Ночь Красной Луны

Разговор между Стайлзом и Дереком неизбежно состоялся. Точно в сговоре, вся стая покинула волчий отель, предоставив мамочке и папочке возможность спокойно поговорить в уединенной обстановке. Но спокойствием в номере и не пахло: стоило Стайлзу выйти из спальни и понять, что он один (даже предательница Лора смылась), а Дерек терпеливо ждет его, сидя на диване у панорамного окна, его едва не затрясло от бешенства. Любой ценой нужно добиться от него ответов, да, блять?! - Чего ты хочешь? – резко спросил он, давая понять, что не в настроении, хотя это и так было очевидно, а для Дерека особенно: вот был один Стайлз, веселый и миролюбивый, сладко потягивавшийся в кроватке после сытного сна, а потом плещущийся беззаботно в джакузи, но стоило ему пересечь черту гостиной, как он, словно проклятый принц из сказки, сразу же обратился в чудище. Сказал бы еще кто Дереку, по секрету хотя бы что ли, в чем он был виноват, раз снискал немилость своего суженого. - Поговорить, - Дерек оставался уравновешен и расслаблен. Если отношение и поведение Стайлза и задевали его за живое, виду он не показывал, пряча от парня свои незаживающие раны и подставляясь смиренно под новые удары. Он надеялся, что рано или поздно Стайлз окончательно выместит на нем всю злость и ему наконец полегчает. У Дерека уже никаких сил не было равнодушно наблюдать за этим актом саморазрушения. - Говори, - едко дал свое дозволение Стайлз, наливая воду из фильтра в кофе-машину, но, не дав Дереку и рта раскрыть, потребовал ответа: - Это ты всех выгнал? - Нет, - Дерека не удивило подобное обвинение в свой адрес. Последнее время он был априори виноват во всем, что происходило. И не происходило тоже. – Я не просил их об этом. Стайлз ударил рукой по кнопке и, пока кофе-машина гудела, готовя его крепкий кофе с сахаром (или, вернее будет сказать, сахар с кофе?), повернулся к Дереку. Скрестил руки на груди и уставился на него, ожидая продолжения «поговорить», которое Дерек тряс с него со вчерашнего вечера. Дерек немного растерялся под его колючим, неприятным взглядом и, как ни странно, начал не с обвинений, а с извинений: - Мне жаль, что я оставил тебя тогда одного и позволил всему этому произойти. Мне жаль, что, когда тебе было плохо, страшно и больно, меня не было рядом. Стайлз не понимал, что с ним не так. Что изменилось? Почему он никак не реагирует на эти слова и их искреннее звучание ничего не трогает в его душе? Он смотрел на Дерека, не слушая, что тот продолжал говорить – смотрел и понимал, что он совсем не изменился. Все тот же Дерек Хейл, в которого он влюбился с первого взгляда. У этой хвостатой скотины даже новых морщин не появилось, и Стайлз, вспомнив про Лору, только сейчас понял, что Дерек тоже не стареет и в свои восемьдесят он будет выглядеть так же, как и в тридцать. А Стайлз? Окажет ли на него влияние их сверхъестественная связь, или он станет дряблым маразматичным стариком, которого Дерек будет вынужден выхаживать? И еще более внезапно его пронзило острое и болезненное осознание: он все равно не доживет до этого. Никто из них не доживет. Кофе-машина мелодично запищала, уведомляя, что кофе готов, но Стайлз ее словно не слышал. Когда он заговорил, Дерек умолк, вслушиваясь в каждое слово и жадно ловя малейшие изменения интонации - то, что можно было прочесть лишь между строк: - До встречи с тобой, - начал Стайлз, - я был самым обычным взбалмошным подростком, который пользовался своими умственными преимуществами, выбивая себе место среди сверстников, и уповал на отца-шерифа, решавшего все - ну почти все, за исключением Лидии - проблемы. А потом появился ты. Ты и твоя проклятая семейка. И я оказался в каком-то сюрреалистичном бредовом сне, где всюду оборотни, верусы, и каждый второй, мать его, одержимый охотник; все мои друзья повязаны сверхъестественной фигней, и я с тобой повязан вообще во всех смыслах. А потом выясняется, что ты не просто волк, а еще и с генетическими отклонениями, и я не я, а какой-то продукт ритуала, и спрашивается, не было бы ритуала, не было бы и меня? Он прервался, наконец вырубив раздражающе сигналящую кофе-машину, и продолжил: - И что в итоге? Мне пришлось убить тебя. И, убивая тебя, я знал, что это навсегда. Знал, что я выживу, но от меня все равно ничего не останется. Я убил нас обоих, думая, что другого выбора нет. Стайлз снова замолчал. Дерек тоже хранил молчание. Они должны были поговорить об этом еще три года назад, но почему-то избегали поднимать эту тему. Каждый из них по-своему до сих пор боялся последствий звучащих признаний. Проще ведь делать вид, что ничего не было, что ничего не происходит, что все хорошо и прекрасно. Но черта с два это было так на самом деле. - Ты выжил. И я выжил. И подумал, что это наш второй шанс: что Боги сжалилась над нами, позволив после всего дожить спокойно наши дни. Эти три года были похожи на сон – чудесный и несбыточный. А теперь мы проснулись. И посмотри, что творится вокруг. Мы снова балансируем на грани. И прошлый я только бы радовался долгожданной движухе, но я больше не тот придурковатый Стайлз Стилински, который пищал от твоих вен в паху и грезил тобой днями и ночами. Возможно, я был бы и рад умереть с тобой, за тебя, вместо тебя, но я больше не могу думать только о тебе или о себе. Я говорю о нашем ребенке, - Стайлз впервые не мямлил, называя вещи своими именами. – Я сделаю ради него все. И даже больше. И, поверь мне, я смогу переступить через тебя, Дерек, если ты встанешь у меня на пути. Судя по тому, что на лице Дерека не дрогнул ни единый мускул после последней фразы, он обо всем догадывался. Не мог не догадываться. Кровь Лоры ослабила связь между ними, но не настолько, чтобы Стайлз мог скрыть от него свои чувства и переживания, а с того момента, как они прибыли в Бухарест, их было выше крыши - больше, чем Стайлз мог переварить и вынести. - Ты не допускаешь мысли, что я могу хотеть того же, чего и ты? – спросил Дерек ровно, не сводя с лица Стайлза неподвижного взгляда. Тяжелого и душного, но Стайлз мужественно держался. Он выстоит. Настоит на своем. Он уже все для себя решил - пути назад нет. – Но я смогу помочь тебе, только если ты мне позволишь. Стайлз подавил тяжелый вздох. - Если ты узнаешь, что я собираюсь сделать, ты меня живым отсюда не выпустишь, - убежденно произнес он. - Я и так знаю. Повисла тишина. Стайлз напряженно всматривался в неменяющееся лицо Дерека. Шли секунды. Мир остановился, как кинолента, поставленная на паузу, пока Стайлз своим голосом не включил воспроизведение вновь: - Так об этом ты хотел поговорить? – спросил он резко. – Попытаться отговорить меня? Забей, Дерек, что бы ты ни сказал сейчас, я не передумаю. И тут Дерека как прорвало. С трудом предотвратив