Треугольники

Свежий зимний воздух привёл мысли в некое подобие порядка. Снег падал крупными хлопьями. Они, точно мыльная пена, оседали на куртке, моментально оставляя мокрые проплешины. Да, долго на улице не погулять, иначе придется всю одежду сушить на батарее. А самому закутаться в одеяло и пить горячий чай с малиной, чтобы не заболеть. Телефон показал сообщение, что пропущенный вызов не от Саши, а от моего московского приятеля. Ему перезванивать сейчас я точно не хотел. Не торопясь, прогуливался по улице поселка, всё-таки наплевав на мокрую от снега куртку. Чувства все ещё бурлили во мне огненной лавой. Даже думал поехать в город, но на автобусе не хотелось, а просить у папы машину — тем более. Подслушанный разговор не давал мне покоя. Папа, мой папа изменял маме! Пнул какой-то камень, о который споткнулся. В это сложно поверить и принять. Даже не смотря на то, что я сам не безгрешен. Как Катя ловко воспользовалась ситуацией, рассказав моей маме про измену. Выставила себя жертвой. Неужели только ради спасения своей репутации? Ладно, не только. Не исключается и денежный вопрос. Сейчас же модны свадебные контракты. И нам тоже предложили его заключить. В контракте прописаны и пункты на случай измены мужа или жены. В случае моей измены и развода она могла получить кругленькую сумму. А уж если еще и от меня ребенок оказался, то все в его пользу. Но меня это не страшит, я готов принять ответственность за него. Интересно, если бы я не подслушал разговор Кати с Сергеем, когда бы я об этом узнал? Стоп-стоп, остановись. Ведь какие-то чувства к Кате всё-таки были? Возможно, это была страсть. Я не успокоился, пока не получил Катино согласие. И эгоизм. Это непросто признать. Возможно, ещё давление мамы. Тогда мне это решение казалось самым обдуманным и правильным. И я помню, как дрожал мой голос, когда я делал Кате предложение, как она прыгала от радости, точно маленькая девочка, которой подарили желанную игрушку. Но тогда я даже не подозревал, какие скелеты в шкафу она прячет. Я вернулся домой ближе к ночи. Прошёл в дом, стараясь ни чем не громыхать. Спать совсем не хотелось. В гостиной на полу возле окна лежали коробки с ёлкой и ёлочными игрушками. Родные достали, пока я бродил по улицам посёлка. Наша старая традиция — наряжать ёлку всей семьёй. Я и забыл, удрал из дому. Но мне это было необходимо, я чувствовал, что мог сорваться. А они решили подождать меня. Порой, за регулярным чемпионатом забываю о праздниках. Вспоминаю только в полночь на первое, когда всё на секунду замирает, и семья в сборе. И можно немного отдохнуть от бесконечной суеты и перелётов. А ёлку всегда наряжали в перерыве на нашу часть евротура в декабре, если я не вызван в сборную. — Катя со Светой тебя не дождались, спят уже, — услышал голос отца и даже вздрогнул. Он лежал на диване, и я его не видел. — А я хотел поговорить. Что с тобой происходит? — Да так, в команде ротация, держат про запас, это несколько напрягает с непривычки. Обычно одна-две игры… — Макс, я не про хоккей. — Да я в странном положении оказался, — сказал я и замолчал. Ну и как мне поступить? Нарушить обещание Кате и рассказать отцу про неё, после того, как она выгораживала себя перед моей мамой? Она вся такая белая и пушистая, а я кобель. Непроизвольно поморщился. И ведь я тоже буду обманывать родителей. — Не рад, что отцом станешь? — папа попал почти в цель. Ладно, раз мама знает, так или иначе, всё равно папе скажет. Пусть он выслушает мою точку зрения. — Я люблю другую. — Вот как… — Перед дверью как раз подслушивал разговор мамы и Кати. Мама пыталась убедить её, что это несерьезно — «поматросит и бросит». — А ты так не считаешь, — утвердительно сказал папа. — Я уверен в своих чувствах, — согласился я. — Но ребёнок. И она, та, которую ты любишь, надо полагать, не знает об этом, — папа оказался чертовски