Кукловод

Заброшенная тишина Под царством суеты и гама Скрывает щупальцами сна Остатки тайны в недрах хлама.

Комната. Они всё шли и шли по узкому коридору, едва не задевая потолок головой, до тех пор пока Бет не скрипнула дверью и они не протиснулись в маленькую комнатку, заваленную всяким старинным хламом. — К сожалению, я не могу здесь остаться, я должна идти, — тихо сказала Бет. — Но я буду каждый день приходить к тебе и приносить еду и новости из города. Согласен? — Кто-нибудь ещё знает об этом убежище? — Граф медленно окинул помещение взглядом. — Только те, кто организовывал восстание. Здесь был их тайный штаб. Густав навряд ли сюда придёт, мой муж в темнице. Есть ещё Оливер, но он хорошо запомнил урок Инквизитора, не сунется. — Значит, я пока в относительной безопасности, — заключил Граф. — Если я не смогу прийти, знай — меня схватили. Тогда забудь о нас, выбирайся отсюда и беги из города. Поезд до Охтрупа ходит каждый день в шесть вечера, там точно безопасно. — Дождавшись от Графа кивка, Бет обняла его на прощание и скрылась за дверью. Он остался один. Переживания. Переживания последних дней тут же навалились на него. Граф давно не чувствовал такой всеобъемлющей тоски по родному дому, тесной зелёной лавке, отцу. Больше всего он хотел сейчас оказаться именно рядом с отцом, в его объятиях. О, конечно, Граф любил своих друзей, но никто не мог заменить ему Мастера. «Как же я скучаю… но узнает ли меня теперь отец?» Граф больше не был куклой. Он боялся, что умрёт раньше, чем успеет спасти отца, ведь человеческое тело было едва ли не таким же уязвимым, как и фарфор, из которого он был сделан когда-то. Повреждённые суставы мучительно ныли, перенапряжённые мышцы бессильно дрожали, не подчиняясь, а уж о том, что будет, если Инквизитор ранит его, и думать не хотелось. Граф походил по помещению, поразбирал мусор, валявшийся тут в огромных количествах. Вся комнатушка была завалена ненужным хламом. Хлам. Чего тут только не было — старые коробки, полные доверху каких-то деталей и винтиков, горы исписанных кривым почерком бумаг, чертежи, пыльные книги по механике, металлические обрезки. И посреди всего этого великолепия — огромный предмет, завёрнутый в грубую чёрную ткань. Графу вдруг захотелось посмотреть, что скрыто там, внутри. Пробраться к предмету оказалось непросто, и сначала пришлось отодвигать в сторону многочисленные коробки, перекрывавшие дорогу к желаемому. Наконец Граф разгрёб завал и ловко сдёрнул чёрную ткань с предмета. Первое чувство, что он испытал, глядя на гладкий металл тяжёлых медных крыльев — восторг. Он с удивлением и трепетом взирал на замысловатую конструкцию и не мог поверить в то, что это сделано рукой человека. Тонкие пальцы скользнули по острому краю коричневого пера, в немом благоговении замерли на очине. Невероятно! Крылья. Он аккуратно вытащил два медных крыла из горы хлама и разложил их на полу, раскрывая полностью. Крылья крепились на ремнях, а те, в свою очередь, вдевались в кожаный жилет, уже пристёгнутый к одному из крыльев. Старая потёртая кожа ясно давала понять, что конструкцией неоднократно пользовались. Медные перья-пластинки ровным рядом лежали друг за другом, замыкаясь на большой механический сустав, помогавший крыльям раскрыться. Тонкие спицы, символизирующие кости, были заляпаны чем-то бурым и оплетены гибкими проводками. Одна была сломана, уродливо вылезая в разные стороны. Граф внимательно осмотрел повреждённый механизм и пришёл к выводу, что тот действует по тому же принципу, как работала его рука. В жилете был вставлен небольшой двигатель, но в столь заброшенном виде он не работал. Требовалась чистка, смазка и замена некоторых деталей. Две пружины, поднимающие крылья, тоже были лопнувшими. «Жаль, что Отто в темнице… Надо попросить Бет, чтобы она принесла мне маслёнку и инструменты». Неужели был человек столь же талантливый, как и его отец? Чьи это крылья, кто создал их? Граф осмотрел пластины. На одной из них у основания крыла стояла почти незаметная гравировка, выполненная витиеватым почерком, точно таким же, какой Граф видел на бумагах чертежей. Оставался только один вопрос — кто такой Хаймлихес?