трансформацию и лишь сверкнув неоновыми глазами, он подался вперед и сквозь острые клыки прорычал: - Ты не понимаешь, во что ввязываешься! Твои игры с огнем кончатся тем, что ты сгоришь! Вместе с нашим ребенком, - припечатал он, заставив Стайлза вздрогнуть. Но вовсе не от страха – он давно устал бояться. И вместо этого злился - постоянно, бесконечно, уже на стены лезть готовый, лишь бы сбежать из собственной шкуры. - Нас зажали со всех сторон, - процедил он в ответ, подавляя растущий внутри гнев. – Они не оставили мне выбора – все они! Они хотят, чтобы я помог им, но единственному, кому я стану помогать, это себе! Они хотят, чтобы я что-то сделал? Я сделаю. - Ты совсем рехнулся?! – Дерек резко встал с дивана. Футболка по швам трещала на его напрягшихся мышцах, и Стайлз машинально бросил быстрый взгляд на подставку с кухонными ножами. Если они оба сейчас не успокоятся... – Ты развяжешь войну! - ну, блин, понеслось. - Если ты не заметил, - рявкнул Стайлз в ответ, театрально разведя руки в стороны, чтобы обхватить мир вокруг, - она давно идет полным ходом, Хейл, – уже как три года, пока мы в счастливом неведении ворковали в своем лесном коттедже! И у меня есть все основания полагать, что она шла еще задолго до того, как мы оба появились, мать его, на свет! Посмотри на нас! На себя! Ты гребаный наследник Ликаона, он назвал тебя теодориком! А я гребаный, мать его, супрессор! Нам не дадут остаться в стороне. Или мы что-то начинаем делать, или из нас сделают что-то, что нам совершенно точно не понравится. Война неизбежна, как и наше участие в ней. Вопрос лишь в том, на чьей ты стороне. Дерек тяжело дышал, пытаясь усмирить свою ярость, и давалось ему это не так легко как обычно. Стайлзу показалось, словно он перенесся на четыре года назад, когда они только познакомились: тогда, из-за срыва после смерти стаи, у Дерека серьезно барахлили тормоза. Но он излечился от своей нестабильности, и поэтому сейчас худо-бедно, но справился с накатывающей аффектизацией. Очень медленно, почти по слогам, он заговорил сиплым голосом с проскальзывающими нотками звериного рычания: - Я не стану участвовать в твоей безумной затее. Стайлз горько усмехнулся. Другого ответа он и не ждал, но услышать его было все равно, что ножом по сердцу – тому, что от него осталось. - Кто бы сомневался, что не станешь, - он не мог контролировать свой голос, дрожавший от переполнявших эмоций – старых, но все таких же сильных. Он надеялся, что оставил их позади, но нет: они останутся с ним навсегда. – В прошлый раз ты убедил меня, что другого выхода нет, ты выбрал смерть, лишь бы не становиться тем, кто ты есть. И я, как идиот, повелся. Я думал, это все исправит. Не будет нас - не будет войны. Но это ни хера не так, Хейл, и ты прекрасно об этом знаешь. Бегай, сколько хочешь, прячась от самого себя, но я второй раз не совершу той же ошибки. Не позволю кому-то еще умереть во имя мира во всем мире. Потому что злоебучая ночь Красной луны, когда зацветет папоротник и мертвые восстанут, еще нескоро, а я, блять, хочу до нее дожить. Дерек осуждающе покачал головой: - Ты рискуешь не только своей жизнью и жизнью ребенка, но хочешь поставить под удар всю стаю. Все, кого ты любишь и кем дорожишь, окажутся под угрозой. - Я не смогу иначе защитить себя, малыша и вас всех, - спокойно возразил Стайлз. Он успел обдумать все возможные варианты развития событий, и - сказать честно? - один был хуже другого. Да у Стайлза уже мозги вскипали от непрекращающегося ни на секунду мыслительного процесса. – А что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, когда «Альфа» и Легион переубивают друг друга? Кто бы из них ни победил, под любым контролем нам жизни не будет. Если мы не защитим себя, Дерек, у нас вообще жизни не будет: они убьют нас - и тебя, и меня. Мы всегда будем для них угрозой, - он говорил сейчас не только о людях и «Альфа» в частности, но и о «замечательном» Круге, который отдал приказ на их уничтожение. И они с Дереком были бы уже давно мертвы, если бы Питер не подсуетился. Дерек молчал. Он все еще не двигался с места, словно боролся с искушением подойти и убить Стайлза собственными руками. Рядом с парнем он последнее время вообще себя не контролировал. - Это акт самоубийства, - он все еще не желал сдаваться. – Никто из нас не знает, что произойдет и чем все может закончиться, но ты все равно решил влезть в самое пекло. Как ты можешь не понимать, что у нас не хватит ни сил, ни ресурсов, чтобы выстоять в этой войне, не говоря уже о том, чтобы победить? У Стайлза было другое мнение на этот счет, но он оставил его при себе. У него и раньше были секреты от Дерека, так что ему было не привыкать скрывать от него что-то. Он сам не знал, почему не может довериться ему: потому, что уверен, волк не поймет его? Нет, что попросту не захочет понимать. Поэтому он не сказал ничего: ни о Легионе, ни о Люциане, который ждал его возвращения, томясь в своей гробнице. И Стайлз собирался вызволить его оттуда, о чем Дереку точно знать было не нужно, если парень не хотел бороться еще и с ним. Ему хватало и собственных страхов. - Мне не оставили выбора, - флегматично повел он худыми плечами в ответ. – Я хочу восстановить порядок. И если для этого мне придется убить кого-нибудь, я убью. - Ты не думаешь, что можешь не справиться и в итоге наступит еще больший хаос, из которого мы уже не выберемся? - на решительно мрачном лице Дерека ходили желваки. Стайлз мог лишь догадываться: волк сам по себе на нервах, или на него так влияет через связь нестабильность Стайлза? Еще где-нибудь года два назад он бы завалил Хейла прямо на ковер, горячо отымел и позволил выйти всему, что накопилось, вместе со спермой - скорее всего, не за один раз. Но сейчас от одной мысли о примирении, пускай и через постель, его начинало тошнить. - Я стараюсь об этом не думать вообще, - саркастично признался Стайлз и, чтобы совсем уж сволочью себя не чувствовать, все-таки решил поставить Дерека в известность по поводу своих ближайших планов, в которые жаркий секс и волк в принципе не входили: – Если все это дерьмо началось из-за Люциана, я хочу выяснить, почему, зачем и кому это было нужно. Я собираюсь встретиться с твоим отцом. Мне и моему свекру давно пора познакомиться лично. Я поеду с Питером и Лорой. А ты останешься здесь со стаей, и чтобы к моему приезду все были живы, понял? - Я тебе не позволю, - зарычал Дерек и хотел сделать шаг вперед, но не смог. Паника из-за потери контроля над собственным телом почти сразу сменилась мрачным осознанием, отразившимся на его лице, когда он поднял свои ярко-голубые волчьи глаза на Стайлза - причину своего паралича. - А мне плевать, - сообщил тот безмятежно, игнорируя расходившиеся от волка жаркие волны ярости, и, взяв чашку своего давно остывшего кофе, пошел в спальню переодеваться. - Ста-айлз-з! – донесся ему в спину жуткий рев, но Стайлз просто захлопнул за собой дверь. Разговор был окончен, и он до сих пор не понимал, зачем было его начинать. С самого начала Дерек все знал про него, а Стайлз – про Дерека, и они оба не желали искать компромисса, каждый убежденный в своей правоте. Разница была лишь в том, что Дерек не оказался вовлечен так сильно, как Стайлз, переживший и пропустивший через себя многое с тех пор, как они приехали в Бухарест. Или, вернее, Романию, волчью столицу? Столицу волков, сидящих по углам с поджатыми хвостами, но Стайлз заставит их выползти из их нор. И в этом ему поможет Питер.

