Кукловод

Бьётся ночь в раскрытое окно. Не то радостно, не то совестно: Держит власть в руках уже давно, Но от этого больше горестей.

Газета. Инквизитор потушил дотлевающую сигарету и отшвырнул жёлтую потрёпанную газету на стол. Надо же! Эти несчастные писаки уже окрестили сегодняшнее «представление» с Генрихом в главной роли «кукольным театром Смерти». Инквизитор усмехнулся. Портрет на первой странице изображал его самого, в капюшоне и с косой, обрамление из похоронных завитушек красиво обрисовывало его зловещий образ. «Осталось вырезать и повесить в рамку», — ядовито улыбнулся Инквизитор. — «Будет роскошно смотреться в моём кабинете». Он прошёлся по комнате, присел обратно в кресло, откинул голову, закрыл глаза. Его интуиция никогда его не подводила. Интуиция. Внутреннее чутьё подсказывало, что Граф не мёртв. Да, физическое тело его было разрушено, рубин раскрошился, но это, скорее всего, не означало конец для него. Инквизитор знал, чья душа покоилась в этом теле — а значит, наверняка стоит ждать гостей. Он вздохнул — поскорей бы уже всё это закончилось. Скорее бы он сам стал физическим телом, которое не нуждается в крови и смерти других. «Мастер близок к помешательству. Ведь знал же, что Генрих — пустышка, да и что побежит жаловаться. Нет, не уехал из города. Наверняка его предупреждали. Зачем остался? Не успел? Нет, вряд ли. Граф. Вот причина, по которой он всё ещё здесь. Он не бросит его, слишком сильно связан с Графом». Отто в темнице. Конечно, он не враг Инквизитору, но исправно мельтешит под ногами. Убрать бы его, как мешающую занозу. «Ничего, это подождет. Он всё равно уже не жилец. Я ему ещё с восстания припомню». Граф объявится обязательно. Инквизитор знал — это вопрос времени. «Где его искать? Куда он пойдёт? Знаю, знаю…» — Фобос! — Резкий приказ заставил мирно дремавших на спинке кресла воронов разлететься в разные стороны. Инквизитор встал. — Да, ваше сиятельство? — Воспитанник уже стоял за спиной. — Девчонка Бет, дочка Браншвайгеров. Помнишь её? — Да, ваше сиятельство. Помню. — Зелёные стёкла очков чуть блеснули в полумраке. — Проследи за ней. Куда ходит, с кем общается, что делает. Не мне тебя учить. — Да, всё будет сделано, ваше сиятельство. — Больше всего меня волнует Граф. Если придёт к ней — пулей ко мне. — Инквизитор открыл окно, впуская ветер и дождь в залу. — Да, господин. — Ступай. — И Фобос растворился во тьме. Окно. В раскрытое окно летели крупные капли дождя, ударялись о доспехи и наручи и горькими от дыма, медленными слезами стекали вниз. Всё вокруг было серым с вкраплениями чёрного. Его цвета. Инквизитор подставил лицо дождю — он помнил этот город цветущим и ярким, полным надежд и мечтаний. Таким счастливым и беззаботным. Ровно до того момента, когда он пришёл к власти. Свергнуть предыдущего бургомистра было не сложно. Инквизитор хорошо помнил, как вошёл в залу приёмного дома, который сейчас лежал в обгоревших руинах. Просто вошёл — а человек, сидевший в кресле, увидел его глаза — мёртвые, острые, как лезвие, и сполз от страха на колени. А дальше он трясущейся рукой подписывал бумаги, скорее скидывал в чемодан свои вещи. Инквизитор не помнил, что сказал ему тогда, да это было и неважно. И как только он сам сел в кресло управляющего — весь город словно выцвел. Обуглился, укутался дымом заводских труб. Инквизитор вздохнул, опустился на подоконник, свесив ноги. Закурил. «Иногда мне кажется, что кто-то изощрённо издевается надо мной». — И Инквизитор спрыгнул вниз, не раскрывая крыльев. Ветер тут же безжалостно ударил его в грудь, принялся играть с ним, словно жестокий человек с хрупким кукольным телом. Потоки дождя хлынули на него со всех сторон, грозя смыть его с лица земли. Но Унхайлигу нечего было бояться. Он уже заплатил за свои силы.