Кукловод

Пустота и свист ветра под крыльями, И стремглав обрывается вниз Тело с жарко кипящими жилами — Удержать драгоценную жизнь.

Падение. Как только Инквизитор разжал руки, Граф почувствовал, что и его сердце обрывается вниз вместе с отцом. Мастер закричал, неловко взмахивая руками, и стремительно полетел с огромной высоты. Не было сомнений, что он умрёт, от него на мостовой останется только мокрое пятно. И Граф в секунду принял решение и прыгнул за ним. «Может быть, моей магии хватит ещё на чуть-чуть и я спасу отца». Скорость. Он никогда не летал с такой скоростью. Крылья, прижатые к бокам, казались реактивными двигателями, только увеличивающими скорость падения. Ветер свистел в ушах, проникал под рубашку, пытаясь порвать её и вырисовывая на груди холодные узоры. Все тело словно застыло в куске льда. Казалось, что не существовало ни земли ни неба — вокруг простиралась только изнуряюще-ветреная пустыня с грудой ледяных иголок, летящих прямо в лицо. Мастер вытянул вперёд руки, а Граф потянулся ему навстречу, но их пальцы никак не могли зацепиться друг за друга. Холодный мёртвый металл пальцев Графа соскальзывал с тёплой отцовской руки. «Я должен его спасти! Во что бы то ни стало!» — Граф вложил последнюю магию в финальный рывок и наконец зацепил отца за рубашку. Потянул его к себе, закрыл рукой голову. Отец судорожно вцепился в его спину, причиняя неожиданную боль. Земля стремительно приближалась, и Граф из последних сил перевернулся в воздухе. Удар. Удар о землю был такой силы, что под ними осталась вмятина. Графа отшвырнуло в сторону, от боли он разжал руки и отпустил отца. Мужчина слышал, как хрустят его крылья, сминаемые жестким камнем мостовой. Он чудом не оказался нанизан на решётку, попавшуюся по пути. Графа ослепило. Глаза никак не хотели сфокусироваться и позволить ему хоть что-нибудь рассмотреть — вместо этого под закрытыми веками плясали разноцветные пятна. Сознание уплывало. Рядом раздался истошный крик отца, но сил не было даже пальцем пошевелить. Граф слышал чьи-то шаги. Кто-то приближался к нему. — Какой ты храбрый, — заговорил Инквизитор. — И безрассудный. Один пошёл своего отца спасать. — Кажется, он усмехался. — Будто ты не знаешь, кто я. А следом в его спину вонзилось что-то острое, по боку потекло горячее, а резкая боль чуть не свела с ума. — Мне ничего не стоит добить тебя, поганая кукла. Твой отец тронется, увидев тебя мёртвым. Граф слышал лязг оружия, доставаемого из наручей. Он точно знал, что Инквизитор вынул второй стилет. Следом его подняли в воздух. — Крыльев только жаль. Такие красивые были. — Боль снова затопила его ускользающее сознание. Инквизитор нанёс ещё один удар. А потом ещё и ещё. Граф молился, чтобы поскорее всё закончилось. Вопль. Неожиданно пронзительный вопль Инквизитора ударил по замутнённому болью и ужасом сознанию. Граф упал на холодную мостовую. Под закрытые веки проникал свет. Кто-то звенел над ним женским голосом, что-то гудело, кто-то бранился и трещал чем-то. Чьи-то заботливые руки подняли Графа, и сквозь туман кто-то звал его. — Граф, дитя моё… Господи, ты меня слышишь? Эй, не умирай! Не смей умирать, маленький мой! — его безжалостно тряхнули. — Граф! «Отец… это голос отца. Всё кончено. Он жив. Я справился». — И Граф, облегчённо вздохнув, позволил себе потерять сознание. Всё было действительно кончено — он совсем не хотел сейчас думать ни о чём. Отец был спасен, а остальное пока было неважно.