Треугольники

— Чуд, что с тобой? Наверстывай, — Белов догнал меня, хотя я и так шёл почти последним на регистрацию, — тебя в последнее время не узнать. Сейчас я себя чувствовал действительно хреново, в гостинице, в номере, где мы жили, сквозило из окон и переселить нас было некуда. И тут ещё сквозняк. Весь этот аэропорт — один большой сквозняк. Меня знобило, я буквально чувствовал, как поднимается температура. Единственное желание— скорее в самолёт. Хотя впереди еще даже не аэропорт Пулково, а только дозаправка в Красноярске. Если не схвачу воспаление лёгких — отделаюсь легким испугом. — Что со мной, — выдохнул я, доставая паспорт и произнёс едва слышно, — Катя беременна. — Ничего себе! Ну, мои поздравления, — Белов тоже перешёл на полушёпот, хотя в гуле аэропорта это проблемно, — хотя стоп, а как же Саша? Вы объяснились? — Ну, какой-то степени, — ответил, — я развожусь. Кажется, Белов немного офигел. Судя по его недоуменному взгляду. — Я чего-то явно не догоняю, — сказал он. — А чего тут догонять. Я люблю другую, Катя мне изменяет, и ещё к тому же не знает, чей ребенок. — Просто мыльная опера, — Антон присвистнул. — А мне не до смеха. Представляешь, куда меня пошлёт Саша, если узнает об этом? А я не хочу ее потерять. — Рано или поздно всё равно узнает, что тогда? — Я не знаю, — кажется, под курткой моё тело боролось с огнем и холодом, и лоб под шапкой уже весь вспотел, снял её, — могу ещё рассказать, как я узнал о том, что Катя мне изменяет. Мне действительно надо это кому-то выплеснуть, в себе больше носить не мог. Ну и рассказал Белову про тот вечер, когда всё открылось. А за одно про Войновых, как меня спалили. И об этом Саша тоже не знает. Отношения на стороне никогда не могут быть простыми. Мы сидели на последних местах в салоне самолёта, нас никто не мог услышать — все занимались своими делами: кто-то спал, кто-то музыку в наушниках слушал. Белов выслушал меня очень внимательно, за что я ему благодарен, поскольку мне становилось всё хуже, я чувствовал, что ещё немного и провалюсь в сон. И ничего жаропонижающего я не принимал. Болван. — Да, отношения с Сашей будет сложно сохранить, узнай она о твоем положении дел. И тут даже роли не будет играть, чей ребенок. Она же не дура. Слушай, а ты говорил ей, что любишь? Женщины ушами любят, это немаловажный фактор. — Нет, — выдохнул я. Болван дважды. Сам себе признался, даже Белову сказал, а Саше — нет. — Может быть, это тебя хоть как-то спасет от кары небесной. — Спасибо. Может быть. Спать хочу, глаза закрываются уже, — сказал я и надел наушники. — Давай, — согласился Белов. Я заполняю тобою свой холст на стене. Я заполняю тобою все то, что во мне. Я заполняю тобою свободный эфир. Я заполняю тобою оставшийся мир. Ты будешь красным цветком, что плывет по реке. Ты будешь бабочкой, что пока не в сачке. Ты будешь водой в раскаленном песке. Ты будешь звездой у меня на руке. Плеер выдал старую добрую песню «Чайф». Я думал о том, что Саша постепенно действительно становится моим всем. И мне хочется её спрятать, укрыть от всего мира, чтобы никто о ней не знал. Счастье любит тишину, так ведь кто-то говорил. Я не смогу её потерять. Но когда мы с Катей сможем заняться разводом, если она в таком состоянии? И мне ещё придется съездить в Москву для перевода её в другой центр. Развод разводом, наших отношений уже не спасти, но ребенок ни в чём не виноват. И если он мой, я его признаю. Надеялся только, что Саша это поймет. Не всегда всё получается так, как хочется. Ты будешь утренней птицей в белой фате. Ты будешь мне сестрой во Христе. Ты будешь строкой на тетрадном листе. Ты будешь стихом на могильной плите. Шикарная песня, но от последней строчки всегда мурашки по коже, а тут ещё и озноб. Я стянул наушники и мгновенно провалился в сон. Снилось мне, что я брожу по вокзалу, хочу куда-то уехать, но не могу, потому что потерял билет, и он восстановлению не подлежит. А поезд будто и ждёт меня, но потом оказывается, что это не так, и вокзал уже давным давно опустел. Место действия перемещается в аэропорт, я так же опаздываю на рейс. Вечно куда-то спешу и опаздываю. И рядом ни одного знакомого лица, мне страшно. Я ищу кого-то, кого потерял, и не могу найти. Проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. — Чуд, проснись, мы в Красноярске. И давно ты в таком состоянии? Принимал жаропонижающее? Едва пришёл в себя, и даже не сразу понял, что это Белов. — Нет, — прохрипел я. — Понятно, — буркнул Белов, — молодец. Вот теперь сиди тут, я сейчас. Он вышел со своего места и позвал стюардессу, которая проходила мимо, и спросил кипяток, если есть, та покачала головой. — Только когда взлетим. — Сдам тебя доктору, — серьёзно сказал Антон. — Не надо, — прохрипел я. — Не надо, ты себя то видел? Пол-команды заразишь еще. — Ладно, — с этим аргументом спорить было бесполезно, Белов рассказал о моём состоянии врачу. Меня отгородили от команды в салоне бизнес-класса, смерили температуру, которая