***

- Как вы собирались использовать Люциана? – задал Стайлз первый вопрос, как только они, Стайлз, Лора и Питер, встретились в фойе отеля. Стая разделилась: Скотт и остальные, конечно же, поддержали Дерека, считая, что пушечным мясом они в любой момент успеют побыть, а на рожон лезут только идиоты, и под «идиотами», видимо, подразумевались они трое. Отмороженный Питер, которому после его фееричного признания и заслуженного звания главного мудака столетия терять было уже нечего, выглядел приободренным тем, что Стайлз наконец включился в работу. И то, что Джексон бросил ему в лицо: «Ты мне больше никто», а Лидия демонстративно проигнорировала его уход, даже не попрощавшись, если и расстраивало неунывающего дядюшку, то несильно. Лоре же просто некуда было деваться: Стайлз был единственным, кто принимал ее и позволял быть рядом, не говоря уже о том, что он поддерживал в ней жизнь, а она взамен поддерживала жизнь в нем - в его ребенке. - Мирча предполагал, что Люциан способен управлять ликанами точно так же, как и ты – волками, - ответила она, первой выходя на улицу. – Они не просто слушались его, а подчинялись малейшей его воле. - Ага, а если подчинить себе того, кто подчиняет всех, можно управлять армией зомбированных волколюдов? – насмешливо уточнил он. Лора укоризненно взглянула на него с высоты своего роста. В купленной ей новой одежде она выглядела непривычно человечной, и, честно говоря, Стайлз предпочел бы видеть ее на четырех лапах – так она смотрелась органичней и правильней что ли. Для Лоры прикидываться человеком было так же неловко, как, например, для Стайлза изображать из себя волка – в плюшевом костюме, с ободком-ушами и анальной пробкой-хвостом. Очень, очень неловко. Но деваться было некуда. Им нужно пройти полгорода, не привлекая внимания, и успешно финишировать у безопасного входа на Волчьи тропы. В этом маскараде хотя бы был шанс сойти за туристов. Кто знал, где рыскают сейчас агенты «Альфа» и деворатори. Стайлзу претила встреча с любыми из них. - Люциан нужен, чтобы объединить всех оборотней, - подавляя недовольство, неохотно выдала Лора причину, по которой они: она, Кэт и Мирча, - усиленно искали гробницу все эти годы, - и создать новый Круг. Только так мы можем противостоять людям, которые организованы куда лучше нас и в противном случае спокойно перебьют каждого по одиночке. - Ага. То есть, Люциан для вас – как флагман. Как только оборотни поверят в то, что Волчий Царь реален и способен противостоять людям и дать им достойный отпор, они встанут на вашу сторону, - Стайлз допускал, что доля истины в таком предположении есть. Если бы кто-нибудь показал ему Бога, живого, материального, настоящего, и сказал: «Ваш Бог поведет вас в светлое будущее», даже он, по натуре своей скептик и нигилист, радостно побежал бы за толпой, ведомой этим самым Богом. Если вспомнить, как много ему рассказывал Дерек об Аменти и Первородных, сколько еще он узнал от Калена, а потом и от Мирчи, картина становилась предельно ясной: Люциан и без дара управления ликанами мог объединить всех оборотней, заставить их восстать и пойти за ним. Но существовала одна маленькая загвоздка, которая могла на корню перечеркнуть всю эту идиллическую теорию, и Стайлз озвучил ее вслух: – Но что, если деворатори правы? И Люциан опаснее, чем все «Альфа» вместе взятые? Неужели без него нет никаких козырей? - Оборотни напуганы, - с сожалением и горечью произнес Питер. – Их притесняли веками, они вынуждены были уйти в подполье. Они привыкли к такой жизни - вдалеке, в тени, там, где их никто не трогает. Немногие из них согласны менять этот уклад. А охотники, не понимая, что происходит, только усугубляют ситуацию. Не все такие же отчаянные, как ты, Стайлз, чтобы без оглядки ввязываться во все это дерьмо. - Ну, Питер, я ввязался во все это дерьмо, - едко напомнил ему Стайлз, если волка вдруг настиг старческий маразм, - твоими стараниями и некоторых отдельных лиц. Мой венчанный волчьими богами брак трещит по швам, а счастливая семейная жизнь с кучей щенят - под угрозой исчезновения, а ты ухмыляешься как гнида. - Прошу прощения, - искренне принес свои соболезнования Питер, но заулыбался только шире, за что получил от Стайлза удар в плечо. Подыграв ему, что поражен на смерть, он заставил парня улыбнуться. - Так, ладно, - приободрившись, вернулся Стайлз к исходной теме и обратился уже к Лоре: - И как Круг сможет остановить эту резню? Полагаю, платой за «мир» по изначальной договоренности было то, что Круг закрывает глаза на исчезновения некоторых особей, именуемых метаморфами, а проще говоря, предоставляет «Альфа» жертвенный материал, дабы другим спалось спокойно по ночам. Кто-нибудь из вас вообще в курсе, насколько правящие верхи людей знакомы с проблемой существования метаморфов? И кому именно подчиняется «Альфа» - им, или они сами по себе? Первым заговорил Питер: - Почти все правительства в курсе нашего существования, но по понятным причинам от широких масс этот факт скрывается. Только в мелких городах, вроде Бейкон-Хиллза, органы власти сотрудничают с такими, как мы. Если брать мировой масштаб, то подобные практики скорее исключение, чем правило, и поэтому оборотни скрывают свою сущность, а за выполнением этой задачи следят как кланы охотников, так и Круг. - Но «Альфа» не имеет к этому никакого отношения, - Стайлз все еще безуспешно пытался разобраться в причинно-следственных связях. Да проще, блин, клубок Ариадны туда-сюда сто раз распутать. – Окей, допустим, между Кругом и правительствами людей был мировой договор: оборотни скрываются и не трогают людей, а посвященные люди не трогают оборотней. Но «Альфа» в эту схему изначально не вписываются. Тогда вопрос: как и с чьей подачи из кучки ученых, занимающихся исследованием другого вида, они вдруг превратились в боевую группировку, которая терроризирует оборотней по всему миру и Кругом вашим на хую вертит? Меня одного эта нестыковка напрягает или как? – он перевел вопросительный взгляд с Питера на Лору и обратно. - У «Альфа» всегда имелись военные ресурсы… - начала было Лора. - Вот именно, - горячо подхватил Стайлз, не дав ей договорить, - значит, они изначально не были созданы просто как отдел, занимающийся исследованиями. И видится мне это так. Люди же одержимы войной друг с другом и выяснением, кто из них круче и достоин выжить в ходе естественного отбора. Кто-то наверху человеческой иерархии, возможно, даже не один человек, а несколько, замыслил использовать оборотней как силовой ресурс - не самих оборотней, конечно же, а искусственно созданных солдат, которые превосходили бы людей по всем возможным характеристикам. Такие сверхсолдаты легко могли бы повернуть ход войны - любой войны. И поэтому, конечно же, всеми правдами и неправдами им нужен Люциан – первородный, способный плодить сверхсолдат в пределе, стремящемся к бесконечности. По большому счету я предполагаю, что «Альфа» не собирались воевать с оборотнями, но невольно встряли в эту заварушку так же, как и мы, потому что Люциан нужен всем. Внимание, вопрос: кто столкнул лбами «Альфа» и Легион? И зачем? Чтобы под шумок умыкнуть Люциана? Или есть что-то, что от нас хотят скрыть, переключив наше внимание? - Мне все-таки кажется иногда, что ты сумасшедший, - не без восторга произнес Питер. – Но мне нравится твой особенный ход мыслей и исключительный способ мышления. Комплимент, прозвучавший как оскорбление, вынудил Стайлз кисло взглянуть на мужчину. В прошлый раз все тоже сочли его идеи безумными, и что? Он оказался прав более, чем на девяносто процентов. Только вот это ничего не изменило. Пиздец все равно неизбежно настиг их всех, неважно, знали они про него или нет. - Для начала мы сделаем вот что, - сразу перешел он к делу. Они как раз свернули с шумных людных улиц на более тихие и тесные переулки старого района, где уже не приходилось говорить в полголоса и постоянно оглядываться по сторонам. - Ты, Питер, соберешь свой Легион – скажешь им, что Волчий Царь вернулся. И свяжешься с Крисом. Мне нужно, чтобы он собрал Главы всех кланов, каких сможет. Мы должны организовать новый Круг – и начать методично бороться с «Альфа» вместо того, чтобы рвать друг другу глотки. Питер кивнул. Судя по тому, что возражений не последовало, поставленная задача была ему по силам. Стайлз взглянул на немного оторопевшную от скорости развития событий Лору, явно не ожидавшую увидеть бестолкового и нервного парня в роли сосредоточенного и целеустремленного руководителя. Ох, как многого она еще не знала о великом Стайлзе Стилински... - А мы с тобой навестим твоего папу, - сообщил он ей прямо в лицо сею радостную новость. - Что?! – одновременно вскричали Питер и Лора, пораженные до глубины души подобным заявлением. Причем в возгласе Питера звучало больше благоговейного ужаса, а в голосе Лоры - неодобрения. Бедная, она и не думала, что так скоро, всего-то спустя каких-то сорок с небольшим лет, вернется в отчий дом. Наверняка еще нагуляться не успела. - Без паники, - примирительно произнес Стайлз, пока его на месте не растерзали, выпытывая детали. Очень некстати поблизости не было ни одной живой души, а жилые дома, мимо которых они шли, окнами все выходили во дворы, а не на улицу. - Я помню, что он был против моего создания и все дела, но раз он хочет меня использовать, вряд ли станет убивать. Из-за того, что во всей этой истории концы с концами не сходятся, мне просто необходимо услышать его версию событий, - терпеливо объяснил Стайлз, что он не психопат и не самоубийца. После рассказа Питера о Ликаоне он начал допускать мысль, что с проклятым верусом можно вести конструктивные беседы, и он не настолько на голову отмороженный, как свято верит Лора. Стайлз до этого момента как-то не задавался вопросом, а виделась ли она вообще со своим отцом хоть раз в живую? Но сейчас было неподходящее время и место, чтобы начинать этот разговор. - Он не станет с тобой говорить, - тревожно нахмурилась Лора. – Не все так просто. - А когда-нибудь было просто? - Стайлз возвел глаза к ясному небу. Эх, была бы вся его жизнь такой же - безоблачной... - Уж как-нибудь я с ним договорюсь, в конце концов, я хорошо треплю языком и не только треплю, и у меня большой опыт общения с нелюдимыми угрюмыми типами и за плечами много лет практики на его сыне. Во всех смыслах. Питер хмыкнул в кулак. Ему нравились все эти остроумные и обычно пошлые ремарки. Стайлз уныло подумал, что Дерек бы шутки не оценил. Лучше было о Дереке сейчас вообще не думать. А то если он расклеится и начнет рыдать, обратно собраться не получится. Себя он знал: стоило ему себя пожалеть или начать сожалеть о содеянном, как он сразу же приползет к Дереку вымаливать прощение и согласится сделать так, как волк считает правильным, лишь бы вернуть его расположение. - И о чем ты собираешься с ним говорить? - спросила Лора вкрадчиво. - Ты ведь что-то выяснил, - Питер первым учуял, что Стайлз не просто так рвался обратно в Канаду, которую ненавидел всеми фибрами души. – Что? - Я знаю, где Люциан, - обыденно сообщил Стайлз и вынужденно остановился, когда Питер и Лора встали, как вкопанные. Они смотрели на него так, словно впервые видели. Но он совершенно невозмутимо продолжил: – И если мы всерьез собираемся выпустить его на волю и позволить творить хаос на земле, в теории нами контролируемый, то только на наших условиях, а не так, как этого хочет Ликаон или кто-то еще. - Я закажу чартерный самолет, - Питер не пытался его отговорить. Напротив, он решил подсуетиться, пока Стайлз не передумал. – Только, скорее всего, все равно придется сделать пару пересадок - не уверен, что существуют прямые маршруты. - Пока деворатори гоняются за Мирчей, а «Альфа» – за всеми разом, у нас есть немного времени, - решил Стайлз. – И пригляди за Дереком и Скоттом, не хочу, чтобы они наделали глупостей в мое отсутствие. Я сказал Дереку, что ты летишь с нами, так что он будет не в курсе, что ты остаешься. Питер понимающе улыбнулся. О, он очень хорошо умел претворять в жизнь тайные замыслы и планы. К тому же, у него был большой опыт заметания следов и скрытия своего присутствия от Дерека в частности, а затеряться в волчьей столице было куда проще, чем оставаться инкогнито в маленьком людском Бейкон-Хиллзе. И раз уж с более сложной задачей он справился на «ура», ни у кого не возникало сомнений, даже у Стайлза, что коварный дядюшка Питер все сделает в лучшем виде. - Это плохая идея, - не выдержала Лора, которая не могла скрыть своего беспокойства. – Мой отец непредсказуем и... - Талия считала иначе, - внезапно возразил Стайлз и объяснил: - Я был в ее воспоминаниях, если можно так выразиться. Эти сны... Я думал, это эффект нашей связи с Дереком, но Кален и тогда говорил, что ничего подобного не встречал. Так что, думаю, это