проницательным. — Тут соль ещё и в другом. Я не доверяю больше Кате, — вздохнул я и сел на диван рядом с отцом. — Не понимаю, — папа посмотрел на меня. — Не доверяю, но обещал не говорить. Но после её разговора с мамой, — я усмехнулся, — выставить виноватым только меня. Удобно! — Катя тебе тоже изменила, — заключил папа. Я лишь кивнул, опустив голову на руки. — И она сказала, что ребёнок может быть не моим. Но просит меня подождать до его рождения, чтобы никто об этом не знал. Пытается меня удержать, видимо. Вот — тебе рассказал, уже не сдержал обещание. Но если бы я не слышал этого разговора! — Я сам догадался, — отец мне подмигнул, — никто об этом больше не узнает. Думаю, ты помнишь, что я с самого начала не особо рад этому сводничеству. — Этому… чему? Мы с Катей сами познакомились, — я не сразу понял, что имелось в виду. — Если бы не познакомились, вас бы познакомила мама. Она подыскала для тебя удачную партию. Бизнес-леди, с приданым, да и не дурна собой. И в родственниках не бедные, а известные и влиятельные в определенных кругах люди. И тут у меня вопрос возник в голове  — «а сами ли мы познакомились? А не было ли и это подстроено?» Теперь её во всём подозревать начал. Я хотел задать вопрос отцу о его изменах маме, о том, что она говорила: «он погуливал», но не решился. Просто не повернулся язык. И, видимо, уже не решусь. —  В таком случае она будет категорически против моих отношений с Сашей, — усмехнулся я. — А кто она? — Искусствовед. Будущий. И она совсем другая. Непохожая на Катю. Нежная, заботливая, внимательная, чувствует меня. Добивается того, чего хочет. А мне её хочется любить и защищать, — я улыбнулся, вспомнив Сашу. — Мне она уже нравится. Но главное, что тебе с ней хорошо. — Да, это так. Но слишком эгоистично. — Все наладится, я уверен. — Спасибо, пап. **** Через пару дней, когда мы вернулись в Москву, до меня снова дозвонился Митя. Я был с Катей, она просила помочь ей с бумажными вопросами. Решил ответить, может, что интересного расскажет. Но если предложит тусовку организовать — это без меня, пожалуйста. Новый год я буду праздновать с семьей. — Привет, — ответил я. — Привет труженникам хоккея, — поздоровался Митя, — я к тебе по делу. Очень важному делу. На него даже не похоже. Обычно потрындит сначала про всякую ерунду, хоккей и прочее. А потом уже, если что нужно, и может спросить. Или ничего не просит, но это бывает редко. — Слушаю. — Вообще это не телефонный разговор, дело тебя лично касается, — сказал Митя. — Хорошо, в каком плане лично меня? — В прямом. Узнаешь. Ну и мне деньги нужны. — Так бы сразу и сказал, что за тайны Мадридского двора? — удивился я, — когда я тебе не давал. Раньше Митя часто просил в долг и по мере возможностей, он старался мне все возвращать. — В том то и дело, все серьезней, заработать хочу. — Что? В каком смысле? — если честно, даже не понимал, в какую сторону он клонит. — Короче, у меня есть кое-что, что тебе необходимо увидеть своими глазами. Это касается твоей жены. — Ты про Катю? — я чуть не выругался. — А у тебя есть другая жена? — удивился Митя, но он даже не подозревал, как попал в точку, только не жена, — Да тут у меня парочка интересных фото-сюжетов. Думал, тебя это удивит. — Я знаю об этом, — ответил я, неприятно продолжать разговор. Наша дружба умирала с каждым его словом. Была ли это дружба? — Но я полагаю, что об этом не знают другие, — ухмыльнувшись, заметил Митя. — Ну ты и сволочь, — я начал понимать, к чему он клонит, — ты только посмей! — Интересные, однако, заголовки могут получиться: «спортсмен или бизнесмен — кто круче». Или… — Заткнись, — сказал я, — как ты докатился до такого? Я думал, ты мне друг. — Ну, в общем, решай. Сумму я тебе скину смс-кой, — на последнюю фразу он не отреагировал. Я схватил стоявшую на столе кружку и зашвырнул её в угол кухни, она разлетелась на мелкие