держалась на отметке «тридцать восемь», и дали жаропонижающее. До Питера я забылся в неспокойном сне. Сквозь сон мне казалось, что я слышу голос Саши и Белова, но это же бред, невозможно, и как вообще? Хотел проснуться, но почему-то не мог, я был в таком пограничном состоянии сна — будто бы сплю, будто и нет. — Саш, позаботься о нём, — пожалуйста, — тут все лекарства есть, врач команды передал. Если температура не опустится, звони. Надеемся, что не запустил до воспаления лёгких. А так простуда только, но температура высокая, долго на сквозняке пробыл. — Хорошо, не волнуйтесь, на ноги быстро подниму, — сказала Саша. — Извини, что тебя выдернул, сам не ожидал, что такое в голову придет. — Ничего, все нормально, — голос Саши был немного взволнованным. — Мне Чуда говорил, что вы соседи?  — Уже нет, я переехала не так давно. — Понятно, если что — звони. Не знаю, сколько я провалялся, но разбудил меня телевизор, работающий на кухне. Сам я его практически никогда не включал, пользовался только тем, что в комнате, и то, чтобы смотреть фильмы на дисках. Чувствовал я себя уже лучше, вспотел полностью, душ мне не помешал бы, но температуры уже, кажется, нет. Вспомнил, что во сне мне привиделся разговор Саши и Белова. Неужели на кухне… Я поспешил проверить свою догадку. За плитой стояла Саша и жарила, по аромату, что-то вкусное. Повернулась взять тарелку и вздрогнула, увидев меня, кажется, я её напугал. — Саш? — Ты чего встал? — Саша подошла ко мне, приподнялась и потрогала мой лоб, — фух, вроде спала. Иди под одеяло, только что ещё с такой температурой валялся. — Да я думал в душ, вспотел весь. А как ты тут? — Мне Белов позвонил, чем очень меня напугал, — сказала Саша, — я и приехала. — Значит, мне не приснилось, что вы с ним разговаривали? — Нет, не приснилось. Попросил за тобой присмотреть. — Странно, вообще не помню, как до дому добирался, — мотнул головой, словно кошмар прогоняя. Со мной такого вообще ни разу не случалось, — и простуда? — Как сказали, — Саша пожала плечами. — Ну, надеюсь, в постели с температурой валяться не хочется, дел много. Сейчас ведь перерыв на нашу часть евротура будет. — В сборную не взяли? — спросила Саша. — Нет, но может и к лучшему, — сказал я и сел на стул за стол, — иди ко мне, я по тебе соскучился! — Неделю не виделись, уже соскучился, — Саша улыбнулась и продолжила что-то доделывать у плиты. Тогда уже я подошёл к ней и обнял её сзади. — Глядите, какой нетерпеливый, — улыбнулась Саша, — и вообще, у тебя постельный режим. — Выгоняешь? — улыбнулся я и зарылся носом в её волосы. — Лечить тебя пытаюсь, кстати вот, выпей, — она дала мне какой-то напиток в кружке, — для профилактики, бабушка всегда давала. Здесь уже спорить не стал, выпил горькую гадость, что-то похожее на шалфей с полынью и поплёлся обратно в комнату. Больше всего при болезни не любил именно лежать. Мне это казалось самым скучным занятием. Вспомнил, что хотел вымыться, быстро принял душ и вернулся под одеяло, взяв с собой ноутбук. Как только появился онлайн, поступил звонок от мамы. Ну вот к разговору с ней я точно не готов, хотел оставить до поездки в Череповец. — Привет, мам, — как назло ещё и горло захрипело. — Привет, дорогой, что с голосом? Не простыл? — Немного. — Как Катя? Приедете на выходные? Катюша с тобой? — Постараемся приехать, она в Москве, я только с выезда. Поправлюсь немного и в Череповец. Есть новости, — я вздохнул, ну вот и как маме сказать? Она души в Кате не чает. — Неужели… Максим? — мамины глаза расширились и заблестели от радости. — Мам, не торопись, приеду и расскажу, это разговор не по скайпу. — Макс, тебе запеканку принести? — спросила Саша, выглянув в комнату, она видимо не слышала, что я разговаривал с мамой. — Максим, кто это? — спросила мама. Она, конечно же, услышала Сашин голос. Саша, кажется, закатила глаза и вышла из комнаты, а я опустился на подушку. — Это Саша, — сказал я. — Максим, только не говори мне… — Мам, мы всё обсудим, хорошо? — У меня пока только один вопрос к тебе. Катя знает? — спросила мама, огонёк в её глазах потух, она поджала губы, готовясь выслушать любой мой ответ. — Знает, — сказал я. — Ох, дети мои, какие же вы ещё дети, — вздохнула мама и отключилась. А я чувствовал себя полным кретином. На пороге появилась Саша с тарелкой в руках и кружкой с логотипом СКА, с которой шёл дымок, девушка поставила горячее на тумбочку, я убрал ноут на пол. Саша присела ко мне. — Мама ещё и сотой доли всего не знает. Катя ведь ей как родная стала, ей эту новость принять будет сложно. — Со временем примет и поймет. Родителям ведь важно, чтобы их дети были счастливы. — Саш, я люблю тебя, — выпалил я, она вздрогнула в моих объятьях, посмотрела на меня и даже приложила свою ладонь к моему лбу. Видно, проверяла, не поднялась ли у меня снова температура, — я тебя люблю. Она не ожидала получить от меня признаний. Сейчас. Поцеловала меня и едва слышно прошептала взаимное признание в ответ.