Треугольники

Мы отвезли Катю в больницу. Я надеялся, что её здоровью ничего не угрожает. Но и мне непросто оправится от того, что я узнал. Узнал ещё к тому же случайно. Катя мне изменяла. Сам, конечно, тоже не белый и пушистый. Сразу не сказал Кате. Не был честным и откровенным. Но и она не сказала мне того же. Мы квиты. Второе обстоятельство, которое проехалось по мне, как заливочная машинка по льду то, что Катя беременна. И я почему-то сразу подумал, что ребенок мой. Сергей, конечно, узнал об этом. И надо было видеть его лицо, чтобы понять, что он тоже заинтересован в этом вопросе. Но я не мог не отбросить мысль, что ребенок может быть от Сергея. Или Катя вообще не знает, от кого он. Я вспомнил нашу последнюю встречу в Загребе, то какая она была грустная и нуждавшаяся во мне. Я стоял, прислонившись лбом к зелёной холодной стенке в тускло освещенном коридоре больницы, чтобы хоть немного остудить горящий организм. Или сгорающий, от трения мыслей друг о дружку. Да только мало помогало. — Держи, — Сергей вырвал меня из моих размышлений, протянув мне стаканчик с кофе, — дерьмовый, но выпить надо. — Спасибо, — сказал я и сделал глоток. Мне многое хотелось спросить у Сергея, но первым заговорил он. — До сих пор так и не понимаю, почему Катя к тебе сбежала. Без обид. Ты, наверное, в курсе, нас родители с детства сватали. — Может поэтому и сбежала, ну и что всё-таки влюбились друг в друга. — Но почему-то при первых же трудностях вы спасовали. Ты нашел замену Кате, а Катя вернулась ко мне. Может, потому что я сам люблю Катю, но я не понимаю, как кто-то может быть лучше, чем она. Зачем ты отбивал её от меня? Посоревноваться? Ради спортивного интереса? Хоккея мало? — Насильно я её не отбивал, она сама ко мне пришла. Ты же знаешь. Ухаживал красиво, может это ей понравилось. Выбор был за ней. Погоди, — притормозил я его, — наехал сразу. Ничего про Катю не слышал? — Нет, осматривают её. Но раз не слышали, значит, все хорошо. — Когда она к тебе вернулась? — меня мучил этот вопрос. — В начале сентября, после матча с ЦСКА. Приехала ко мне огорченная. — И ты воспользовался ею, — я стукнул кулаком по стене, о чем сразу пожалел, рука заболела, на костяшках появились красные следы от удара, кожа в некоторых местах ободралась. — Нет, не сразу, — сказал Романов, — к обоюдному согласию мы пришли в конце сентября, когда нас продинамили с работой. — Но почему-то потом она все равно пришла ко мне. Мы были с ней. Ребенок может быть моим. Понимаешь? — я следил за выражением лица Сергея, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Как он может оставаться таким спокойным? — Как и моим. Но я почему-то чувствовал, что она захочет вернуться к тебе. Но я не могу обвинять её в измене. Все-таки она вернулась к мужу. Который, к тому же ничего не знал. А вот Катя тебя может, — он ответил мне пристальным взглядом. — Сейчас это уже не имеет значение, кто раньше, кто позже. Меня волнует её здоровье. — Кто супруг? — словно услышав мои слова, в коридоре появился врач. Я повернулся к нему и кивнул, врач подошёл ко мне, — есть небольшое кровотечение, мы оставим вашу супругу в больнице и понаблюдаем за ней, во-избежании угрозы выкидыша. У вашей супруги был аборт? — Один точно, — сказал я. Старался максимально спокойно воспринимать информацию, которую мне говорит врач, хотя это нереально сложно, «угроза выкидыша», только не это, — Катю можно увидеть? Сергей недалеко, и, возможно, слышал разговор. Тем лучше. Врач кивнул в знак согласия, и я прошел за ним, он показал мне, куда идти. При поступлении сразу спросил, есть ли одноместная палата. Как раз недавно освободилась. Только разрешат, сразу переведу в лучший медицинский центр в Питере. А если надо будет, то и не в Питере. Я понимал, что пока я муж, я несу за Катю ответственность, и за маленькую жизнь внутри неё. В светлой одноместной палате-комнате я увидел Катю, лежащую на кровати боком к двери, поэтому не сразу меня увидела. К её запястью приколота иголка с трубочкой для капельницы. А её распущенная на вечеринке прическа собрана в пучок. — Кать, — я осторожно позвал её и подошел с другой стороны. Мое сердце сжалось и участило удары, когда я взял Катю за свободную руку. Больно, как ни крути. Больно. — Прости, — едва слышно прошептала она, — я не хотела, чтобы всё было вот так. — Всё будет хорошо, — сказал я. — Но уже не с нами, — вздохнула Катя, — Макс… Я не знаю, чей это ребенок. — С этим мы всегда сумеем разобраться, — сказал я, морально уже был готов к такому повороту событий, — сейчас главное — твое здоровье. Увидел, что еще немного, и Катя заплачет. — Не надо, слышишь, — я погладил её по волосам. — Оставь меня, пожалуйста. — Здесь Сергей, передать ему что? — Пусть позже заедет. Я тебе смс напишу, что мне нужно, ок? — Хорошо. *** Через пару дней я вернулся в Питер. Саша теперь жила на Васильевском острове, далековато, но что поделаешь. Как только будет возможность, заберу к себе