часть силы супрессора. Я хочу разобраться во всем, что происходит, - и со мной в том числе. Понимаешь, у меня нет других вариантов, кроме как поговорить с твоим отцом. Я бы мог поехать один, но, боюсь, скорее сдохну, заблудившись в лесах Канады, чем найду тот жуткий храм. Блин, реально, вы там ремонт сделать не думали? Евро, желательно. Свет нормальный провести, отопление. И волков поменьше, пожалуйста. Лора зыркнула на него из-под нахмуренных бровей, по-хейловски не оценив шутки. Она прекрасно понимала: выбора у нее нет. Так что она смиренно вздохнула, но существовала еще одна причина, по которой она согласилась помочь: - Спасибо за то, что делаешь это для меня, для... нас. Ты не обязан. И... спасибо. Как и все Хейлы, она с трудом выражала свои чувства, но Стайлз, мягко улыбнувшись ей, кивнул, принимая слова благодарности. Они как раз дошли до еще одного скрытого входа на Волчьи тропы, о котором ни «Альфа», ни кто-либо другой не знали. Они возвращались за Кэт, чтобы забрать ее тело из купели и похоронить его по всем волчьим обычаям в миленьком и тихом местечке у реки, которое они с Лорой выбрали для ее могилы. Питер вызвался пойти с ними и уже договорился с одним садоводом на рынке, что тот доставит им самую красивую и плодовитую молодую яблоню. Лора хотела посадить ее сама. И похоронить Кэт тоже. Поэтому Стайлз и Питер остались у дороги, устроившись на капоте взятой в аренду машины. От двигателя шел жар, солнце пекло затылок, и Стайлз в который раз пожалел о своей молочно-белой коже. - Ты ведь знаешь, что Дерек не отпустит тебя. Он последует за тобой, - вдруг произнес Питер. - Поэтому я оставляю тебя. Ты умеешь доставлять проблемы и чинить неприятности, - ехидно ответил Стайлз, но Питеру его замечание только польстило. - Я не уверен, что приводить Дерека к Ликаону - хорошая идея. - Знаешь, тебе самому приходить к нему плохая идея, - признался Питер и наконец прямо посмотрел на Стайлза, отбросив свои привычные шуточки. - Он не то, чем кажется. И ты никогда не сможешь понять, кто он и что из себя представляет. Он существо вне этого мира и вне времени. Ты уверен, что готов встретиться с ним? - Если он готов встретиться со мной, - парировал Стайлз, но слова Питера его встревожили. Стайлз понимал, что рискует. При плохом раскладе он не выберется из того храма живым. При хорошем... Мирча был прав. Что бы Ликаон ни сказал ему, Стайлз не сможет проверить, правда это или нет. Ему придется или верить Ликаону на слово, или ставить под сомнение все, что тот говорит, а тогда его рискованная поездка окажется бессмысленной. Насколько он готов довериться бессмертному существу, имевшему на него какие-то планы? Но что ему оставалось? «Альфа», деворатори, Легион, охотники - никто из них не успокоится, пока не зальет кровью всю землю. Если Стайлз наделен силой, как все наперебой ему твердят, значит, он должен воспользоваться ей с умом и помочь вернуть баланс. Он верил, что сможет образумить как охотников, так и Легион. А вот что делать с деворатори, привыкших любой конфликт решать через убийство, и с «Альфа», разошедшимися не на шутку, Стайлз пока еще не решил. Если теоретически, чисто гипотетически, ему удастся вызволить Люциана из саркофага, тот окажется жив и более-менее психически стабилен, Стайлз научится как-нибудь им «управлять», что это даст? Как Лора, Кэт и Мирча вообще себе это представляли? Они покажут Люциана людям, покажут его оборотням - и? Одни должны по плану испугаться, а другие - воспрянуть духом? А дальше? Люди схватятся за свои пушки, а оборотни с воплями «Да здравствует наш Царь!» ринутся в бой, устав выживать в условиях вечных притеснений и лишений, и привет, новая война? Ну уж нет. Если все получится, единственное, для чего Люциан окажется пригоден, так это припугнуть «Альфа» как следует, а в идеале стереть эту организацию с лица земли. Сказать большим папочкам, восседающим в ООН-е или где там, что лучше им успокоиться и не доводить бедных метаморфов до греха, и в идеале все должно вернуться к тому, с чего они начинали: люди живут себе спокойно, в большинстве своем и не подозревая, что в легендах об оборотнях лишь доля легенды, а оборотни продолжают прикидываться людьми и жить обособленно, храня свои тайны. Некоторых это не устроит, конечно же, того же самого Питера, но и здесь у Люциана найдется применимость: вряд ли хоть кто-то посмеет что-то вякнуть ему в лицо. Впервые за все время Стайлз обеспокоился вопросом, есть ли вообще у Люциана лицо. В смысле, человеческое. Или он все время находится в волчьей ипостаси, как Ликаон? «Ну, пока ты, Стайлз, тот каменный ящик не вскроешь (если вскроешь), не узнаешь», - успокоил, обнадежил и напугал он самого себя. Вместо того, чтобы думать о глобальном, Стайлзу следовало бы помнить о вещах куда более приземленных. Например, о том, что они все еще под прицелом, а беда обычно не заставляет себя долго ждать, стоит только на миг расслабиться. Первым среагировал Питер, сорвавшись с места практически молниеносно и перекинувшись уже в беге, чтобы не терять драгоценного времени. Стайлз успел только моргнуть, как волк уже исчез, а через миг тишину лесной глуши взорвала череда выстрелов. У Стайлза внутри все похолодело - настолько стремительно, словно он в один миг превратился в ледяное изваяние, не способный ни двинуться, ни мыслить связно. «Альфа». «Альфа» нашли их. Вот и конец. Никакого оружия у него с собой не было, и ему ничего не оставалось, как побежать следом за Питером к Лоре. Он не знал, чем собирается им помочь. Хотел позвать Дерека, но обнаружил, что на таком большом расстоянии их связь не работает. Но Питер оповестил их стаю и так: раздался короткий тревожный вой, который стих в череде новых выстрелов. Все, что Стайлз знал, пока несся сломя голову через лес, это что Лора жива, как и Питер, которого он сейчас чувствовал так же хорошо, как и волчицу, и поэтому присутствие других волков, похожее на зажегшиеся в кромешной темноте его черепной коробки ослепительно яркие лампочки, оглушило его. «Это не “Альфа”», - понял он, продираясь как можно быстрее через густой подлесок - впереди за стволами деревьев виделись проблески реки. Вариантов было не так много. Вернее, всего один. Деворатори. Они выследили их, видимо, от самой купели. Стайлз знал, что они рискуют, возвращаясь туда, но не мог отказать Лоре в ее просьбе, иначе волчица пошла бы туда одна, и кто знает, чем бы все для нее кончилось. Но раз деворатори не атаковали их сразу, скорее всего, Ридженальд пока еще не собирался приписывать Стайлза и его стаю к числу врагов. Еще издалека Стайлз почти сразу узнал их - все знакомые лица, которые он видел в тот день на Волчьих тропах, но людей было меньше, чем в прошлый раз. И не совсем