осколки. — Что случилось, Макс? — на кухню, услышав шум, прошла Катя. Показал ей пришедшую от Мити смс-ку. — Заработать он хочет, — Катя вздохнула, — а по-другому этот вопрос нельзя решить? Через полицию? — Надо подумать, — вздохнул я, взял веник и собрал осколки, — знаешь, я тоже не горю желанием, чтобы об этом все узнали. — Да это никому не нравится, — кивнула она. — Я решу эту проблему, — сказал я. Правда, пока даже не представлял как, — попросил только отсрочить Митю до нового года. — И зачем он тебе об этом сказал? Продал бы фотки прессе и всё, — Катя пожала плечами. — Я не знаю, — я выкинул осколки в мусорку, — может быть думал, что я не в курсе твоей измены. *** За постоянными тренировками и поддержкой физической формы, пока я не играл, декабрь пролетел довольно быстро. И Саша приехала на один день ко мне, когда я вернулся. Перед отъездом мы отправились за покупками и в магазине столкнулись с семейством Белова. Лена что-то увлеченно выбирала для дочки из игрушек, а Антон с тележкой вырулил к нам из детского отдела. — Я смотрю, вы уже вместе? — спросил он меня. Саша смутилась. Я не смог ничего ответить, только приобнял Сашу, чтобы она не волновалась. Хотя Антона она уже знала и только рада его видеть. — Хорошо, что всё налаживается, — кивнул Антон. Саша повернулась к другой полке магазина, что-то себе присмотреть, давая нам возможность поговорить. — Думаю, да. Ряд вопросов решить осталось, — сказал я Белову и улыбнулся, — собираюсь уговаривать подавать Катю на развод после Нового года. — А Катя как? — Боится меня отпускать, — сказал я, — хотя первая её реакция — катись на все четыре стороны. А тут просит до родов подождать. Не знаю, сложно. Но я хочу быть с Сашей. В последнее время мы и так редко видимся. — Непросто. — Да, но ничего, разберёмся. У меня вообще была сумасшедшая идея — поехать с Сашей на конференцию, раз завтра все равно в составе не буду, Знарок уже сказал. Но решил пока ее не смущать лишний раз. Официально я еще не свободен. Белов улыбнулся и посмотрел на меня. — Чего? — Да представил спящего Чудинова на конференции. — Да ну тебя, — рассмеялся я, — Мы Новый год отметим вместе. — Планы грандиозные? — Да какое там, в Череповце после двенадцати встретимся. Сам Новый год всё равно с родителями. — Ладно, расскажешь потом, — кивнул Антон и вернулся к Лене, а я нашёл Сашу в продуктовом отделе. *** После январского выезда встретился с бывшим другом. Я не подозревал, что Митя окажется таким скотиной. Хорошенько вмазать ему хотелось, но не в людном месте же. И это ещё почти никто не знает, что Катя беременна. Отдал ему деньги, забрал фотки и флешку. — Я могу быть спокоен, что у тебя копий не осталось? — Мне скандалы тоже не нужны, — заверил Митя. — Я просто не могу понять, почему так? — спросил я. — Маринка от меня к тебе ушла тогда, — ответил Митя, — не так болит уже, но отомстить хотелось. Мог бы и сразу в прессу, но рисковать не стал. Очень удачно все вышло. Хотя и месть это не совсем нужного разлива, но деньги мне сейчас нужней. — Этого я не знал, — развел руками. Я в его глазах оказался плохим другом. Странно, что он столько лет продолжал со мной общаться. Видимо, исходя из личной выгоды. Жаль, что я этого не заметил раньше. *** Вернувшись в Питер, хотел скорее приехать к Саше. Мы не виделись две недели. В Новогоднюю ночь, я, как и обещал, приехал к ней с соком и цветами. Пришлось без алкоголя, игра уже через два дня. Она вышла к моей машине, где мы могли спокойно пообщаться. Хотел купить петард и запустить пару салютов, но я решил пока оставить это, ограничившись хлопушками и бенгальскими огнями, которые мы сожгли во дворе. Улыбались, как дети. Забавно, но нас «спалила» Сашина племянница Юля, которую я видел в августе. Хорошо только то, что мы в этот момент не целовались. Но нынешние дети настолько прозорливые, что не