Что ты хочешь, чтобы я делал? – Дерек мгновенно придумал новую игру. Из-за того, что Стайлз считал его очень плохим мальчиком, недостойным похвалы и тем более угощения, он по-своему интерпретировал правила: - Будешь делать, что я скажу. Сидеть. Дерек послушно сел, как выдрессированный служебный пес, беспрекословно выполняющий команды. Стайлз удивленно вздохнул. Неплохое начало. Волк, склонив голову на бок, с интересом наблюдал за тем, как Стайлз мастерит себе удобное местечко, понапихав под голову и плечи подушек, хаотично разбросанных всюду по ковру, после чего с видом благородного короля возлег на свое импровизированное ложе и удовлетворенно улыбнулся. - Сними штаны, - приказал он, и Дерек, используя обе лапы не хуже, чем руки, приспустил штаны и помог парню выпутать ноги из штанин. – И трусы. Дерек с еще большим интересом взглянул на вошедшего во вкус Стайлза, который определенно чувствовал себя на своем месте, раздавая ему команды и ожидая их незамедлительного исполнения. Маленький Наполеон. Ухмыльнувшись, он наклонился к паху замершего парня и, осторожно ухватив резинку трусов передними зубами, потянул их вниз. Когда его горячий нос неизбежно прошелся по эрегированному члену, Стайлз резко выдохнул и облизал искусанные губы в предвкушении. - Лижи, - хрипло потребовал он. – Ты ведь любишь лизать. На удивление покорно Дерек снова заработал своим языком, с нажимом проводя им по подергивающемуся и сочащемуся смазкой члену и уже давно горевшим яичкам. Он делал это ничуть не хуже, чем когда был человеком, и Стайлз в забытье блаженства закинул голову назад, одной рукой комкая в пальцах сбившееся одеяло, а вторую покровительственно опустив на лоб волка и лениво почесывая его кончиками пальцев. - Хороший мальчик, - сипло выдал он похвалу, рассматривая Дерека из-под опущенных ресниц. Он до сих пор не уставал поражаться тому, каким же волк был огромным – ему ничего не стоило бы перекусить его своими гигантскими челюстями пополам, но вместо этого он трепетно и с чувством всячески ублажал его, используя в полной мере мускулистость и подвижность волчьего языка. Когда он обернул им член Стайлза от головки до самого основания, а потом без всякого предупреждения затянул в свою клыкастую пасть, парень даже испугаться толком не успел, потому что уже через миг его прошибло насквозь от непередаваемого ощущения жара, влажности и тесноты волчьего рта. Ему казалось, еще пара секунд, и он точно кончит. - Нет, нет, - зашептал он и в отчаянии захныкал: – Дерек, блять, рано. Но тот, конечно же, не остановился, ведь прямой команды не прозвучало, а у Стайлза язык не поворачивался обломать себе весь кайф. Ему делал минет здоровенный смертоносный волчара. Дежавю. Сжимая в пальцах шерсть на лбу Дерека, Стайлз невольно подмахивал бедрами, желая еще больше усилить контакт, и когда волк, по новой обвив языком его член, прижал его к небу, сдавив основанием языка чувствительную головку, Стайлз все-таки сорвался. Вцепившись в щеки Дерека и насадив его пасть глубже на свой член, он громко кончил, проклиная и Дерека, и всех волчьих богов. Секс с оборотнем, а тем более верусом, сложно назвать безопасным, а чувство опасности, как известно, лишь подстегивает нервную систему, поэтому обрушившийся на Стайлза оргазм больше походил на лавину, погребшую его под собой замертво, чем на вознесение на вершину блаженства. Бессильно рухнув обратно на подушки и раскинув руки, он бездумно наблюдал за тем, как волк, проглотив все, что он спустил, не спеша вылизывает его обмякший член и мошонку, с хитрецой во взгляде погладывая на Стайлза, безуспешно пытавшегося отдышаться. - Мне продолжать? – с претензией на полное повиновение спросил Дерек, хотя им обоим было очевидно, что вопрос этот чисто риторический: Стайлз, конечно, бывал вредным и даже очень, но обламывать Дерека посреди секса не входило в число его недостатков. Волк доставил ему удовольствие, так что заслужил награду за свои терпение и усердие. Альтруизм приветствовался всегда и везде, но стопроцентно не в постели. - Да, - выдохнул Стайлз и, найдя в себе остатки сил, шире раздвинул согнутые в коленях ноги, предоставив Дереку возможность заняться