Треугольники

Оберегаемый мною мир дал трещину. Я надеялся, что всё ещё можно спасти. У меня в голове никак не укладывалось — как мама могла влезть в наши отношения с Сашей? Да, она узнала о Саше, но чтобы за моей спиной, чтобы думать о том, что ее сын способен на «поматросить и бросить?». Хотя да, видимо, с её стороны это выглядело именно так. И Саша. Да… Я боялся, что однажды это произойдет. Что она узнает. На что только рассчитывала мама такими своими действиями? Я для себя уже всё реши. Да и у мамы был пример перед глазами — дядя мой. А Сашу, видимо, придется добиваться заново. В области сердца больно кольнуло, когда вспомнил момент расставания с ней. Верил, что ненадолго. Я набрал номер мамы. — Привет, дорогой, — её голос веселый и бодрый. С места в карьер, мне терять уже нечего. — Мам, зачем ты это сделала? Почему за моей спиной и так Саше информацию преподнесла? — я старался говорить спокойно, но получалось плохо, старался не повышать голос. — Максим… — Мне Саша все сказала. Мам, ты могла бы со мной поговорить? Ты не подумала о том, что этот человек может быть мне больше, чем просто «поматросит и бросит», — я уже ненавидел последний фразеологизм. — Ты слышал наш разговор, — сказала мама. — Да, слышал. А отец тебе ничего не говорил? — спросил я. Он, в прочем, и не должен. — Нет… Я была у Кати в Москве, ей снова плохо, её положили на сохранение. Катя попросила помочь ей с этой ситуацией, — мама начала оправдываться. — И поэтому ты не придумала ничего лучше, чем позвонить Саше. А номер взяла, пока я дома был, да? — Максим, у тебя жена, ребенок родиться должен скоро. А ты беспокоишься о каких-то связях на стороне. Слово «ответственность» тебе ни о чем не говорит? — мама впервые за время разговора повысила голос. Ну, все, я уже не мог держаться. Мама, прости. Но ты не желаешь слышать, что Саша важна для меня. Она не пустой звук. Она значимый человек в моей жизни. И тоже умеет чувствовать. — В таком случае Катя тоже не знает, что такое «ответственность» перед мужем, — я выдохнул. Внутри всё клокотало. Нелегко передавать свои эмоции через сети мобильной связи. — Что? — удивилась мама. — Она изменила мне. Скорей всего, ребёнок, которого она носит — не мой. Катя просила никому не говорить, прости, я не думал, что это будет касаться и родителей. И вот теперь об этом знает Саша. О том, что Катя беременна. И думает, что отец я. А ты, ничего не зная, всё ей рассказала. — Почему «скорей всего»? Катя не знает, чей ребенок? — мама вздохнула. Если бы я ее видел сейчас, то она наверняка бы схватилась за сердце. — Я приеду на выходных. Но перед этим заеду к Кате. — Погоди, у тебя же игры? — спросила мама. — Отпустили пока, в состав не прохожу, — соврал я. На самом деле на одной из тренировок сильно потянул плечевой сустав, и врач рекомендовал некоторое время не играть. Травма, хоть и несерьезная, но неприятная. К плей-офф очень хотел снова надеть коньки. К тому же, что травму получил, пока тренировался в зале, это обидней всего. Задумался и неправильно рассчитал нагрузку. Теперь на руке от предплечья до локтя натянут суппорт. Под рубашкой его не видно. Первое время не мог даже пошевелить ею, мучила сильная боль. Не говоря уже о чём-то другом, вроде фирменного щелчка от синей линии. *** В Москве, не теряя времени, сразу поехал к Кате в больницу. Хотя видеть её у меня не было никакого желания. В потайном кармане куртки лежал конверт с фотографиями, который я забрал у Мити. Несколько снимков, где Сергей и Катя целуются в Вене на улице. А я думал — будет что интересней. Даже с датой фотосъемки — конец сентября. Выглядела Катя вполне счастливо. Почему решила вернуться ко мне? Искала бы утешение в объятьях Сергея. Ответ, по сути, прост — по статусу продолжала изображать любящую жену. Я вздохнул, вспомнил сам, как сложно сказать правду, а в итоге это сделали за меня другие. В дороге читал документы о разводе. Нас разведут, только если Катя даст свое согласие, это же касается и теста на отцовства. Я буду на последнем настаивать. А так — только спустя год после родов. Хоть трижды она бы изменила*. Суд защищает права беременной женщины. Так что эти фотки мне даже ни чем не помогут, я хмыкнул. Разве что в прессу