Кукловод

С стуком резким полночным незваным, На себя самого непохож, Возвращается гость долгожданный, Пробуждая сердечную дрожь.

Незнакомец. Бет с ужасом взирала на стоящего на пороге своего дома незнакомца через окно. Он настойчиво стучал в её дверь и явно не желал уходить. Она не знала, чего ей хочется больше — спустить его с лестницы или самой спрятаться подальше. Незнакомец был явно нищим, поскольку рваные лохмотья свисали с него, а сам он был похож на недельного пропойцу. Грязные, немытые и нечёсаные космы струились вдоль лица, а ещё Бет была уверена, что от него несёт, как от трупа. — Открой, Бет, это я, Граф… — Бет замерла от услышанного. «Не может этого быть! Граф же в лапах Инквизитора! Навряд ли он его отпустил». И в этот момент незнакомец повернулся лицом к окну. Лицо. На грязном лице, занавешенном не менее грязными космами, очень странно и неестественно смотрелись разноцветные глаза Графа. Бет с удивлением взирала на бело-голубой глаз, который сейчас напоминал глаз Инквизитора, в то время как другой, карий, принадлежал отцу Графа, Мастеру. И всё же Бет приоткрыла дверь и осторожно выглянула на улицу. — Бет, это я… — Если ты Граф… то отвечай, что с тобой случилось в первый вечер в моём доме. — Она не собиралась верить ему просто так. Кто его знает, вдруг это Инквизиторский шпион? Мужчина глубоко вздохнул: — Ты спасла меня, когда я оказался в помойке, затем ты обернула меня в платок и унесла домой. Первое, что я увидел в комнате, был твой муж Отто. Затем ты вымыла меня, вытерла, одела в сиреневый костюм и накормила имбирным печеньем. Это был он, её дорогой Граф. Сомнений больше не осталось. Бет пошире распахнула дверь, втащила Графа внутрь и поскорее закрылась. И только там, в тёмном коридоре, она крепко прижала мужчину к себе и поцеловала его в грязную нечёсаную макушку. Она была просто счастлива его возвращению. И неважно, что от него действительно ужасно пахло. Граф почувствовал, что Бет едва держит себя, чтобы не расплакаться. Он тоже обнял её в ответ. Сейчас он чувствовал себя спокойно, словно и правда вернулся домой к родителям. — Мой Отто… и твой отец… — Я знаю, Инквизитор показал мне их, — отозвался Граф. — Они живы? — Бет умоляюще посмотрела на него. — Когда я был там, да, они были живы. Отто пытался угрожать Инквизитору, когда увидел меня. — Какой же он дурак… — тихо всхлипнула Бет. — Я надеюсь, что с ним всё будет в порядке. Спустя некоторое время Граф тщательно вымылся, переоделся и сел на диван, пока Бет хлопотала об ужине. Жиденькая каша показалась его измученному организму райским деликатесом, так он был голоден. Бет постелила ему в гостиной, на продавленном диване. И едва голова Графа коснулась подушки, как он тут же провалился в тяжёлый сон и совсем не почувствовал, что Бет укрыла его рваным пледом и села рядом, гладя его по голове и напевая ему что-то. Граф. В чужом спящем мужчине всё больше угадывался Граф. И чем дольше Бет смотрела на него, тем больше убеждалась в этом — сквозь тело бродяги проступали черты Графа. Всё быстрее на лице неизвестного таяли его черты, уступая место лицу куклы, какой Бет её запомнила. Белёсые волосы выпали. Брови почернели. Вылезла треугольная бородка, чужие искалеченные губы уступили место пухлым губам Графа, а по обнажённой груди расползся скользкий металл механической руки. Только вот рубина в груди больше не было — вместо него виднелся уродливый красно-бордовый шрам. Бет тяжело вздохнула, вспоминая душераздирающую пляску смерти в небе над Аахеном. Теперь она догадывалась, за что поплатился Генрих. Ведь это наверняка его вина. Это он вырвал сердце Графа. И всё же Бет была очень счастлива, что её друзья живы, а сам Граф вернулся к ней. Пусть и в чужом обличье.