своим входом. Он думал, что не сможет снова возбудиться так быстро, но стоило волку прикусить его за шов промежности, а потом пару раз пройтись языком по сжатому колечку ануса, как его тело отреагировало почти мгновенно. Лучше бы Стайлз не смотрел, как волк деловито орудует своим демоническим языком у него между ног, но он тупо не мог отвести глаз. Почему его это так чертовски возбуждает - находиться в интимной близости с опасным зверем? Его пьянило чувство власти над ним? Или собственная исключительность? Любого другого Дерек скорее всего без раздумий выпотрошил бы, но Стайлз мог делать с ним все, что угодно. Как и Дерек с ним. Дерек сам подложил подушку под поясницу парня, чтобы им обоим было удобнее, и с не иссякшим энтузиазмом продолжил вылизывать маленького командира, который отчего-то больше не жаловался, что лизать - это все, что Дерек умеет. Потому что работал он своим языком охренительно круто. Словами не передать. Стайлз мог только шумно вздыхать и кусать губы, чтобы не стонать в голос. Из-за обильной волчьей слюны и податливой гибкости языка первое проникновение было абсолютно безболезненным и просто крышесносным – Стайлз резко выгнулся, весь завибрировав от рвущихся наружу стонов, и закусил запястье, чтобы болью хотя бы немного привести себя в чувства. Но это ни хрена не помогло: волчий язык слишком божественно двигался внутри, такой скользкий и упругий, и от изменяющегося давления на внутренние стенки Стайлза бросало то в жар, то в холод. Дерек прерывался ненадолго, чтобы уделить внимание гениталиям и промежности, не давая остыть слюне на разгоряченной коже, и снова устремлялся внутрь. Его жаркое дыхание опаляло нежную кожу между ног, и Стайлз судорожно сжимал коленями волчью голову, уверенный, что сейчас точно вот-вот взорвется. - Хватит, - выдохнул он через силу. Дерек медленно выпрямился, развязно облизнулся, так что нестерпимо захотелось его засосать прямо в обличье волка, и посмотрел на задыхающегося и истекавшего соками Стайлза, всем своим видом умолявшего оттрахать его до потери пульса. Но Дерек не повелся, соблюдая негласные правила и ожидая команды. Только вот Стайлз был уже не в состоянии ее озвучить. Он потянул Дерека ближе к себе за передние лапы, и тот переместился вплотную к нывшей от долгого отсутствия жизненно необходимых проникновений заднице. Стайлз сразу же нашел для своих ног удобное положение – по обеим сторонам от боков Дерека, в изгибе согнутых бедер, словно сидячая поза волка была придумана природой именно для этого: чтобы партнеру снизу не приходилось напрягаться, держа ноги на весу. Но на всякий случай Стайлз все-таки перекрестил лодыжки, чтобы покрепче прижаться к Дереку. Он сам на ощупь нашел среди густой шерсти уже давно выпавший из препуция волчий член и огладил его по всей длине, попытавшись сомкнуть пальцы, но не преуспев в этом. Его это не испугало и не остановило. Они уже выяснили опытным путем в прошлый раз, что Дерек отлично в него входит и выходит и даже помещается вместе с узлом, который уже ощутимо набух у основания. Как раз перехватив член за ним, чтобы не слушающиеся и трясущиеся пальцы не соскальзывали, Стайлз пару раз провел острой скошенной головкой по промежности и приставил ее ко входу. Он ждал, что Дерек хотя бы дернется, но тот оставался поразительно спокоен и равнодушно безучастен. Он настолько хорошо контролировал себя, что ни единый мускул не дрогнул против его воли. И Стайлзу вдруг нестерпимо остро захотелось свести его с ума: чтобы он в самом деле сорвался с тормозов и отымел его «в порыве животной страсти». Очень медленно, наслаждаясь каждым дюймом волчьего члена, Стайлз ввел его в себя почти до половины, передохнул, так же медленно вытащил, борясь со специфическими физиологическими ощущениями, и протолкнул снова внутрь. Надавил сильнее, принимая в себя наиболее широкую часть, и член Дерека наконец целиком оказался внутри – до самого узла. Стайлз вдруг припомнил, что в прошлый раз Дереку пришлось приложить некоторые усилия, чтобы войти в него, но, видимо, сейчас он был возбужден настолько, что не зажимался даже от боли – она лишь сильнее подстегивала целиком завладевшее им