Frigidus?

      Приближаясь к кабинету Господина, я почувствовал, что энтузиазма у меня поубавилось. Я смотрел на закрытую тяжелую дверь и растерянно тер подбородок. Глупая была идея заявиться сюда вот так… Во-первых, мне нужно было посмотреть, как выглядит кабинет внутри. Скорее всего, важные документы он хранил именно там, но повода наведаться в его обитель мне не предоставлялось. А сегодня я сам удивился, как все замечательно сошлось. Проснувшись рано утром, я узнал, что все альфы, живущие в доме, получили выходные дни. Чем это было вызвано — нетрудно догадаться. Вот только я почему-то думал, что в течный период хозяин устроит настоящие оргии, отдаваясь своим игрушкам.       Сам не знаю почему, но я и хотел это увидеть и люто ненавидел всех тех, кто мог бы притронуться к Дарену. Ведь до сих пор верхним был он. Атмосфера этого дома развратила меня. Все, что ранее казалось мне странным, безумным, неправильным, теперь воспринималось по-другому. Наверное, я сам стал ненормальным и в желаниях, и в мыслях.       Я уже хотел уйти, но потом решил, что глупо вот так бояться. Ведь он всего лишь омега — подбадривал я себя.        — Можно? — спросил я, запнувшись на пороге.       Дарен был там. В светло-серых хлопковых брюках и белой футболке с растрепанными волосами он сидел в кресле с почти пустым стаканом виски и выглядел до безумия мило. Но я уже знал, что образ его обманчив. Идеальная несгибаемая осанка, как у самого настоящего аристократа, отстраненная маска на лице.        — Что случилось? — вежливо произнес он и устремил на меня взгляд шоколадных глаз.       Сейчас он не выглядел надменным. Едва заметно уголки его рта вздрагивали. Даже в этом образе, скрывающем волнение и реакции организма на скорую течку, он был безупречен. Непроницаемый взгляд его холодных глаз лишь отметил мое присутствие и снова погрузился в задумчивость.       Я растерялся, было столько вопросов, но они будто разом покинули меня, оставляя без единой нормальной мысли.       «Ты ведешь себя, как тупой альфа при виде сладкого омеги, — мелькнула мысль и тут же была оборвана жестоким внутренним голосом: — Этот сладкий омега скорее трахнет тебя».        — Добрый день, Господин, — едва заметный кивок, — у меня есть задания на эти дни? Я могу тоже быть свободен или мое присутствие необходимо?        — А вам нужен отдых? — аккуратная бровь вопросительно поднялась.        — Нет… просто я подумал…        — Выпьете? — оборвал он меня.        — Не откажусь, — тут же облизнув пересохшие губы, ответил я.        — Я сегодня не в лучшей форме. Поэтому вы уж как-нибудь сами за собой поухаживайте. Слева бар, в нем вы найдете напитки и чистые бокалы. Не стесняйтесь.       Пока я наливал себе виски, мои мысли пришли в нормальное состояние.       Дарен жестом пригласил занять место напротив него.        — Расскажите о себе, — попросил он, нарушая первым повисшее молчание.        — Что именно? Если вас что-то интересует, задавайте вопросы, я отвечу, — для меня его внимание было неожиданно. Но выдавать все на блюдечке я не собирался.        — У вас такая фигура… — он явно подбирал слова, то и дело облизывая свои губы, я понимал, что это всего лишь нынешнее состояние делает его таким, но не мог не наслаждаться его чувственным видом. Холодная маска трещала по швам, оголяя его настоящего: живого, отзывчивого, податливого. — Как у альфы, — закончил он.        — Ничего удивительного. Я сирота. С малых лет рос на улицах. Знаете, такое воспитание закаляет не только тело, но и душу.        — Поэтому вы фригидный?       Я специально сделал паузу, делая вид, что задумался, или, наоборот, подбираю слова для ответа.        — Это была первая моя течка. Я не понимал, что со мной, искал ночлег, а нашел пятерых отморозков. Врачи с трудом смогли спасти меня. После этого я не могу иметь детей и не испытываю желание во время секса.        — Это ужасно. Насилие всегда ужасно, — смотря куда-то вдаль, тихо произнес омега.        — Да, вы правы.        — Но я видел, что игры вам нравятся, — хитро прищурил он глаза.        — Мне бы хотелось чувствовать, но я, увы, могу лишь смотреть.        — А как вы оказались в публичном доме? — продолжал расспрашивать меня Дарен.       Я, конечно, готовился и свою историю знал от и до, но, находясь в обществе омеги, испытывал угрызение совести от того, что гнусно лгу.        — Деньги, — пожал я плечами. — В таких местах ценят бесплодных омег.        — А как же ваша потеря чувствительности? — в его голосе проскользнула нотка сочувствия, что ли…        — Я научился хорошо ее изображать, — усмехнулся я, не отводя взгляда от омеги. — Ну, а после я стал наставником. Сами понимаете, в моем возрасте тело уже не так востребовано.        — Однако, вы самокритичны. Я заметил интерес Зака к вам. Если желаете, я могу разрешить вам взять совместные выходные на дни вашей течки. Ведь у вас возникает желание в эти дни?        — Вы правы, оно есть, но слабое. Я пользуюсь подавителями. А насчет Зака. Спасибо, но нет, — я словно в подтверждении своих слов решительно помотал головой. — Я привык быть один, — зачем-то совсем тихо добавил я.        — Что ж… мои вопросы исчерпаны. Вы можете быть свободны, — сказал хозяин, плавно поднявшись и направляясь к столу.        — Хорошо. Я буду в своей комнате, — ответил я, но парень меня уже не слушал, перебирая, какие-то бумажки.

***

      Приняв дополнительно еще одну таблетку, которую дал мне Томас, и засунув в ноздри раздражающие фильтры, чтобы не чувствовать запах течного омеги, я готовился ко сну. Но легкое волнение не отпускало меня. Может, Дарену нужна помощь? Ведь кроме нас в доме никого не осталось. Ужинал я в одиночестве, да и после утреннего разговора я его больше не видел. Успокаивал себя, что комнаты рядом, и, если бы я ему был бы нужен, он бы меня позвал. После лишних душевных терзаний я лег спать. Заснуть, как я не старался, не удалось. Я долго ворочался. Беспокойство росло, и я осторожно поднялся, медленно вышел в коридор и застыл около его двери, прислушиваясь. В его спальне была тишина. Я реально испугался. Вспоминая всех своих омег в такой момент, я знал, что, даже оставаясь наедине, они издавали громкие звуки. Постучав и не дождавшись ответа, я проник внутрь. Свет падал через чуть приоткрытые шторы и давал возможность, не зацепив ничего, подкрасться к постели. Дарен тревожно спал, судорожно сжимая пальцами простыни. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушки, и бесконтрольно терся бедрами, желая избавиться от возбуждения.       А я стоял и не понимал. Какого черта так себя мучить, когда у тебя дом полон альф, готовых выполнить любой каприз и желание. Да я был уверен, что каждый, живущий в этом особняке порока, был бы рад сейчас оказаться в постели с этим парнем. Темные волосы влажными прядками облепляли хрупкие плечи. Узкая спина, тонкая талия, переходящая в соблазнительный изгиб бедер. Покрывало едва закрывало два упругих полушария, приковавших мой взгляд. Одна картина тени, уходящей в ложбинку, горячим теплом разлилась внизу живота. Я забыл, зачем пришел сюда.       Взгляд вновь и вновь скользил по его телу. Я наклонился и осторожно откинул его волосы, открывая острые лопатки, линии хрупких позвонков до треугольной тени. Меня захватывало желание пройтись языком от самой шеи до нежных красных пяточек, выглядывающих из-под покрывала. Я вздрогнул, потому что Дарен, очевидно, почувствовав мое присутствие, пошевелился, сел, опуская ноги на пол, и уставился на меня сонными глазами. А я стоял и не мог объяснить причину своего ночного вторжения.       С трудом сглотнув, я проговорил:        — Прости, я не хотел тебя будить. Я думал, тебе плохо.       