не попали. В этот раз Катя лежала в одной из лучших Московских клиник. «Лежала» не значит, что прямо вот постоянно лежала, как я сначала думал. Слава богу, нет. Она и гуляла, и сама в столовую ходила. Хотя ей могли приносить еду в палату. Думал, больше жалоб будет по поводу питания, но на удивление, как раз нет. Она ещё и работать умудрялась — через интернет. В этом вся Катя. Узнав об этом — закатил глаза. Мы прогуливались по приятному и просторному парку у поликлиники. Я больше слушал, чем разговаривал. — Спасибо, что приехал, — сказала Катя. — Ну как я мог, — пожал плечами. — Я просто думала, ты вместе живешь со своей… — Катя вздохнула. — Кать, странно задавать такие вопросы после того, что вы с мамой придумали, — бесит, что она опять строит из себя невинную овечку. — Ты о чём? — не поняла моя жена. — Ты же сама просила мою маму помочь разобраться с ситуацией! — напомнил я. — Об этом, — вздохнула Катя, — мне на самом деле было очень тяжело, у меня был стресс на фоне болезни, рядом только твоя мама. Вот я и попросила её мне помочь… Да, я знала, что она могла что-нибудь сделать. Но я понятия не имела, какими способами твоя мама собралась действовать. Или что… хочешь сказать, сработало? Она хоть послала тебя? Я даже сказать ничего не мог от переполнявшего меня внутри чувства… мерзости к Кате. Я никогда раньше не испытывал таких эмоций. Как же мерзко и гадко поступить так за моей спиной. — Не твоё дело, — почти прорычал я. — Значит, послала, умница девочка, — Катя ухмыльнулась, получая удовлетворение. Всё легко прочитала по моему лицу, а надеть маску непроницаемости в этот раз у меня не получилось, слишком по живому. — Не думай, что я останусь с тобой, — чётко сказал я. — Я была бы дурой, если бы надеялась на это, — Катя покачала головой. **** Сергей ждал меня внизу в кафе, недалеко от здания своего офиса на одной из московских улиц, которая вечно торчит в пробках. Если жаль времени, то по ней лучше ходить пешком. Коротко кивнул мне, когда я снял пальто и повесил его на вешалку рядом со столиком. Кафе не элитное, с умеренными ценами, и простым, но интересным интерьером в виде камбуза на корабле, но с отдельными деревянными столами. По стенам развешаны шлюпки, нарисованные иллюминаторы. — Как Катя? — спросил он и попросил у подошедшего к нам официанта какое-то блюдо с морским названием. — Кофе здесь дают? — настороженно спросил я, официант кивнул и ушёл выполнять наш заказ, ответил Сергею, — хорошо, даже работает. — О чём ты хотел поговорить? — спросил Сергей. — О Кате. Почему она не отпускает меня, не уходит к тебе, — я посмотрел на Сергея, пытаясь понять его чувства и эмоции. Я помню, он говорил, что любит Катю. Ей же будет лучше, разведись она со мной. — Я её об этом же спрашивал. Темнит, уходит от ответа, говорит — после родов. Хотя, по-моему, сейчас — самое время. Потом будет ребёнок и другие проблемы. Если, конечно, вы не передумали разводиться. — Я не передумал, — сказал я, — Катя, может она не хочет… Но это странно. С чего ей свое решение менять. Однако, мне она тоже сказала — только после родов. Официант принес мой кофе и заказ Сергея. Перед встречей я пытался продумать наш разговор. И во всех случаях Сергей получался правильным типом, а я последней сволочью. Почему-то не берётся в расчет то, что Катя мне тоже изменила. — Ты не оставишь её одну? — спросил я, хотя вопрос звучал несколько глупо, Катя по-любому одна не будет, у нее куча родственников. Но, конечно же, речь не об этом. Ухожу я. Со стороны это выглядит всегда мерзко, когда муж оставляет жену одну с ребёнком на руках. Но и вместе будет только хуже. — Только если она сама захочет быть одной, — сказал Сергей, — я поговорю с ней еще раз, надо будет — и с родителями. И знаю, о чем ты беспокоишься. Но почему-то уверен, что ребёнок мой. Сергей слегка улыбнулся, спокойно и уверенно, без намёка на какую-либо злость. Я его и понимал и не понимал. Моими первыми мыслями были — ребёнок точно мой, я был просто уверен. И ведь как забавно, мы с Сергеем были уверены, что станем отцами, но вот Катя абсолютно не знала, от кого малыш. По закону подлости, что ли, думал, что отец — точно я. Только сблизился с Сашей, не сказал Кате об