желание. - Медленно, - он убрал руку и снова расслабленно раскинулся на подушках, снизу вверх наблюдая за Дереком, который, опустив голову и прижав уши, из-за чего выражение его морды стало непривычно открытым и ранимым, начал медленно двигать бедрами. Было непривычно и неприятно, но Стайлз знал, что нужно лишь перетерпеть, пока трение от фрикций не пересилит дискомфорт, поэтому он постарался расслабить ноги и дырку, не мешая волку двигаться, и пару раз глубоко вдохнул, пока не решился положить руку на живот – как он и думал, толчки отлично ощущались через кожу. Ему очень хотелось прикоснуться к своему члену, чтобы хотя бы немного отвлечься и снова сконцентрироваться на приятных ощущениях, но он сдерживался: если кончит сейчас, то вряд ли сможет получить удовольствие из-за того, что волчий член в самом деле был слишком большим. Такие вещи хорошо шли только на совсем задурманенную возбуждением голову. Стайлз готов был сейчас хоть самому дьяволу отдаться. - Вот так, так хорошо… - он переместился всего чуть-чуть, ища новое положение, чтобы дать отдохнуть пояснице, и вскрикнул невольно, когда Дерек, толкнувшись глубже, нашел нужный угол проникновения для стимуляции простаты. – Твою мать, - прохрипел Стайлз, вцепившись в Дерека и невольно сжавшись, но тот и не подумал сбавлять ритм. Он не только видел, насколько Стайлзу хорошо под ним, но и чувствовал это по натянутой до предела связи – почти как и зад парня, когда он, толкнувшись сильнее, протолкнул внутрь него набухший узел. Что было дальше, Стайлз помнил смутно. Он больше не сдерживал Дерека своей игрой в господина, и тот тоже не сдерживался, отдавшись во власть своих первородных инстинктов. Стайлзу было так неправильно хорошо, что хотелось кричать – и он кричал, согласный на все, лишь бы эта сладостная пытка длилась вечно. Тяжело дыша раскрытой пастью, из которой на живот и грудь парня капала слюна, сглатывать которую не было времени, Дерек двигался настолько глубоко и мощно, что выбивал из Стайлза весь дух. И даже когда тот неизбежно снова кончил, он не остановился, продолжая с силой проталкиваться в сжатое, тугое и нереально тесное нутро, удерживая парня одной лапой за пояс - фиксируя и не давая соскользнуть под своим напором. - Дерек, хватит, пожалуйста, остановись, стой, ябольшенемогу... Ах! - бессвязно скулил Стайлз в перерывах между толчками, но из-за ускоряющегося темпа дыхание сбивалось настолько, что он едва успевал стонать, не то что говорить. Ноги давно уже безвольно болтались, зажатые между волчьих бедер, и Дерек надежно удерживал его лапой под поясницей – выросший узел крепко застрял внутри, и Стайлз был надежно сцеплен с волком, сосредоточенным лишь на том, чтобы кончить. Он схватил безропотного парня клыками за шею, почти не сжав тонкую кожу, и через еще пару сильных толчков наконец остановился. Затраханный во всех смыслах Стайлз, едва ощущавший себя живым, все равно не мог не почувствовать усилившийся жар внутри, и пот полился с него уже почти градом, пока Дерек струя за струей наполнял его своей спермой. Когда он разжал челюсти, двигаясь заторможено, Стайлз смазано поцеловал его в блестящую мягкую брылю, а потом полез языком в волчью пасть, исследуя гладкие зубы, впадинки на небе и шероховатую поверхность языка. А вот когда они поменялись местами и к нему в рот полез уже Дерек, Стайлз едва мог дышать, целиком заполненный им внутри – во всех возможных местах. Он слабо застонал протестующе, и его протест был ожидаемо отклонен. Только когда воздуха стало уже совсем не хватать, Дерек неохотно отстранился. Раньше Стайлз бы пожелал провалиться сквозь землю от стыда за осознание собственной развратной натуры, толкавшей его на прелюбодеяние не просто с существом одного с ним пола, что и так было противоестественно, но и еще не с человеком вовсе. Однако, безропотно лежа под Дереком, в замке, и глядя в его подернутые пеленой наслаждения голубые глаза, он не испытывал никаких сожалений или угрызений совести. Он любил Дерека таким, каким тот был - неважно, с хвостом или без, как бы он ни выглядел, его сути это не меняло. Рядом с ним всегда было так тепло, уютно, безопасно, и Стайлз знал, что этот с виду