Кукловод

Бессильная душит ярость, Отхлынули в страхе тени. Совсем потеряна ясность В узорах их завихрений.

Ярость. Сказать, что Инквизитор был в ярости — это значит ничего не сказать. Он, словно голодный и озлобленный зверь, метался по комнате, и даже самые смелые и наглые тени сейчас испуганно жались по углам. Не дай бог подвернуться под руку хозяину! Яркие капли вина из зажатого в руке Унхайлига бокала разлетались в разные стороны во время очередного хлёсткого разворота, добавляя хаоса в общую картину. Початая бутылка стояла на столе в луже, отливавшей бордовым. Там же валялись медный портсигар и недокуренные сигареты. По всему столу, на полу — везде были брошены смятые в ярости бумаги. Дверь в комнату отворилась, впуская внутрь всполошённого старого бригадира Густава. — Хай… — начал он, но тут же испуганно замолчал, увидев, в каком настроении находится Инквизитор. — Не смей упоминать это поганое имя! — Бокал жалобно хрястнул в руке Инквизитора, осыпаясь хрустальной крошкой на ковёр. С кожаных перчаток потекло вино, и Густаву на секунду показалось, что это капли чьей-то крови падают на пол. — Не желаю его слышать! Никогда! Стена. Густав едва успел вжаться в холодную стену и прикрыть голову рукой. Рядом с грохотом разбилась бутылка с вином, оставив на остром камне живописный алый след. — Бет, жена Отто, приходила сегодня ко мне. Давила на совесть и пыталась заставить меня раскаяться в том, что я не пошёл на тебя во время восстания, — пискнул Густав, втягивая голову в плечи, когда Инквизитор оказался совсем рядом. — Хотела, чтоб я ей помог. — Забудь о девчонке! — рявкнул Унхайлиг. — Она мне не интересна. Я размажу ее за гибель моих слуг попозже, когда на ее глазах выпотрошу Графа. — Но она опять что-то замышляет против тебя, — попытался убедить мечущегося Инквизитора Густав. — Она ещё просила разработки топлива, оставшиеся от её отца. — Я ей не по зубам, — впечатал руку в стену Унхайлиг. Камень посыпался из-под чёрного наруча. — Гораздо больше меня волнует Граф, — гневно зашипел Инквизитор. — Граф? Но он ведь кукла… — Густав был обескуражен. — Кукла, которая только пела в лавке. Он ничего не может. — Он приобрёл человеческое тело. И ещё украл мои крылья, — взвился Унхайлиг. — Явился сегодня на казнь и вытащил Отто из костра прямо у меня под носом! Дерзкая тварь! Он за это заплатит! Густав потрясённо молчал. С одной стороны, он был ужасно рад, что хоть кто-то смог спастись из лап Инквизитора, но с другой… Унхайлиг в бешенстве, и это не закончится хорошо. Опять кто-то умрёт в мучениях. — Передашь Графу это письмо. Если он не струсит, то обязательно явится ко мне,  — На стол приземлился толстый конверт, скреплённый печатью с распростёршим крылья вороном. — Через Бет или кого-нибудь ещё, кто связан с ним. Я думаю, Граф скрывается. Остался вопрос — где? — Инквизитор повернулся и прожёг старого мастера паровозных дел колючим взглядом, ожидая подтверждения своих догадок. — У меня на заводе, наверное, но там только хлам… — тихо вымолвил Густав, задыхаясь под этим тяжелым взором. — Там есть… подвал, где заговорщики готовили восстание. Больше негде скрываться. Разве ты не казнишь Графа? — Так я и думал. Мне он нужен живьём. У нас личные счёты. — Отозвался Инквизитор. — А теперь убирайся и не забудь про письмо. И не смей больше здесь появляться! Одиночество. Оставшись один и выпустив пар до конца, Унхайлиг погасил свечи и уселся в кожаное кресло. Вытащил из лужи вина портсигар, вынул сигарету и закурил. «Чертов наглец! Я придущу его голыми руками, когда доберусь до него сам. От слуг все равно толку мало, да ещё подставились прямо под зеркало этой оборванки! Нет чтобы схватить её! Это из-за них я упустил Графа!» Усталость брала свое. Тонкий дымок вился меж пальцами, мигала красной точечкой зажжённая сигарета. Горькое курево затекало в легкие, путая мысли. «Граф точно придет. Вот незадача. С одной стороны, судьба вновь дарит мне шанс стать собой, с другой — у него мои крылья. Я вправе ненавидеть его». Самая маленькая тень тихо уркнула и ткнулась ему в ладонь, прося ласки. Он услужливо поднял руку, позволяя малышке свернуться на коленях. Она вся тут же расползлась под его лаской. «Кто связан с ним ещё, помимо Отто и Бет. Густав? Навряд ли. Он предан мне по личным причинам. Он не пойдёт против. Оливер? Возможно, стоит приглядывать за ним. Впрочем, мы ещё поквитаемся с Графом, пока его отец у меня». — Инквизитор прикрыл глаза и задремал.