обратно. Взял бутылку белого вина, торт и Сашины любимые цветы, надеюсь, она еще не устала от них. Думал, что подарить к переезду. Но решил — лучше сам спрошу, может что надо. Пока Саша не должна знать о ребенке, с этим мы разберемся. И если я разведусь с Катей, она будет только спокойна. Наши отношения уже просто так не склеишь. И надо ли? Я собирался Саше сказать о том, что развожусь. Это мое решение, оно твердо и непоколебимо. Даже если ребенок окажется моим. Поправил воротник пальто перед тем, как позвонить Саше. Мне было интересно посмотреть, как она теперь живет, хотя я понимал, что за две недели она мало что успела сделать. Переезд и ремонт — хлопоты большие, знал по себе. Саша открыла мне дверь. Она в джинсах и простой красно-синей рубашке в клеточку. Как же я по ней соскучился. — О, мы что-то отмечаем? — спросила Саша, после моего поцелуя, глядя на бутылку, которую я поставил на стол и торт, когда разделся и прошёл в маленькую, ещё толком не обустроенную кухню: из мебели только стол, бежевый угловой диван, маленький холодильник, и прочие кухонные нужды. На плите уже что-то вкусно пахло. Я улыбнулся. — Ну, во-первых… твой день Рождения. На котором, прости, не мог быть. Во-вторых, твой переезд. — Так много важных событий, — Саша сходила в комнату за бокалами, — Но это еще и не всё. В-третьих, мой предстоящий развод, — сказал я. — Что? — Саша выронила один бокал, так как второй уже успела поставить на стол, — и если бы я его не подхватил, благодаря маленькому размеру Сашиной кухни, он разбился бы. Да, говорят, посуда к счастью, но явно не бокал из дорогого набора. Мы выпрямились и встали рядом друг с другом. Саша взяла из моих рук бокал и поставила его на стол. — Да, — я улыбнулся, глядя на неё, — мы будем это обсуждать в скором времени. — Неожиданно, — сказала Саша. — Почему? — удивился я. — Наверное, это из-за моего прошлого опыта, — ответила она с некоторой грустью. Я разлил вино по бокалам. — За нас… — И всё-таки, — вздохнула Саша, — ты же не только из-за меня разводишься. — Почему ты так думаешь? — спросил. Я помнил, что Саша очень тонко меня чувствует. Но не могла же она что-то узнать? Да и если бы знала, то не уронила бы бокал, новость для неё внезапная, я решил сказать, — Катя мне изменяет. И нарочно сказал именно в настоящем времени. Ведь это так и есть. — Вот как, — Саша встала из-за стола, потому что заметила, что не чем резать торт, подала мне нож, и я разрезал его на несколько кусков. — Йогуртовый, в магазине уверяли — вкусный, — подал тарелочку Саше. — И долго она тебя обманывала? — спросила она. Я посмотрел на Сашу. Зачем ей эта информация? — Достаточно, — ответил я, и прибавил, чтобы Саша не успела ни о чем таком подумать, — но узнал я об этом недавно, вот как раз когда был на этом вечере. Всё сам услышал, даже лично не сказала, а вот так. Нос к носу с ним столкнулся. — Застал что ли? — Саша удивленно уставилась на меня. — Да нет, не совсем. Они разговаривали обо мне в номере, а я был в ванной и всё слышал. — Да уж, — сказала Саша. — Я не лучше, — как-то вырвалось само, и я уже позже понял, что лучше бы промолчать. Но Саша, подумала про мою фразу, что она относится к измене. А я о том, что тоже не сам сказал Кате, — оставим не очень приятную тему, лучше расскажи, как день рождения и новоселье справила. Очень ловко и вовремя перевел тему беседы. Остаток вечера прошёл замечательно. Саша рассказала про переезд, новоселье, накормила вкуснющей запечёной картошкой с мясом. Всё-таки Саша замечательно готовит, не перестану этим восхищаться. И один не маленький плюс в её переезде в том, что я мог спокойно остаться у неё. *** Выезд на Восток начался с неожиданного известия — клуб решил взять ещё одного защитника. У нас несколько ребят травмированы, но рано или поздно они вернутся. И всем придется биться за место в основном составе, который не резиновый. А дедлайн уже скоро, новенькому ещё ведь и прижиться необходимо. — Понаберут под конец дозаявки, а раскатывать когда? Или в Неву мелкого отправят? А зачем тогда из КХЛ выдергивали? Он хотя бы в Амуре играл, — Даже обычно тихий Дадонов возмутился. — Да ладно, может, приживётся ещё, — возразил Вадим, — зато какой напарник Зубареву! — Связочка защитников: Зубарев-Зуб, — хохотнул Яковлев. И все, кто рядом стоял, тоже посмеялись. Ну, мимо такой фамилии просто сложно было пройти. Самое непростое за весь сезон — это дальние перелеты на Восток. К тому же, что и летать мы туда начали только с прошлого сезона. Всю дорогу туда проспал, растолкали только в Красноярске на дозаправке. Самим собой в матче с Амуром был недоволен, хоть и отдал одну передачу. Мог бы и лучше, помочь Гусеву, к примеру, не допустить голевую атаку на наши ворота. В драку чуть не влез. Гусев потом на меня в раздевалке ругался. Но всё, что происходит в раздевалке — остается там, наше железное правило. Совершенно не удивился, когда на следующей игре Знарок не включил меня в состав.