грозный и действительно опасный зверь никогда не причинит ему вреда. Он был уверен в Дереке больше, чем в себе. - Ты в порядке? - хрипло спросил Дерек. Он все так же сидел, склонившись над Стайлзом, и жарко дышал. Стайлз, проведя рукой по его груди, чтобы стереть брызги своей спермы, обнаружил, что шерсть между передних лап вся влажная. Не один он тут пропотел как следует. - Полном, - ответил Стайлз негромко, почесывая Дерека под грудью - там, где он любил. В человеческом обличье он тоже был совсем не прочь, когда Стайлз всеми возможными способами ластился к его груди. Ну любил он эти рельефные формы, а упругие, накачанные сиськи особенно, что тут сделаешь? - Я могу перекинуться... - предложил было Дерек, чтобы не надо было ждать, когда узел спадет, но Стайлз тут же отказался: - Останься так. Он потянул волка к себе, пока тот не опустился сверху, конечно же, удерживая практически весь свой вес на лапах, так что Стайлз ощущал лишь приятное давление, жар чужого тела и обжигающий шелк длинной шерсти, ласкавшей его обнаженную кожу. Зажмурившись от удовольствия, Стайлз заулыбался своим мыслям. - Я совсем отмороженный, да? - спросил он. - Есть немного, - не стал отрицать очевидного Дерек, который всегда очень переживал за своего хрупкого человеческого мальчика, но ничего не мог с собой поделать, когда тот, пользуясь его слабостью, вил из него веревки. Стайлз принимал Дерека таким, каким он был - лохматым, хвостатым и зубастым, и ему не нужно было притворяться и прятаться, как он делал всю жизнь, имея дело с людьми. Дерек доверял ему - единственному, кому он мог открыть свою душу и подарить свое сердце. - Прости. - За что? - лениво спросил Стайлз и взглянул на виновато заложившего уши волка. Дерек открыл было рот, собираясь что-то сказать, но потом закрыл и только вздохнул. - Я сделал тебе больно, - он потерся носом о его щеку, и Стайлз охотно погладил его свободной рукой по голове. - Ага, а еще хорошо, и не один раз, а целых три, так что мы сочлись, - заявил он тоном, не терпящим возражений. - Тебе повезло, что я не только отмороженный, но еще и конченый мазохист. Тебе вообще со мной повезло. - Не поспоришь, - хмыкнул Дерек и опустил голову на сиденье кресла, так что теперь его тело целиком закрывало Стайлза, и только худые ноги торчали по бокам. Не прошло и пары минут, как Стайлз незаметно для себя отрубился, несмотря на пульсирующее жжение и беспокоящее давление внутри, а проснулся уже в их кровати, укутанный в кокон из одеяла, из которого, естественно, торчали только ноги. Дерека рядом не было, и хорошо, потому что Стайлз называл его всеми возможными именами, которые мог ему придумать, пока боролся со своим истерзанным телом. С усилием сев и с еще большим трудом поднявшись, он доковылял до ванной и попробовал помыться. Шипя от боли и хая Дерека и в хвост и в гриву, он утешал себя тем, что идет на все эти жертвы ради ребенка. Ему в голову как-то не приходило, что с первого раза чуда может не произойти. И, конечно же, он даже и не думал о том, что оно в принципе не могло произойти по той простой причине, что... - Без ритуала зачатие невозможно, Стайлз, - Кален пытался скрыть улыбку, когда парень пришел к нему в ветклинику, чтобы узнать, что ему делать дальше и как быть. В конце концов, он не был девушкой, чтобы просто ждать и уповать на то, что природа сделает все как нужно. - К слову, для ритуала половой акт не обязателен. Стайлз застыл там же, где и стоял - у полки со всякими медикаментами, которые загадочно блестели в стеклянных ампулах. Он медленно повернулся к Калену, очень старавшемуся сохранить серьезный суровый вид, но было видно, как он еле сдерживает смех. Ему смешно? Ну конечно, блять, смешно! Всем тут смешно, кроме Стайлза. - То есть, - медленно проговорил он, - эта вшивая псина позавчера просто нагло мной воспользовалась? Кален смущенно улыбнулся: - Можно сказать и так, но я не был бы так категоричен. - И эта чесоточная сука, конечно же, обо всем знала? - еще вкрадчивее уточнил он на всякий случай, потому что Дерек и так уже подписал себе смертный приговор. - Мы ведь обсуждали с тобой, что все не так просто, - Кален старался спасти Дерека, но