Кукловод

В иссушенной от плача пустоте Рождается безудержная сила, Разжегшаяся в пылкой слепоте, Чтоб не пустить последнее в могилу.

Слёзы. Бет больше не могла плакать — ей казалось, что слёзы закончились, что в организме больше нет влаги, из которой они состоят. Они похоронили Отто возле насыпи. До Берлина оставался небольшой отрезок пути, когда Отто вдруг стал задыхаться, а после и вовсе обмяк в руках бросившихся на помощь товарищей. Его дыхание замерло, и сколько бы Бет ни звала его и ни пыталась разбудить — он оставался недвижим. Паровоз остановился. У Оливера была лишь кочегарская лопата, которой он вспарывал замёрзшую землю, копая могилу. Бет меж тем обернула тело Отто старой тряпкой, нашедшейся в будке, и приготовила мужа к погребению. Когда тело Отто до конца исчезло под землёй, Оливер тронул её, стоявшую в печали, за плечо: — Нам нужно ехать. Там ещё остался Граф. Бет кивнула, на дрожащих ногах залезла в будку. Паровоз дал длинный прощальный гудок в память о погибшем товарище и медленно, плавно тронулся с места, унося Бет в тоскливое небытие. И снова никаких торжеств, никаких похоронных маршей — только унылое забвение. Смертельная горечь заполняла холодные лёгкие ядом боли, дышать становилось труднее, а тело отказывалось слушаться. Встряска. Она не могла точно сказать, что именно заставило её встать и стряхнуть с себя морок усталости и боли — то ли мелькнувший в свете молнии падающий Граф, то ли струящаяся за ним тень Инквизитора. Даже с такого расстояния их без труда можно было узнать. Над Аахеном полыхала гроза — редкие молнии слепили, ярко обрисовывая окружающий мрачный мир. Тёмные тучи тесно лепились на небе, готовые разразиться дождем. Бушевал ветер, явно пробужденный Инквизитором. — Оливер, поддай пару, заходи ближе! — Бет схватилась за лопату, подбрасывая угля в разившую жаром топку. — Я так и думала, что эта тварь улучит момент. Я не дам ему уничтожить моё дитя! Она видела, как Граф ударился о мостовую. Во все стороны брызнула пыль, его самого отшвырнуло в сторону, он выпустил чьё-то тело из рук. Полёт, лязг дребезжащей решётки, о которую он ударился, стон сминаемых крыльев. Бет видела Инквизитора, изящно приземлившегося на мостовую. Человек, которого спас Граф, пытался помешать ему, но Унхайлиг отшвырнул его ногой, лишая сознания. А после двинулся к Графу. Стальной блеск кинжала в свете молнии был ослепителен, Граф дёрнулся, когда в него вошёл нож. Инквизитор поднял его за горло, нанося раны одну за другой — и вновь яркая молния выхватила из полутьмы окровавленное тело её друга. Бет не понимала, что делает — она только хотела спасти Графа. Женщина отшвырнула Оливера от регулятора, дёрнула рычаг выше и врубила прожектор на полную мощность, ослепляя фигуры врагов. Вопль. Крик Инквизитора резанул по ушам, пронзительной стрелой вошёл в душу. Бет видела, как разжалась змеиная хватка скрюченных в ярости пальцев, отпуская израненного Графа. Тот лишь бессильно скользнул на мостовую. Инквизитор словно в молоке купался — столь ярок был свет прожектора, ослепившего его. Бет видела, что он пытается взлететь, но не может — свет был опасен для тени. И чем дольше Инквизитор находился в нём, тем больше дымились его защитные доспехи. Наконец он сделал тяжёлый взмах и выскользнул из смертельной ловушки, исчезая в спасительной тени. Его пошатывало, но он из последних сил взлетел и спустя мгновение растворился во тьме. Бет слетела с паровоза и бросилась к распластанному на земле Графу, одновременно с этим в себя пришёл человек, лежащий на мостовой. — Мастер? — потрясённо прошептала Бет. В сгорбленной истощённой фигуре с трудом узнавался её друг. Они оба склонились над едва дышащим Графом. Нужно было поторопиться.