Кукловод

Инквизитор – друг старинный Или может злейший враг? План придуман был единый, Чтобы сгинул темный маг.

Комната . Граф тяжело вздохнул и открыл глаза, фокусируя расплывающийся взгляд на белом потолке. Комната была совершенно незнакомой — низенький потолок, узкая лежанка, старое лоскутное одеяло и огромное окно, через которое комнату заливал яркий солнечный свет. Везде было уютно и чистенько. — Где я? — О, очнулся наконец! — встрепенулась спавшая в кресле Бет. — Слава богу, мой хороший! Ты проснулся, какой счастье! — Она крепко поцеловала его и прижалась к груди, но тут же отстранилась с виноватым видом. — Нельзя тревожить раны. Мы в доме Роя. Он тебя подлатал, но вот рука и крылья… их спасти не удалось. Крылья вообще смяло до неузнаваемости. Граф не сомневался, что она не отходила от его постели всё это время. Его грудь была перетянута тугими белыми бинтами и противно ныла. Он попытался сесть, но потерпел неудачу. Как ни странно, но он помнил себя ровно до того момента, когда Инквизитор всадил в него кинжал. Дальше перед глазами плыл туман, в котором барахтались разрозненные клочки памяти. — Постой… — Он дёрнулся. Рука действительно не чувствовалась, но больше всего заботили потерянные крылья. Из нахлынувших воспоминаний сильно выделялся голос Инквизитора. — Унхайлиг сказал, что это его крылья… — О чём ты? — не поняла Бет. — Ну конечно! Либо ему кто-то сделал их, либо это его собственное изобретение. — Граф как будто говорил это самому себе. — Тогда получается, что Хаймлихес — это… О боже, Оливер! В дверях нарисовалась улыбающаяся физиономия друга. — О, наш герой очухался! — Оливер прошёл к дивану, на котором лежал Граф, сел рядом с ним. — Ну Рой, ну кудесник! Ты как новенький! — Оливер, скажи… Инквизитор появился после гибели твоего друга или до неё? — И, глядя на потемневшее лицо мужчины, добавил: — это важно… для меня. — Чёртова тварь тебе покоя не дает, да? — Оливер, пожалуйста. — Граф понимал, что друг ненавидит Инквизитора, но раз он решил идти до конца и разгадать врага, то стоило узнать о нём как можно больше. И прояснить некоторые детали. — Он появился почти сразу после смерти Хаймлихеса. Если б вы только знали, что он творил! Резал, пытал, уничтожал целые семьи. Никто не знал, что он выкинет в следующий раз, —  сдался Оливер. — Весь городок дрожал от ужаса. — Я думаю, он делает это не по своей воле, — сказал Граф, и внезапно Оливер замолчал, удивлённый его словами. — Я думаю, что он чья-то марионетка. Он и есть Хаймлихес, воскрешённый чьей-то рукой. Или он сам использовал чужое тело. Как и я. — Что?! Что ты несёшь?! — взвился Оливер. — Не смей оскорблять моего друга, сравнивая его с этой тварью! — Чушь, конечно, — тихо сказала Бет, — но мне кажется, что Граф прав. — Да он с ума сошёл, защищает Инквизитора! — не унимался Оливер. — Я должен попасть в его сны, — решительно сказал Граф. — Возможно, я пойму, что он скрывает. И как с ним бороться. — Но у тебя же нет магии, — возразила Бет. — Как ты попадёшь туда без своей силы? — Я дам ему силу, — неожиданно за спиной Оливера раздался голос Мастера, и все обернулись, удивлённые его появлением. Мастер. Мастер сидел в механической коляске, уставший и бледный. У Графа сжалось сердце, когда он увидел своего создателя в таком неприглядном виде.  — Отец… — Граф с трудом встал с постели и подошёл к Мастеру. Ноги его подломились, видимо, сил не хватило, и Граф опустился на пол, уткнувшись в колени Мастера. — Отец, ты жив, хвала небесам! — Я понял, почему ты ожил. — Мастер погладил его по затылку, а когда Граф поднял голову и взглянул на него, то Бернд ответил ему нежным взглядом, в котором ясно читалась любовь. — Я желал тебя. Со мной ни разу не было, чтобы я жаждал рождения куклы так сильно, как твоего. Я люблю тебя, и поэтому ты открыл глаза, дитя моё.