его благородные порывы были тщетны, потому что по лицу Стайлза было видно, кто умрет сегодня вечером, когда он вернется домой. - Дерек не способен сам повлиять на трансформацию твоих внутренних органов, изменив их строение или функции, для этого и требуется дополнительный ритуал. Так что прости. Но вы зря позавчера старались. - Я убью его, - флегматично выдал Стайлз, переживший один из худших моментов своей жизни, когда осознание медленно, но неизбежно пришло к нему. Его обвели вокруг пальца как наивного лоха. А он, счастливый идиот, повелся. - Я убью эту тварь. - Стайлз! - попытался остановить его Кален, когда парень ломанулся к выходу, схватив по дороге скальпель из посуды с хирургическими принадлежностями. Дорогу ему преградил прибежавший на крик Калена Скотт, который, не получив ни единого пореза, все-таки смог угомонить друга, и вдвоем с Каленом они затащили его в подсобку, где сразу усадили на диван и принялись накачивать успокоительным травяным чаем. - Что случилось? - Скотт с беспокойством заглядывал в лицо Стайлза, на котором до сих пор сохранялось зверское выражение желающего выпустить кому-нибудь кишки человека. Вполне возможно, что кому-то конкретному, потому что Скотт слышал, как парень бормочет ругательства себе под нос, и хотя он не мог разобрать ни слова, имя Дерека звучало пугающе часто. - Не спрашивай, - отрезал Стайлз, не желая обсуждать это, но добрый Кален не стал хранить страшный секрет. Посмеиваясь, он признался: - Стайлз расстроен, что сперма Дерека пропала впустую. Стайлз едва не взвился, услышав эту возмутительную формулировку: - Расстроен?! РАССТРОЕН?! - задохнувшись, он закашлялся и, хлебнув с горя чая, решительно выдал: - Я не расстроен, Кален, я настроен на то, чтобы лишить этого урода органов, которые эту сперму производят! - Тогда у вас не будет детей, - лаконично заметил кастодиан, пока Скотт пребывал в полном шоке. Он-то, увлеченный своей учебой и работой одну половину суток, а другую - Эллисон, как-то оказался не в курсе того, что его лучший друг собирался стать отцом... или мамой?.. Стайлз буркнул что-то и присосался к чашке, усиленно сопя, всем своим видом показывая, что он не передумает, что бы Кален ему ни сказал. Кастрация - и точка. Семь бед - один ответ. - Я сегодня вечером освобожусь раньше, - Кален понимающе улыбался. - Я могу заехать к вам, и мы проведем ритуал. - Шеф, - Скотт отмер, с трудом справившись с потрясением, и, переводя растерянный взгляд то с кастодиана на Стайлза, то обратно, все-таки спросил: - Стайлз собирается?.. - договорить он не смог. Стайлз зыркнул на него так, словно это Скотт был виноват в том, что он своей задницей пожертвовал, и все оказалось напрасно, и бедный парень шуганулся, отпрянув на другой конец дивана, так чтобы между ними было максимально возможное расстояние. Стайлз даже не сказал ничего, как Скотт тут же принялся рьяно оправдываться: - Это круто, Стайлз, серьезно, вы с Дереком давно хотели стать одной семьей, я не против, реально, я плохо себе представляю, как это происходит, но раз шеф говорит, что это возможно, то я только за, и... - Заткнись, - впервые за все время Стайлз и Скотт поменялись местами: настала очередь первого затыкать словесный понос второго. - И спасибо, - он невольно заулыбался, и Скотт с облегчением улыбнулся ему в ответ, когда понял, что буря миновала. Фух, в этот раз пронесло. - Будешь крестным? - Я-я?.. - опешил Скотт, решив, что ослышался. Стайлз торжественно кивнул, подтвердив: - Ты. Ты, чувак. Кто, если не ты? - Я с радостью, - Скотт тут же приободрился. - А твой отец знает? А я могу сказать Эллисон? О, когда ма узнает... - О боги, - простонал Стайлз, только сейчас поняв, какой треш начнется, когда вся стая будет в курсе, что ожидается прибавление. Которое, к слову, еще даже не зачато. - Так, ладно, Кален, договорились. Вечером ждем тебя. И я клятвенно обещаю не кастрировать Дерека до твоего прихода, но ты не опаздывай, а то нервы у меня ни к черту последнее время. Спасибо за чай. Пока, Скотт, - и он поспешно свалил, пока последствия этого решения не догнали и не доконали его. Оставалось самое сложное - не передумать к вечеру. И он не передумал.