Кукловод

Осколок души был украден У Смерти не знающей жалость, Но будет ли так беспощаден, Когда он узнает про шалость?

Душа. Инквизитор совершенно точно не собирался жертвовать своей душой ещё раз. Хватит с него! Сколько можно купаться в чужой крови? Смерть уходил, за ним плыл красноватый шарик — всё, что осталось от Графа. А внутри Инквизитора бушевала настоящая буря. Он никак не ожидал, что за ним придёт Граф, не ожидал, что его попытаются спасти. «Я должен Графу, а долги принято возвращать». Инквизитор поднялся, пошатываясь. Выглядел он, конечно, не самым лучшим образом, но побороться ещё мог. Он понимал, что если Рой сейчас уйдёт, унесёт осколок, то и сам Инквизитор долго не просуществует. Человеческое тело слабое, а темнота быстрее поглощает энергию, чем свет — а это значит, что через некоторое время и это тело распадётся, отпуская его душу прямо в лапы Смерти. «Так я и думал, что Смерть сделает всё, чтобы я снова оказался здесь. Зачем же ты так жертвуешь собой, Граф?» Но если душа соединится, затем приобретёт материальное тело, тогда всё точно будет в порядке — он снова станет собой. Хаймлихесом, которого подарил Смерти его собственный отец. Во рту появился горький комок. «Я больше не вернусь к отцу. Не хочу смотреть ему в глаза». Рывок. Последний отчаянный рывок, быть может, что-то удастся изменить! Он схватился за края балахона Роя, дёрнул его, принуждая обратить на себя внимание, но не успел даже начать говорить, как Смерть развернулся и схватил его за горло, заставив подавиться заготовленной фразой. — Лучше убирайся отсюда, пока я не решил, что ты достоин умереть в страшных муках второй раз. Да и Граф тебе дал ещё один шанс… Не огорчай его, — с этими словами Рой отшвырнул от себя Инквизитора, совершенно не обращая внимания на то, что тот взмахнул руками и, уже упав, сжался в комок, закрывая что-то своим телом. Как только Рой развернулся, уходя, Инквизитор быстро спрятал в карман красный шарик энергии, прижал его ладонью, чтоб случайно не потерять, и поднялся на ноги. Нужно было убираться отсюда, пока не поздно. Улица. Сколько времени он бежал, боясь, что Смерть настигнет его, когда поймёт, что он украл душу Графа, Инквизитор не знал. Ему казалось, что он попал в бесконечный коридор, из которого не было выхода, и создавалось ощущение, что он заплутал в лабиринте собственных снов. Везде была только тьма, ни единого проблеска света. Однако неожиданно он запнулся за что-то и выпал на улицу, прямо на холодный снег. Обернулся. Собор всё так же стоял укором среди белоснежной разрушенной пустыни, слепо глядя на него выбитыми витражами. Инквизитор почувствовал, что холод сжирает его. Никогда он даже и представить себе не мог, что настолько слаб. Он понял, что теряет сознание. Рой медленно прошёл между креслами, поднялся на сцену, где его уже ждал полуразвалившийся колченогий столик и такой же стул. На столе стояла музыкальная шкатулка, а рядом разместился ящик с фигурками. Рой стащил свой балахон, небрежно кидая его на стул. Сел. Вытянул ноги. Зевнул, хрустнув костями, и открыл ящичек. Костлявые пальцы извлекли на свет двух маленьких куколок. Один был одет в черные доспехи, а другой в изящный сюртук, украшенный кружевами. Фигурки заняли своё место на штырьках в шкатулке. Смерть заварил себе чаю, утопив в изящной чашечке кусочек лимона. Затем завёл музыкальную шкатулку. «Жалею ли я, что Инквизитор обхитрил меня и украл осколок собственной души? Однозначно, нет». — Рой отхлебнул чай, наслаждаясь тонкой мелодией шкатулки и танцем куколок. — «Я, безусловно, не стану гоняться за этими двумя. Посмотрим, что Инквизитор стоит человеком. Если ему удастся собрать себя заново… что ж, пусть поживёт». Куколки то сходились, то расходились, влекомые мелодией шкатулки, чай остыл, а Смерть, словно заворожённый, смотрел на их танец и молчал.