Кукловод

Любовь на свершенья большие способна. Она есть спасенье и есть западня,. Она новомодна, она допотопна. Но разве любовь направляет меня?

Открытие. Мастер пришёл в себя в уютной гостиной Роя. Бет и Оливер до сих пор где-то ходили, хотя Мастеру казалось, что он пробыл в театре очень долго, а они должны были вернуться. Рой сидел рядом, в кресле возле постели, и пил чай с печенюшками. На мертвецки землистом лице его было написано такое удовлетворение, словно он выиграл первый приз на кукольном фестивале. Всё тело Мастера странно онемело, словно Бернд сам был сделан из фарфора или пролежал несколько дней в коробке в одном положении. Мастер попытался сесть, но мышцы свело дикой болью, и он рухнул обратно. — Я вижу, что тебя впечатлил спектакль. — Рой демонстративно хлюпнул чаем. — Весьма… познавательно, — со стоном отозвался Мастер. — Получается, ты разделил душу Инквизитора надвое? — Ну да, — пожал плечами Смерть. — Светлая половина очень мешала бы мне исполнить задуманное. Унхайлиг рано или поздно восстал бы против меня. Поэтому ты прав, я разделил его, а Свет запер в театре. — Но как же он тогда оказался у меня? — удивился Мастер. — Ведь мама нашла камень задолго до гибели Инквизитора… — Думаю, дело в том, что этот маленький прохвост нашёл лазейку в моей системе и воспользовался этим. Ему нужна была физическая оболочка, и он выбрал тебя. Ты умеешь создавать тела. А дальше дело за малым — вытеснять чужие души из рубинов он может, что и провернул, — разъяснил Рой. — Это я не доглядел за ним. Такие экземпляры попадаются редко. Бунтарский дух не даёт им покоя и после физической смерти. — А Инквизитор не мог умереть сам? Отдельно от Графа. — К сожалению, умирать могут только целые души, — покачал головой Рой. — Так что он так и существовал бы беспокойным призраком. — Что же мне теперь делать со всей этой правдой? Инквизитор мечтает уничтожить меня и Графа! — Ты слепнешь, Мастер… — неожиданно тихо сказал Рой. — Твои глаза всё чаще подводят тебя. А если ты потеряешь зрение, то не сможешь больше создавать кукол. Но у тебя есть ещё один вопрос, и только ты сам сможешь найти на него ответ. Все необходимые подсказки я тебе дал. — Ещё один вопрос… — задумался Мастер. — Вспомни, что ты чувствовал, когда Граф рождался под твоей рукой… — И Рой растаял в воздухе, оставляя Мастера наедине со своими думами. Рождение. Мастер закрыл глаза, притворяясь спящим, услышав, как вернулись его друзья. Ему необходимо было одиночество, чтобы понять, какой детали не хватает в его мозаике. Что он чувствовал, когда создавал куклу? Мастер мысленно перенесся в тот день. Досада, оттого что у него нет материалов. Раздражение, ведь образ никак не ложился на бумагу, пряча своё лицо в чёрной тени. Мастер нервничал, психовал. Глухая тоска и уныние: он боялся, что ничего не получится. Бернд слишком давно не делал кукол. Гнев на Генриха, пожадничавшего дать ему фарфор. Удивление — всё шло как по маслу. Удовлетворение от работы. Снова раздражение — фарфора не хватило. Любопытство и жажда изобрести новое. Испуг. Непринятие. Противоречия в душе. И много другого, что Мастер не мог вычленить из спектра уже поистёршихся эмоций и чувств. «Но что было главным? Почему Граф открыл глаза?» И вдруг как гром среди ясного неба ответ нашелся сам. Граф ведь столько раз показывал ему это! Граф пришёл за ним, когда Мастер уже прощался с жизнью. «Какой я дурак — ведь он любит меня. Возможно, он чувствует, что он часть Инквизитора, и всё равно тянется ко мне. Он мог бросить меня ему на растерзание, но пошёл против Инквизитора, спасая меня, а не себя. Он любит меня. Какой же я идиот! Ну конечно! Но люблю ли его я? Люблю ли так сильно?» И снова перед глазами встала картинка — он сам, прикованный за руки в центре зала, за спиной Инквизитор с плетью.  — Откажешься от него, продашь его? «Нет, не откажусь. Никогда. Буду бороться за тебя даже со Смертью. Ведь я желал твоего рождения. И я люблю тебя!»