измене, натворил всего. И страх потерять Сашу, который остается до сих пор. Мне в последнее время часто снилась наша последняя встреча. — Хорошо, — сказал я, и вдруг кое-что промелькнуло в моей памяти, — я вспомнил, Катя до родов намеревалась повышение получить. В ноябре пересекался с её начальством, крепкая такая семейная пара, начальник её ещё и акционер хоккейного клуба Динамо. Может быть дело в этом. — Да ну, если бы ты в Динамо играл, был бы другой разговор. — Ну, по крайней мере, повышение может быть причиной. Брак — как показатель надежности бизнес-партнера, я не знаю, — вздохнул я. — Может быть, но мне она ответила, — Сергей качнул головой, я понял, что он имел в виду. — Думаю, она все еще тебя любит, — я допил кофе, расплатился, собрался и ушел. *** С осени не был в гостях у Антона, и так надоедаю ему на тренировках и играх. Лена про развод всё знала, не осуждала, но и не поддерживала, оставалась в стороне от наших мужских разговоров. Как обычно, сидя за кухонным столом, когда вкусности, приготовленные Леной, съедены, рассказал Антону, как я поговорил с Сергеем. Про временное расставание с Сашей он уже знал, позвонил другу почти сразу после того, как поговорил с мамой. Но вот просто встретится, чтобы не на бегу, и не по работе, пока ни разу не получалось. — Слушай, я тут с Сашей столкнулся на днях. Шла, думала о чём-то своем, меня не узнала, или не увидела. Я её окликнул. Она поздоровалась со мной, мы немного поговорили. Я встрепенулся и даже стукнулся коленкой о столешницу, всё это время полусидел на диване в расслабленном состоянии. — О чём, как она? — О вас, конечно, просил понять тебя, дурака, и не сердится слишком. Никогда бы не подумал, что попрошу о таком. Но… — Антон пожал плечами, — Саша грустит. С виду, может и незаметно, улыбнулась мне при встрече, но грустит, это чувствовалось. Может это от того, что я знаю вашу ситуацию. Я закрыл глаза. И сразу увидел её. Хотя очень хотелось увидеть её настоящую. — Но вообще, никогда бы не подумал, что буду бегать за твоими любовницами, — Антон попытался пошутить. — Ладно, ты же знаешь, что Саша для меня не просто любовница, — вздохнул я. — Я там тебе одну песенку скинул, споешь Саше, когда помиритесь. Прямо про вас написана, да ещё и автор-исполнитель твой тезка. А песня — «Александра» называется. Я впервые за долгое время рассмеялся. Белов, ищущий серенады в интернете — это что-то новенькое, ломающее стереотипы в корне. Антон понял, видимо, почему я смеюсь. — Да с женой на концерт ходили, а там Леонидов про «Александру» пел, вот я и подумал про вас. Уж не знаю, что ты там себе представил! — Из «Москва слезам не верит»? — вспомнил я единственную песню про Александру, которую я знал. — Не, не та, совсем другая! — Ну, тогда ладно, — я поблагодарил Антона за поддержку. Песню, связанную с Москвой как-то совсем слушать не хотелось, включил плеер, решил сразу же и послушать. Когда я вижу Александру, сердце бабочкой порхает в груди. И если небо упадёт на землю, то останусь я невредим. Ах, Александра, Александра, Александра, не уходи. Хочу в глаза я Александры, как в озёра, с головою нырнуть, И на груди у Александры мне хотелось бы навеки уснуть. Ах, Александра, Александра, Александра, ну скажи что-нибудь. Слушая текст, улыбался и смеялся, Белов попал в точку, про диету и дракона особенно насмешило. А если вдруг ты выйдешь в море — я пройду с тобою сто морей, А если сядешь на диету — буду есть с тобою лук-порей. Ах, Александра, Александра, Александра, будь же моей! Хотел бы встретить я дракона, изрыгающего море огня, И у любимой под балконом зарубить его средь белого дня. Чтоб Александра, Александра, Александра полюбила меня. — Ну, что, оно самое? — спросил Белов. — О да, про дракона особенно зачётно, — сказал я, хихикнув, вспомнил нашу стычку с Вадимом. — Ну, тогда удачи, — подмигнул мне Белов. *** На тренировке перед игрой смеялся и улыбался, чего со мной давно не случалось. Хафи — мастер шуток и подколов, в основном с ним тренировался, иногда и с новеньким ставили, Артёмом Зубом. Неплохой парниша, только в СКА еще до конца не освоился. Неделю уже тренировался с командой, на льду, но это не совсем то. Как же я соскучился по хоккею. К серии с «Витязем» я еще не оправился до конца, в состав ставить не рисковали. Хотя я рвался, боялся, что не успею закрепить себе игровое место в плей-офф. Что будут играть только не травмированные ребята. Ведь как известно, коней на переправе не меняют. Первый круг пришлось смотреть с трибуны зрителя. Соскучился по ощущению игры, сильный соперник, азарт, полный «Ледовый», подгоняющие вперёд любимую команду — вот это вдохновляет на победу. В такие моменты все житейские неурядицы отходят на второй план, но и о чувствах тоже приходится забывать, особенно если с ними не всё в порядке. Закрывать их в себе, контролировать. Малейшая ошибка — промах, штрафной круг. Чем меньше промахов, тем больше времени на отдых перед следующим кругом. В последнее время я и жил только игрой. Хоть и не играл, но был с командой. Первая длительная изнурительная серия плей-офф выжимала все соки из ребят, соперник давил, был беспринципным, жесткий трафик, борьба за шайбу на каждом пятаке. Постоянно какие-то мелкие травмы — то шайба попадет, то кого-то клюшкой стукнут. Толчки, нервы на пределе, вспышки драк. Игра на выживание. Каждой команде хочется пройти вперёд. Сложней играть на выезде, там еще и трибуны соперников давят. Первый круг мы прошли, игра складывалась в нашу пользу, силы оставались. Но соперник ещё не определён. ******* Когда закончился первый круг плей-оффа, собрался заехать к Сашей. Может, после её встречи с Антоном спокойней поговорим. Я дожидался вечером Сашу, поставил свой «Мерс» недалеко от её парадной. В машине тихонько играла музыка: Мы можем стать с тобой сумасшедшими. И нас разместят с тобой в разных палатах. А может мы с тобой как два гения. Как будто два Нобеля лауреата. Мы можем стать с тобой океанами. И нас разделят с тобой материками. Мы можем стать с тобой вечно пьяными. А может мы ангелы над облаками. Мы вдвоём, вокруг Солнца, на Земле день за днём. И под ярким самым и под дождем вдвоём. Все на свете вместе переживем. И когда-нибудь в один день умрем, мы вдвоём*. «Все на свете вместе переживём. И когда-нибудь в один день умрём, мы вдвоём». Не знал, кто поёт, но об этом мечтают все влюблённые. И я надеялся, что. Сам себе улыбнулся. В последнее время поддаюсь слишком романтичным настроениям. Не смотря на временное расставание. Реалист во мне умер, когда я познакомился с Сашей. Песню начал для неё учить. Я даже Кате ни разу не играл на гитаре, только на общем вечере клуба. Закрыл машину, отправился в сторону парадной Саши, по времени она уже должна возвращаться с работы. Я попробую ещё раз с ней поговорить. Оправдываться не имеет смысла, да. Уповать на то, что ребёнок может быть не моим, в наших отношениях — бессмысленно, я был дураком три недели назад. Сашина обида на меня вполне справедлива. Я надеялся, что за эти три недели она немного остыла. Хотя я понимал то, что она имела в виду под «пока не разберетесь» именно развод. Но я слишком скучал по ней. Был готов к любому повороту событий на встрече с Сашей — получить десяток пощёчин, услышать всё, что она обо мне думает, но не был готов к тому, что увидел. Мне прилетела другая пощёчина, даже не пощёчина, а удар под дых, когда я его увидел с Сашей. Вадим шёл рядом с ней. Обнимал её за плечи и что-то говорил. Со стороны я даже вспомнил, как когда-то мы перед Вадимом с Сашей разыгрывали сцену влюблённой пары. Но почему именно он. Я просто стоял и смотрел, как он её обнимает. Они меня не видели, и мне это на руку. Мне, казалось, я сплю, и это дурной сон. Хотелось проснуться, и чтобы Саша успокаивала после кошмарного сна. Но нет. Вот видимо и мой реалист воскрес. Если бы Вадим её поцеловал, то я бы убил его, так чувствовал в тот момент. Но нет, он её обнял, что-то сказал на прощание и ушёл, так меня и не заметив. Саша слегка улыбнулась и отправилась домой. А я не стал её догонять и устраивать сцены ревности. Зачем? Любовь выражается не этим. «Какое я имею на это право», — я вспомнил слова Вадима же. Да, я люблю Сашу, но я еще не выполнил все обязательства перед Катей. Я не знал, что значила для Саши эта встреча с Вадимом. Крепко сжал кулаки, выдохнул, вернулся к своему автомобилю и уехал. Все выясню потом, впереди была одна четвертая финала конференции.