От чего убегает река

       Пришло новое сообщение в месседжере. Анастасия.        Башмаков стал читать текст. В тексте говорилось, что Анастасия не желает более видеться с Григорием Петровичем. Что их связь была ошибкой. Впредь они не увидятся. Башмаков был немного шокирован. Он вначале принял это за шутку. Затем подумал и понял, что все слишком логично. Он почувствовал сильную обиду и грусть, затем проглотил ком, ставший посреди горла. Все нормализовалось. Безусловно, жаль, что он настолько плох. Но к чему спорить? Он действительно плох.        Пока он шел к дому, пытаясь по памяти и по приложениям с картами найти путь, его переполняла череда мыслей. Разум стал проясняться все больше, алкоголь отходил, но хрусталик все так же не хотел ему настраивать хорошую резкость, а лицо и зубы казались все так же онемевшими. Ему стало казаться, что по приходу в квартиру он и вовсе буду уже трезв, но верилось в такое предположение не слишком сильно. Осознание того, что последняя бутылка пива была лишней, пришло ему с потребностью опустошить мочевой пузырь. До дома было еще далеко, а шел он через дворы. Благо, что он находился не в центре города, в месте, где людей практически не встречалось, да еще и вуаль ночи покрывало бы планируемое преступление.        Выбор стоял между трансформаторной будкой и гаражами, и Башмаков без колебаний выбрал первое, поскольку посчитал, что любой гараж принадлежит какому-либо здешнему жильцу, и они определенно часто посещают данное место. В то время как трансформаторная будка практически ничейная и к ней будут подходить реже. Вскоре он пожалел о своем решении.        Обойдя ее в направлении стороны, куда не смотрят окна пятиэтажного дома, Башмаков без последующих раздумий и какой-нибудь осторожности достал свой член и расслабил нужную мышцу. Где-то в следующий миг, он обернулся и заметил рядом целующуюся пару. Парень с девушкой так же решили уединиться для не менее важных, для них двоих, потребностей. Заметив Башмакова, они перестали заниматься лобызанием, но Башмакову прекратить было значительно сложнее. Он, может, и мог отойти, но не знал, будет ли это верным решением. С другой стороны, его занятие ничем не хуже, да и более нужное для организма в маленький период времени. Его, конечно, покоробило, что он стоит, держа фаллос в руке, пока рядом находится прижимающаяся друг к другу парочка молодых людей, наполненных гормонами, так что Башмаков решил понемногу удалиться с места событий. Решение было неудачное при невозможности прекратить отлив мочи, ибо идти и при этом опустошать мочевой пузырь — слишком сложно и неудобно во всех смыслах этих слов. Так что он потихоньку, мелкими шажками, стал пятиться в сторону от молодых людей. Идиотская ситуация. Из-за того, что его организм был в хмельном состоянии, Башмаков немного шатался, оставляя за собой мокрый след на кирпичной стене, который напоминал синусоиду. Со стороны Григорий Петрович, наверняка, выглядел ненормальным и это его малость смущало.        Башмаков не был уверен, вышло ли так, что девушка увидела его половой орган раньше, чем половой орган своего кавалера, но здесь все люди взрослые и Башмаков уверил себя, что его орган не был для нее открытием из всех остальных членов. Григорий остановился, понимая, насколько все по-дурацки сложилось. Надо было как-то все загладить, дабы все чувствовали себя в удобном положении. Поскольку его мозг работал на тот момент хуже обычного, Башмаков решил успокоить всех, разрядив обстановку типичной фразой.        — Хорошая погодка, не так ли? — промычал Башмаков и тут же осознал, насколько это тупая фраза. Лучше бы он вообще молчал.        