людей. Когда Стайлз выбрался на поляну, то первым делом нашел взглядом лежавшую на боку Лору, в черной шкуре которой торчали ярко-красные ярлыки дротиков с сильными транквилизаторами (Стайлз видел такие у Калена в кабинете, а еще в том сне, где Крис и охотники загоняли Дерека, чтобы поймать его), и Питера, стоявшего над волчицей и не дававшего деворатори приблизиться. Ридженальд находился всего в паре шагов от него, раскуривая трубку. Ни оружия в руках, ни признака волнения, когда вся ярость Питера была направлена исключительно на него. Если верус захочет его прикончить, Ридженальд даже не успеет выронить трубку. Если только он, как и почти половина его команды, был не человеком. Мужчина поднял на Стайлза свои желтые волчьи глаза и медленно выдохнул густой сизый дым. - Я ждал тебя, - сказал он ему. - Я пришел за ответом, как и обещал. Стайлз медленно приблизился. Деворатори, окружившие поляну, расступились, пропуская его, и, встав рядом с Питером, он успокаивающе положил руку на его вздыбленную холку. Мельком проверил состояние Лоры, чтобы убедиться, что она в порядке, и прямо встретил взгляд Ридженальда. Как хитро. Дождаться, когда Стайлз окажется далеко и от стаи, и от города, сделать так, чтобы ему было, что терять, например, Лору, и потребовать ответа. Попробуй тут сказать «нет». - Я согласен оказать вам содействие, - произнес Стайлз, из-за чего Питер было дернулся, не поверив своим ушам, но, всего на секунду активировав их связь, он не позволил волку даже моргнуть. И Питер все понял и сделал то, что умел лучше всего - лицемерно ему подыграл в этом маленьком представлении. Очевидно было, что Стайлз тянет время. - Только проблема никуда не делась. Вы все еще понятия не имеете, где находится Люциан, я, как магнит, работаю пока только на основании твоих слов, а «Альфа» рыщут всюду, и ищут они, судя по всему, не только меня. - Мы работаем над этим, - сообщил Ридженальд с деловым спокойствием человека, всегда отвечавшего за свои слова, и раздраженный непрекращающимся рыком Питера остудил его пыл: - Прекрати, Питер. Сейчас не время устраивать личные разборки. - Личные? - прорычал Питер, скаля свои гигантские клыки. - Те, кого вы поклялись защищать, гибнут, а вы только бегаете кругами за каким-то сумасшедшим архивариусом! - Этот сумасшедший архивариус, - огрызнулся Ридженальд, очень быстро выходя из себя: Питер определенно знал его слабые места, что не удивительно, ведь деворатори, как Питер признался, должны были возглавить Легион. Но «были» - ключевое слово, и Стайлз об этом позаботится, и ему было плевать, какие теплые чувства существуют между Ридженальдом и Питером, явно встречавшихся и не раз, - уничтожил Архив, Хейл. А ты знаешь, что это значит? Что в любой момент «Альфа», обнаружив его раньше нас, получат информацию о том, где находится гробница... - Погодите, - Стайлз не успел остановить себя, вклинившись во взрослый мужской разговор с непосредственностью невоспитанного ребенка. - Погодите-ка, что это значит? Ты ведь мне сам сказал, что вся информация о нахождении гробницы была уничтожена. - Именно это я и сказал, - процедил Ридженальд, - потому что эта румынская сука ее и уничтожила. У Стайлза едва земля не ушла из-под ног, и он судорожно вцепился в шерсть Питера: - То есть... Мирча с самого начала знал, где находится Люциан?.. - Конечно, он знал, - Ридженальд отвечал раздраженно и нетерпеливо, явно не понимая, почему эта информация вызывает у Стайлза такой когнитивный диссонанс. - Он имел высший доступ к Архиву, который не имел ни один член Совета, и в Архиве была сохранена нужная информация в качестве предупреждения и наказа потомкам. Другое дело, что Элиаде, даже найдя гробницу, не может при всем желании в нее попасть. Потому что это можешь сделать только ты. «Чувак, ты чертовски прав, - подумалось Стайлзу вскользь. - Не только попасть, но и выбраться оттуда». Но все его мысли были сейчас заняты другим. Переосмыслением всего, что касалось Мирчи Элиаде. Почему у него после слов Ридженальда возникло это мерзкое чувство, словно с ним поигрались, заставив плясать под свою дудку? Как же плохо, что Лора без сознания. Она знала Мирчу куда лучше и дольше, чем Стайлз, и в его памяти сразу всплыла ее неприязнь к мужчине. Необъяснимая с точки зрения логики, но если представить, что Мирча совсем не тот, за кого выдает себя... «Помешанный на легендах Элиаде, который спит и видит, как возродит своих богов в их былом величии», - мгновенно всплыла оброненная Ридженальдом фраза, зацепившая слух Стайлза в прошлый их разговор. Но этот продолжить у них не вышло. Стая прибыла раньше, чем Стайлз рассчитывал, но его это не порадовало: очень не вовремя их беседа была прервана, Стайлз не успел получить ответы на все свои вопросы и, судя по всему, уже никогда не получит. Ридженальд заметно напрягся: преимущество, за исключением численного, было не на его стороне. Стая медленно, но верно сужала круг, окружая перегруппировавшихся деворатори. Стайлз судорожно попытался связаться с Дереком, но, даже видя его, не находил отклика связи: волк заблокировал ее, и это было очень некстати. «Блять, блять, блять», - пока Стайлз судорожно придумывал, что ему делать, все решилось само собой: Дерек не намерен был ждать развязки, когда видел, что Стайлз в самом центре вражеского кольца, Лора на первый взгляд мертва, а Питер стоял один против всех, готовый биться до последнего вздоха. - Нет! - заорал Стайлз, но было поздно. Дерек отдал молчаливую команду стае, и они все последовали за ним в бой. Питер со всей дури приложил Стайлза о землю, сбив его с ног, чтобы он не попал случайно под перекрестный огонь, и кинулся на Ридженальда, отвлекая его внимание на себя. Кажется, Стайлз слишком сильно ударился головой. Он лежал в наступившей тишине и смотрел, как медленно плывет маленькое кучевое облако по лазурному небосклону. Он не знал, на какое время выпал из реальности, потому что, когда он пришел в себя и сумел привстать, сражение успело набрать обороты. Пускай натренированная и сплоченная стая верусов и ликанов, но против обученных профессиональных убийц? Исход был бы предрешен и не в их пользу, не будь Дерека. Стайлз никогда еще не видел волка в такой ярости: даже когда он сорвался и пытался убить его. Только теперь он убивал по-настоящему, вгрызаясь в тела, пронзая их своими клыками и раздирая на куски когтями. Он передвигался слишком быстро, и человеческая реакция подводила бойцов деворатори, а тем, кто не были людьми, никак не удавалось его задеть: все пули пролетали мимо своей цели, и Дерек, взявший основной удар на себя, дал фору своей стае, занявшейся остальными бойцами. Деворатори пришли сюда на переговоры, никто не собирался драться, ну разве только в случае отказа