Кукловод

Жар огня подбирался к ногам. Небо серое скрылось за дымом. В пасть огню я друзей не отдам! Ангел в небе пронесся родимом.

Рассвет. Рассвет только занимался над городом — сизо-серые облака медленно и уныло текли по свинцовому небу, смешиваясь с дымом из заводских труб и теряясь, растворяясь в них. Собирался дождь, но он всё никак не мог разразиться солёными слезами. Внизу на площади шумели люди, желая посмотреть на казнь. На голых камнях тёмнели уже разложенные дрова на костёр, ломаной пирамидой возвышающиеся над людьми. Толпа урчала, переговаривалась, ожидая приговорённых, которых вот-вот должны были привезти. Маленькие дети, нищие и грязные, сновали между тесно стоящих людей, толкались локтями, дрались, кричали и смеялись. Для них казнь была весёлым развлечениям, для других это была возможность урвать вещи сожжённых, а третьи стояли здесь просто из любопытства. Ожидание. Бет стояла здесь, среди бурчащих людей, ожидая, когда же привезут на растерзание ее мужа. В руках она нервно теребила маленькое зеркальце. С его помощью она должна была просигналить Графу, ждущему своего часа на одной из крыш города. К сожалению, он был далеко от площади и не видел, что происходит, а потому надеялся только на Бет. А она не собиралась его подводить. — Везут, везут! — крикнул кто-то. И всё внимание тут же обратилось на дальний конец площади, по которой унылая лошадёнка тащила полуразвалившуюся телегу. Вдоль телеги шли стражники Инквизитора. Казнимых было с десяток. Все они были измождены и усталы. Одетые в рваные лохмотья тюремных роб, повесившие головы, нечёсаные и грязные, как и всё вокруг них. Негромко бряцали кандалы и сбруя лошади. Бет с ужасом смотрела на своего мужа. Балкон. Сам Инквизитор стоял на балконе, наблюдая за волнующейся толпой. По узкому проходу лошадка дотащила телегу до кострища. Толпа зашумела, заревели женщины, когда один из стражников сдёрнул казнимых с телеги и снял с них кандалы и одежду. Инквизитору доставляло удовольствие наблюдать только за одним из них. Отто, его давнишний враг. До остальных же Унхайлигу совсем не было дела. Они провинились за незначительные преступления, в то время как Отто был для него своего рода знаком отличия. Его личной победой. Отто с гордо поднятой головой взошёл на дровяной помост. Не проронил ни звука, когда его привязывали к столбу и обносили хворостом. Видно было, что он тоже изнурён, но гордость не позволила ему упасть на колени и умолять Инквизитора о помиловании там, на камнях площади. — Итак, ваша последняя воля? — Глухой голос Инквизитора заставил шумящую толпу испуганно притихнуть. Смертники начали высказывать свои желания, но Инквизитор даже не слушал их. Его взор сверлил Отто, отвечавшего ему тем же — гордый взгляд резал не хуже ножа. — Да чтоб ты сдох в аду за свои злодеяния, — громко выкрикнул Отто, когда очередь дошла до него. — Чтоб твоя душа никогда не нашла покоя за то, что ты отнял у меня мою семью и Графа. — Не беспокойся. Я исполню твое желание, хотя ты этого не увидишь. — Змеиная улыбка расползлась по красивому лицу Инквизитора, а холодные глаза на секунду стали почти человеческими. Сигнал. Бет открыла зеркальце и собиралась уже поймать в него острый лучик рассветного куцого солнца, как вдруг кто-то схватил ее за руку и прошипел прямо над ухом: — Ах ты, воровка! Это же мое зеркало. Значит, это ты стащила его из моей тумбочки! — Бет с ужасом обернулась и увидела свою старую знакомую Лиз. — Пожалуйста, давай потом… — побледневшими губами прошептала Бет, но подруга дернула ее, вырывая зеркальце. Тонкое стекло скользнуло меж ее пальцев и с хрустящим звоном отскочило под ноги зевак. Бет сейчас было наплевать на свою знакомую, она кинулась искать уцелевшие стекла, молясь лишь о том, чтобы не упустить время. Кивок. Всего лишь короткий кивок — и факел скользнул по хворосту, мигом охватив жадным пламенем несчастных людей. Послышались вопли сначала толпы — испуганные женщины голосили по сгорающим, словно в дикое средневековье сжигали ведьм — а затем и крики самих пленников, охваченных разрушительной мощью огня по самые ноги. Инквизитор с удовольствием наблюдал, как огонь ползёт вверх по дровам, подбираясь к голым ногам злейшего врага. Отто явно не собирался орать. Он закусил губу, хотя огонь был уже очень близко и невозможно было не чувствовал его жар. «Тебе совсем немного осталось!» — удовлетворённо подумал Инквизитор. Опоздание. Бет с ужасом понимала, что её промедление уже сыграло роковую роль — костер почти поглотил её мужа. Она судорожно сжала осколок от зеркала, разрезая об него ладони, и лихорадочно стала светить им. «Только бы Граф увидел отблеск!» — слезы наворачивались женщине на глаза, но она старалась не расплакаться от страха. Неожиданно толпа зашумела:  — Глядите, ангел! Смотрите, он летит сюда! Ангел. Инквизитор посмотрел на небо — сквозь клубы дыма просачивался мутный и смазанный образ человека с крыльями. И он летел прямо над толпой к кострам. Едва поравнявшись с костром Отто, он прижал крылья к бокам и спикировал вниз, разметая пламя в стороны сильными взмахами металлических перьев. Инквизитор видел, как тот опустился на обгоревшие головешки, укрыл Отто своими крыльями. «Не может быть! Это же мои крылья! Я их изобрёл!» — он понимал, что начинает закипать. Кто-то посмел воспользоваться его детищем! И в это момент «Ангел» разрезал верёвки, удерживающие Отто. Перехватил его поудобней и взмыл с ним в небо. Телосложение его напоминало Графа — и Инквизитор больше не сомневался, что это он. Из его кошмаров явился живой и невредимый враг. Унхайлиг тут же сорвался с балкона, собираясь навсегда покончить с ним.