В лице парня он успел разглядеть выражение: «Вали отсюда на хуй, мудак», с чем был полностью солидарен. Ему здесь действительно не место, к тому же они пришли сюда первыми. Как только последняя капля ударилась о бетон, Башмаков потрусил своим прибором, стараясь сделать это максимально не вульгарным образом, дабы не показалось, что он хочет сказать: «Эй, смотрите, у меня есть член! Я могу им и так! И сяк! Учись, малыш, как вертеть…» и так далее. Затем Башмаков быстро всунул свое важное имущество в свои штаны и помчался оттуда прочь.        Ему определенно не было прощения за то, что он превратил их романтичный момент в фарс. Но погодка была действительно прекрасной. По правде говоря, ему все равно в большей степени хотелось домой. Он уже был почти трезв, когда стал подходить к бараку, в котором теперь жил.        На улице, под лестницей в коридор барака мужчина, агрессивный на вид.        — Ты знаешь, кто здесь живет? — пьяным голосом с сильным украинским акцентом рявкнул мужчина, обращаясь к Башмакову и указывая на дверь квартиры, где проживал Григорий Петрович.        Башмаков ответил, что нет. Мужчина стал говорить угрожающим голосом, что ждет, когда кто-то выйдет. Дабы потом заниматься избиением этого человека.        — Меня Юрием зовут, кстати, — сказал мужчина, протянув руку.        Башмаков назвался своим именем. Когда они приветствовались по-мужски, Юрий особо сильно сжал конечность Башмакова, показывая свою силу. Далее Юрий стал пояснять, почему он тут сидит и выжидает жильца квартиры:        — Моя жена, сука еще та! Она сейчас по-любомэ трахается с каким-то покыдьком! Я сам виноват, шо допустил это! Ты ведь понимаешь? Я тут в пабе сидел, думал о ней, она, сука такая, не отвечала на звонки, сбрасывала!        Почему Юрий сидит и указывает на его двери, Башмаков не понимал. Ему сейчас было трудно еще размышлять. Он умело кивал, слушая Юрия, комментировал, повторяя его последние фразы перед паузой. Делал вид, что был заинтересован. Его, конечно, пугало, что данный субъект указывает на его дверь. И это единственная причина, по которой он еще не встал и не зашел в квартиру.        — Я же приводу с села мясцо, кукурузу, картошку... понимаешь? — продолжал Юрий, чуть ли не с грустью.        — Мужик.        — У нее еще есть сын, от другого. Он такой ж пидор, как и его отец. Я увел у того долбаеба эту суку…        — Ого.        — Я и не такое могу, — гордо сказал Юрий. — Я сделал ей еще одного сына. Такой прекрасный мальчишка! Такие ручки, такие щечки, понимаешь?        — Понимаю.        — И эта сука изменяла со мной своему бывшему. Как ей вообще можно доверять? Она постоянно орет на меня! Да еще и ебется с каким-то хахалем! Ненавижу ее! Мразь!        Юрий закрыл лицо руками, шепча себе что-то под нос. Башмакову стало казаться, что он не уйдет. Однако вскоре Юрий резко подорвался с места. Он громко сказал, чтобы Башмаков пошел к нему домой и там они продолжили. Тот в свою очередь стал говорить, что не может, что он лучше пойдет домой.        — Ладно, давай к тебе, — нагло предложил Юрий.        Башмаков заколебался.        — У меня там спят, — неуверенно произнес он. — Ладно, давай уже к тебе.        Шли они недолго. По дороге Юрий говорил о том, как он ненавидит эту женщину, как любит ребенка, и что без него они не проживут.        Войдя в квартиру на первом этаже, Башмаков заметил, что там было вовсе не пусто. Там была женщина, которая сдавала ему квартиру. Она держала ребенка. Еще там были гости. Григорий Петрович хотел было по-приветствоваться, при этом страшась дальнейших событий. Но женщина стала орать на Юрия, мол, почему он привел его, Башмакова, в их дом. Вышли гости, среди которых было пара мужчин и одна женщина. Юрий предложил посидеть Башмакову в комнате одному, пока он разберется. Тот достал телефон, стал смотреть в него. Потом положил на диван, рядом с собой, прислушиваясь. Пока Башмаков сидел в комнате, за дверью этой комнаты разразился скандал.