они бы прикончили Лору и Питера, а Стайлза связали бы и силой забрали с собой, и было видно, что такого развития никто не предполагал, даже Ридженальд. Когда Питер завыл, Венатор, как и Стайлз, почему-то не вспомнил, что у Дерека есть к первому одно очень старое дельце, которое Ридженальд, последний из выживших, до кого Ричард не успел добраться, ему задолжал. Реакция Дерека была предсказуемой, но, блять, Стайлз спохватился слишком поздно. - Нет! Нет! - кричал он, пытаясь остановить стаю, но без толку. Кого-то все-таки задели серебряные пули, а некоторые из деворатори были уже мертвы. В ближнем бою огнестрельное оружие было бесполезным, поэтому бойцы деворатори взялись за холодное, которое носили всегда при себе. Их невозможно было застать врасплох, и, если бы не Дерек, они бы давно уложили всю стаю как сборище безобидных щенят. Ридженальд исчез. Стайлз нашел взглядом Питера и увидел, как тот сражается с огромным ликаном, вставшим в свой полный девятифутовый рост. Скотт, прикрывавший спину Питера, на его фоне казался попросту щенком. Ридженальд ничем не уступал по габаритам Ричарду - таким, каким Стайлз запомнил его. А Ричард, пускай и накачанный аконитом, почти смог убить Дерека, и если Ридженальд хотя бы наполовину так же силен и опасен... - Что ты делаешь?! - прорычала Лора. Стайлз и не заметил, как она успела прийти в себя - ее регенерация оказалась куда быстрее, чем рассчитывал Ридженальд. Или просто Стайлз выпал из реальности слишком надолго. Непозволительно надолго. Волчица сумела сесть, но ее качало и лапы не держали, поэтому она не могла помочь остальным. - Убей их! Как громом пораженный, Стайлз сидел посреди хаоса ожесточенного сражения, и его голова была непривычно пустой. Это последствия сотрясения? Что происходит? Что ты делаешь, Стайлз? Почему ты ничего не делаешь? Но проблема была в том, что он не знал, что делать. Пока не услышал душераздирающий рев, который издала Эрика: от него не просто кровь стыла в жилах, а сердце мгновенно прекращало биться. Как прекратило в один миг биться сердце Айзека. Сразу трое деворатори, загнав его в угол, раскроили череп мощным ударом оружия, похожего на лазерный меч, а Эрика, пытавшаяся отбить его, видела все своими глазами. На краткий миг бесконечности Стайлз словно бы перенесся в ее тело. Будто в замедленной съемке он увидел, как лезвие входит прямо поперек раскрытой в момент атаки волчьей пасти, как рассекает плоть, жилы и кости, дробя зубы, проходит прямо через левый глаз, увеча морду, и выходит за левым ухом; Айзек, сбитый в прыжке, падает на землю, и отделенная часть его головы летит прямо под лапы Эрики, заходящейся в страшном крике. Внутри Эрики, внутри Стайлза поднялся ураган ярости, отчаяния, злости, жалости, страха и безнадежности - черный вихрь, рождаясь из самой тьмы, рос и ширился, поглощая все вокруг, и его было не остановить. Ослепленная болью Эрика, ослепленный болью Стайлз - они оба были одержимы жаждой крови, стремясь растерзать каждого на своем пути. Стайлз очнулся в тот миг, когда его волчьи челюсти сомкнулись на шее одного из деворатори и с щелчком легко перекусили ее, отделяя голову от тела. Моргнув, он ошалело оглядел себя, снова став собой, а потом испугано уставился на рычащую на него Лору. - Убей их! - повторила она и, невзирая на физическую слабость и заторможенность, подключилась к бою. А у Стайлза перед глазами все еще стояла морда Айзека: разинутая пасть, горящие звериной яростью золотые глаза, а еще через миг - обезображенный кусок головы, заливавший кровью траву. Он не мог сосредоточиться. Не мог пошевелиться. Он все еще не верил, что происходит - здесь, сейчас, с ним, что Айзек... Ту пугающую силу, которую он ощутил, слившись с Эрикой, он почувствовал вновь, когда пришло полное осознание, что эти люди убили его Айзека. Он не позволит им уйти живыми. Они заплатят за это. Стайлз закрыл глаза, позволяя густому мраку окутать свою голову. Он медленно вдыхал его обжигающе горячий и в то же время удушливо ледяной запах, дышал этой живой подвижной тьмой полной грудью, насыщаясь ей, пока не растворился в ней целиком. И тогда он снова увидел их - эти яркие, пульсирующие, полные энергии светящиеся точки. Одну за другой он погасил их все, целенаправленно, хладнокровно, не колеблясь. И осталась лишь одна. Самая большая и сильная, никак не желавшая гаснуть. Стайлз открыл глаза. Деворатори, не понимая, что произошло, почему половина их отряда вдруг рухнула замертво, заходясь кровавой пеной и медленно умирая от невидимых ран, окончательно растеряли свое преимущество: одного за другим озверевшая стая растерзала их всех. Остался лишь Ридженальд, одновременно отражавший атаки Питера, Дерека и Скотта и все еще твердо державшийся на лапах. Медленно, почти не чувствуя собственного тела и ориентируясь лишь на зрение, Стайлз поднялся на ноги. Когда он приблизился, яростно атаковавшие Ридженальда волки замерли, а потом отступили. Дерек остался стоять на месте. Тяжело дышавший, трясшийся от перенапряжения и эйфории, в крови от кончиков ушей до кончика хвоста, он выглядел, как воплощение самого страшного страха, но Стайлз не боялся его. Ему было больно видеть его таким - таким, каким он хотел, чтобы тот никогда не становился. Он говорил Дереку, что не хочет, чтобы тот был убийцей. И вот. Посмотрите на них сейчас. Только полюбуйтесь. Парочка хладнокровных и безжалостных убийц. Медленно, все еще заторможено двигаясь и еле фокусируя взгляд, Стайлз перевел его с Дерека на Ридженальда, опустившегося на землю. Из его окровавленной пасти вырывалось хриплое, прерывистое дыхание, на теле было столько ран, что почти не осталось целого места. Но он не сдавался. Стайлз отдавал ему должное. - Ты не знаешь, что делаешь, - прохрипел Ридженальд, и в его взгляде вместо страха плескался лишь гнев. - Ты совершаешь самую огромную ошибку в своей жизни. Ты будешь платить за нее до конца своих дней. - Ты прав, - спокойно согласился Стайлз и запустил руку в мокрую, вязкую, липкую шерсть на спине Дерека, нежно поглаживая его, и рокот, рвавшийся изнутри волка, постепенно стих. Звуки, движение, стая - все исчезло, остались лишь Стайлз и Ридженальд, стоявший перед ним на коленях. - За все ошибки в этой жизни приходится платить. Ты убил семью Дерека. Ты убил Айзека, - голос Стайлза дрогнул, и Дерек, реагируя, подобрался, готовясь к финальному рывку, но парень успел раньше взять себя в руки и поспешно сжать в пальцах пропитанную стывшей кровью шерсть. - А теперь тебя убью я. - Ты!.. - Ридженальд хотел сказать, что Стайлз не понимает, что делает, он уже это слышал и не желал выслушивать по новой. Он просто выпустил шерсть из пальцев, опустив руку вдоль тела, и Дерек, как спущенная стрела, вонзился в