удивлюсь, если Сашу допросили с пристрастием. Нашу маленькую тайну уже так просто не сохранить. На вечер и ближайшие пару свободных дней у меня большие планы. Саша написала сообщение, что ждёт. Заехал купить вкусностей к ужину и специй для глинтвейна. Кто-то из соседей открыл дверь подъезда, и я поднялся пешком на Сашин третий этаж. Все хорошие моменты, что случились с начала этого года — связаны с ней. Ну и игра в Риге, где шайбу забросил. Скорей бы увидеть любимую, много о чём необходимо рассказать. Позвонил в дверь, Саша открыла сразу, ждала. Кажется, теперь я дома. — Привет, — она расплылась в улыбке, — я скучала. — Я тоже, — прошёл, поставил пакеты в коридоре и заключил в объятья мою хрупкую маленькую Сашу. Не знаю, сколько времени мы так простояли. — Проходи уже, — проговорила Саша, хотя сама уткнулась носом в мое черное пальто. — Кто-то сам меня не пропускает, — улыбнулся я. — Прости, — Саша отошла, я снял пальто, повесил его в шкаф. Саша прошла на кухню. Отметил, что на ней было очень милое домашнее вязанное фиолетовое платье и мягкие тапочки. Принес пакеты на кухню. — Я с дороги сразу к тебе. Схожу в душ и помогу тебе с ужином, — сказал я. — Отлично. — А потом сходим в кино. — В кино? Макс и в кино? Я не ослышалась? — удивилась Саша. — Знаю один маленький уютный кинотеатр, где показывают ретро фильмы, и даже попкорн продают. — Звучит заманчиво, — улыбнулась Саша, а я наклонился и поцеловал её. Всего пятнадцать дней, а так соскучился. Но лучше бы я не выпускал её из своих объятий, никуда не уходил, и может быть, тогда она не ответила на звонок моей матери. Я не ожидал, что мама может так поступить. Её странная и отчаянная попытка вернуть меня к Кате. — Макс, это правда? — спросила Саша, когда я вышел из ванной, натянув домашние штаны и футболку. Она сидела на диване в комнате, её плечи мелко тряслись, в руке она сжимала телефон. Глаза стали тёмными и влажными, искорки радости, которые появились при встрече — исчезли. — Что правда? — спросил я, как идиот, не понимая, что происходит. — Мне мама твоя звонила… Просила не лезть и не рушить семью. У тебя жена ждёт ребёнка, на четвертом месяце. Я остолбенел от услышанного. А Саша смотрела на меня, и я видел боль в её карих глазах. — Саш… — Только не смей мне говорить, что я что-то не так поняла, — голос дрожал, она силилась не сорваться. — Саша… — А ты обещал… Что я не буду второй. — Послушай меня, пожалуйста. Я не нарушал своего обещания, — только как она мне теперь поверит? Да. Я не нарушал одно из своих обещаний. А вот то обещание, в котором я говорил о том, что в наши отношения не будут лезть другие — это невозможное обещание. Идиот. — Уже послушала историю по телефону, не хочется больше… Только сейчас понимаю, что пыталась до меня Вика донести. Разберитесь сами. Без меня, — она встала, вздохнула и подошла ко мне, — пожалуйста, уйди. — Саша, послушай! Да. Катя беременна, но она сама не знает, чей ребенок. Мой ребенок, или не мой — я с Катей не останусь, я не верю ей больше. — А мне от этого легче должно стать. Максим, ты себя слышишь? Ты сам сознался в том, что виноват, — Саша испытывающе смотрела на меня. От её взгляда хотелось провалиться под землю. Я хотел сказать, но она продолжила, — и как мне теперь поверить тебе? — Саш, я не хочу тебя терять! — я подошёл к ней и обнял за плечи, — ну сама подумай… Ты отреагировала бы по-другому, скажи я тебе об этом? Прости, что скрыл. Я не хотел тебя впутывать в это, пока вопрос не разрешится. — Может быть и по-другому. Ты хотя бы не скрывал и не обманывал. Оставь меня, пожалуйста, пока… Пока вы не разберетесь, — она повторила свою просьбу и сдернула мои руки со своих плеч. Понимал, что сейчас ей необходимо побыть одной. — Но только пока, — вздохнул я и нехотя поплелся собираться. Я не хотел уходить, понимал, что нельзя. Но и сделать ничего сейчас не мог.