Кукловод

Ужасом и раздумьем Полна его душа. Чувства казались безумьем, Здравый смысл глуша.

Предлог. Теперь Мастер искал всевозможные предлоги, только бы снова пойти к Инквизитору в подвал. — То у тебя глаза плохо настроены, то ещё что… — Бет была не в восторге от такого занятия Бернда и всё время пилила его. Даже тот факт, что Инквизитор сделал Мастеру глазной протез, ничего, по её мнению, не решал. Она видела в этом подвох, очередной тайный план Инквизитора. Оливер подругу поддерживал, хотя он был больше занят своими проблемами, чем недовольством Бет и сомнительным времяпрепровождением Мастера. Инквизитор тоже морщился каждый раз, когда на лестнице появлялся Мастер. — Я не нуждаюсь в твоём обществе. Я твой враг. Ты должен понимать это. И ради всего святого, прекрати сюда ходить! — Но Мастер садился рядом, рассматривал его протезы и поделки, задавал вопросы, и Инквизитор потерянно замолкал, не в силах смириться с добрым отношением. — Скажи, а если будет возможность, ты хочешь соединиться в одном теле с Графом? — осторожно спросил как-то Мастер. — Нет! — Ответ оказался слишком резким, будто за грубостью Инквизитор хотел что-то скрыть. — Почему? Ведь ты же хотел физическое тело. Длительное молчание подсказало Мастеру, что Инквизитор принимает важное для себя решение. Наконец тот вздохнул и выдавил:  — Потому, что ты будешь видеть в этом теле Графа… не меня. И любить ты будешь тоже его. Мастер ошарашенно смотрел на Инквизитора. Страх. Так вот, оказывается, в чём дело! Он просто боится предательства. Боится, что Мастер забудет о нём, сотрёт из памяти, как страшный сон. — Послушай… я… Не согласен с тобой. Инквизитор вскинулся: — Неужели?! — Я создам тело для вас двоих. А если вы соединитесь, то я буду любить вас обоих, ведь вы же неразделимы. И тебя, и Графа. — Я не верю тебе, — отрезал Инквизитор. Вера. Мастер снова сидел здесь, снова смотрел на полупрозрачного Инквизитора, руки которого лежали на столе без движения. Широко распахнутые глаза его были пронзительно пустыми, и Мастеру вдруг стало страшно. Что-то происходило в душе врага. — Что с тобой? — Бернд осторожно тронул Унхайлига за плечо. — Времени слишком мало, — неестественно тихо прошептал Инквизитор. Рука его потянулась к вороту рубашки, и он резким движением сдёрнул с шеи кулон в форме красной капли, до сих пор скрытый одеждой. — Возьми, пригодится. — Он торопливо сунул дрожащими руками кулон прямо под нос Мастера. И вдруг схватился за горло и стал задыхаться. Мастер торопливо спрятал камень в нагрудный карман и бросился к врагу. Они вместе сползли на пол. — Дыши! Слышишь, дыши, прошу! — Мастер совсем забыл об осторожности, прижимая тяжелеющее тело к себе. — Давай, чёрт! Дыши! — Прости меня. Если сможешь… — Вместо Инквизитора на руках у Мастера умирало чужое тело. Неизвестный бродяга, рассыпающийся чёрным прахом в сиянии сиреневой магии. Огонек. Инквизиторского тела больше не существовало — крохотный сиреневый огонёк порхнул ввысь, но Мастер схватил его и осторожно зажал в ладони, боясь раздавить. Сгусток жёг пальцы холодом, но Бернд совсем не чувствовал этого. В горло словно песка насыпали, а душу опять вырывали когтистыми лапами разные чудовища. И что бы Мастер ни говорил себе — он вновь чувствовал тоску. Он ненавидел Инквизитора — и вместе с тем понимал, что любит его. «Я успел у нему привязаться, чёрт бы всё побрал!» За страшной маской бездушного чудовища скрывался несчастный человек, чью судьбу исковеркал собственными руками его отец. «Готов ли я стать новым отцом для него? Готов ли принять его так же, как и Графа?»