оборотня, сбив его с лап. Ридженальд успел отмахнуться от него своей мощной когтистой лапой, но в нее тут же, налетев с другой стороны, вцепился Питер. Взревев, Ридженальд из последних сил сопротивлялся, но вот уже Скотт повис на его задней лапе, с хрустом размозжив кости, Бойд навалился всем телом, вдавливая в землю, Джексон перехватил другую переднюю лапу, и Эрика, не колеблясь ни секунды, схватила оборотня прямо за голову, пронзая клыками глаза и ослепляя. Стайлз стоял и смотрел, как под рев, скулеж и прорывающиеся сквозь рычание хриплые человеческие крики стая раздирает Ридженальда Венатора на куски. Лора села рядом со Стайлзом, оставаясь сторонним наблюдателем. И когда Дерек, мотнув головой, вырвал почти всю шею, разрывая артерии, трахею и гортань, Ридженальд наконец затих и обмяк. Но Эрика и тогда не успокоилась. Она продолжала вырывать из оборотня куски, вымещая на нем свои отчаяние и злость. Бойд вдвоем с Джексоном, перекинувшись первыми, с трудом оттащили ее, и, позволив увести себя, Эрика легла на землю и зарыдала - Стайлз никогда еще не видел, чтобы волки плакали, захлебываясь слезами и удушливым тоскливым плачем. Невыносимое зрелище заставило его малодушно отвернуться. Все стояли, ничего не делая. Никто не решался взглянуть туда, где среди тел поверженных деворатори лежал Айзек. Стайлз пошевелился первым. Повернул голову, чтобы встретиться взглядами с Дереком, и уже через миг он лежал под ним, вновь опрокинутый навзничь, только в этот раз удар вышел не сильным или болезненным, а до слез обидным. Дерек валял его по траве, как игрушку, пользуясь своей силой и тем, что Стайлз был не в состоянии ответить тем же, только иначе. - Ты! - рыкнул Дерек ему в лицо, обдавая тошнотворно стальным дыханием и клацая окровавленными клыками в опасной близости. - Ну что, ты доволен?! Этого ты хотел?! Смотри! Смотри теперь! Он схватил его лапой за подбородок, оцарапав выпущенными когтями кожу, и грубо повернул его голову - так, что Стайлз, лежа на возвышении, видел теперь обнаженное тело схлынувшего Айзека и то, что осталось от его головы. На другой половине, где уцелел правый глаз, застыло выражение удивления. Он не понял, что произошло. Он не поверил, что умер. И Стайлз заплакал. Его затрясло, и слезы хлынули потоком - их было уже не остановить. - Оставь его! - Лора попыталась вступиться, но ее моментально отсекли от Дерека Скотт и Бойд, с которыми волчица не решила вступать в драку - она бы заведомо проиграла. - Дерек! Оставь его! - повторила она грозно, отступая, пока ее оттесняли к реке. Эрика хотела было вскочить, чтобы кинуться на Лору и прикончить и ее, пока та была слаба и не могла оказать достойного сопротивления, но ее остановил грозный рык Дерека, вибрацией прошедший по земле. Бросив на Стайлза жгучий, уничижительный, разочарованный взгляд, он почти брезгливо отдернул лапу и прыжком отошел от него. Он приблизился к Айзеку, пока вся стая вновь безмолвствовала и пребывала в оцепенении, обнюхал его и, сев рядом, поднял голову вверх. Его долгий и протяжный вой прокатился над рекой, поверх крон деревьев и, достигнув кристально чистого неба, растворился в нем, звеня тоской утраты. Стая, вторя, подхватила прощальную песню, и объединенные горем они оплакивали своего брата. А Стайлз, давясь рыданиями, закрывал уши руками, не в силах больше слушать этот душераздирающий вой, но он все равно проникал к нему под кожу и разъедал все внутри, превращая органы в одно сплошное кровавое месиво. Чей-то горячий и сухой нос ткнулся в его щеку, и Стайлз судорожно схватился за шею тихонько подползшей к нему Лоры, которая закрыла его собой, словно опасалась, что Дерек вернется и закончит начатое. Стайлз хотел этого. Хотел, чтобы Дерек убил его - потому что он больше не мог. Просто не мог всего этого выносить. Он думал, что справится, но ошибался. Он во всем ошибался. А Дерек был прав. И это Стайлз виноват в смерти Айзека. Это Стайлз убил своего милого и безобидного омегу, который больше не будет отряхиваться после купаний на его ковер, оставлять светлую шесть на черном покрывале, трясти с него те «вкусные собачьи штучки», бегать за мячиком на заднем дворе, мирить Эрику и Джексона, вступаться за каждого перед Дереком и получать вместо них по шее. Стайлз не должен был привозить его сюда, в Бухарест, он должен был оставить его дома, с папой, Мелисой, Дэнни и Крисом, и тогда все было бы в порядке. Айзек был бы жив и по возвращении домой встретил бы их с щенячьим восторгом, облизав Стайлзу все лицо, а перед Дереком сразу же завалившись животом кверху. И Эрика бы еще долго со смехом чесала ему пузо, а потом Питер накормил бы их чем-нибудь вкусненьким, и они снова провели бы всю ночь, играя в настольные игры. А утром Стайлз, обнаружив, что кто-то слопал всю банку с собачьими печеньями, носился бы по дому с кухонным полотенцем, грозясь отлупить Айзека по жопе, а тот бы верещал, что это не он, это все Бойд, а он ест вкусняшки только с рук великодушного Стайлза и ни за что бы не покусился на святая святых. И Стайлз бы все равно шлепнул его пару раз, так, для профилактики, чтобы потом пойти и оттаскать Бойда за уши. В этом детсаде он временами чувствовал себя престарелой и давно мечтающей о пенсии нянечкой. Но Айзека больше не было - как и всего, что было связано с ним, как и того, кем он мог бы быть. А у берега реки через полгода зацветут две яблони, посаженные в отдалении от других деревьев, в центре небольшой поляны, и если им - Стайлзу, его стае и Лоре - повезет, они придут сюда, чтобы помнить всегда: те, кого они поклялись защищать, погибли по их вине. Стайлз знал лишь одно: Кэт и Айзек не будут последними. И ему было плевать, что нужно сделать, чтобы изменить это: он был готов пойти на все, хоть на сделку с дьяволом, хоть с самим Ликаоном. Он пойдет до конца, чтобы никогда больше в своей жизни не копать сырую землю голыми руками и не лежать потом на свежей могиле, борясь с непреодолимым желанием оказаться внутри. «Лучше бы умер я», - все, что крутилось у Стайлза в голове. А когда Лора и Питер все-таки сумели уговорить его подняться и пойти домой, Дерек уже давно ушел вместе с остальной стаей. Он ни разу больше не взглянул на Стайлза. Дорога, по которой они - Стайлз, Дерек и их стая - шли, иногда была широкой, твердой и ровной, зачастую местами покрывалась ямами и ухабами, а временами превращалась в бездорожье, и в дождливые дни по нему особенно тяжело было двигаться, но их никогда не останавливали трудности. Они верили, что вместе преодолеют все, но впервые на их пути возник перекресток, и вместо того, чтобы пойти дальше прямо всем вместе, они свернули порознь в разные стороны. Потому что Дерек знал наверняка: Стайлза ему не остановить. Он уже его потерял. Навсегда.