Не до конца понимая, что я творю, я опустился на колени, не дожидаясь, когда он обрушит свое негодование, и коснулся губами худой коленки, тщательно обвел ее языком. На секунду я поднял глаза, не прекращая ласкать и гладить уже руками его гладкую кожу. Дарен сидел с ошеломленным видом, нервно покусывая губы. Не почувствовав сопротивления, я осмелился подняться выше по бедру. С трудом оторвавшись от столь желанного тела, я выпрямился и одним движением повалил его на кровать, усаживаясь сверху.        — Что ты творишь? — будто выдохнул, а не сказал омега.        — Я только помогу, — как-то совсем тихо прошептал я.       Видимо, парень собирался мне еще что-то сказать, но изо рта вырвался только вздох, когда мои губы обхватили напряженную головку. Я не любитель исполнять минеты. Но с этим омегой все было не так, как… Поэтому, я даже не удивился внезапному желанию всего его облизать и сделать так, чтобы он стонал и бился в оргазме от моих рук и губ. Ощущения я не мог разобрать: с одной стороны — какого черта я творю, с другой — я готов был на любые жертвы, лишь бы эта властная холодная штучка растаяла и потекла. Уверенности моим действиям добавляло его смирное поведение; на удивление, мой член оставался глух, вероятно, лошадиная доза лекарства убила в нем всю чувствительность, но в этом был плюс. Омега должен был чувствовать, что я не возбужден, и это только подтверждало мою легенду.        Дарен лежал напряженный и молчал, однако, я чувствовал толчки крови в плоти, пульсирующей у меня во рту, и прекрасно понимал, что, как только омега кончит, то немедленно выгонит меня из спальни. Я замедлил ритм ртом и провел пальцами от поджатых яичек до обильно сочащейся дырочки, собрав на пальцы природную смазку. Я одновременно углубил нажим головой, позволяя члену омеги коснуться стенок моего горла, и вторгся двумя пальцами в его тесный анус. Меня переполняла эйфория от осознания, что у него давно никого не было. С еще большим усердием я принялся за его член и одновременно пытался отыскать простату, лаская его пальцами между ягодиц. У меня так билось сердце, казалось, что еще миг — и я умру.       Дарен, наоборот, видимо, слишком сосредоточился на ощущениях, отдаваясь мне, его ноги еще шире раскрывались, он выглядел слишком развратно. Мои губы то замедлялись, то ускорялись, мешая поймать ритм и достичь оргазма омеги. Я ждал его стонов, но он только сильнее кусал свои губы и сжимал пальцами мои волосы, не давая возможности отстраниться. Я желал его просьб о возможности излиться, но он упрямо молчал, сильнее жмуря глаза, боясь открыть огонь, плескающийся в них. Хотя он был подо мной, весь истекающий природной смазкой, податливый, готовый для соития, желающий быть оттраханным, даже в этот момент он вел и молча управлял. Но я хотел большего, чтобы он на миг принадлежал мне, подчинился, сдался, верил… и продолжал пользоваться его возбуждением, достигшим высшей точки терпения. В маленьком тугом отверстии между ягодиц омеги уже с легкостью скользили четыре пальца и точно попадали в заветную точку, вызывая неконтролируемые мышечные спазмы. Я вновь поднял глаза — омега лежал с плотно зажмуренными глазами, закусив ребро ладони, явно не желая выдавать свою слабость. Скользнув взглядом дальше, я натолкнулся на множественные тонкие горизонтальные шрамы, опоясывающие его тонкую шею. До этого он все время покрывал ее шейным платком. Я поспешно отвел взгляд — не стоило мне это видеть.       Я задвигался еще быстрее, и парень с силой уперся в мои плечи, будто прогоняя или, наоборот, не желая отпускать.        — Пожалуйста, прошу тебя, — сбивчиво шептал я ему, склоняясь над самым ухом. — Потом меня накажешь, трахнешь, сделаешь своей игрушкой… Позволь помочь, — и парень расслабился и обмяк в моих руках.       Каждый мой толчок отзывался яркими эмоциями на его лице, он что-то пытался мне сказать, но только хватал ртом воздух. Я завороженно разглядывал лишившиеся строгой властности и жесткости черты, омега казался совсем юным, словно вообще в первый раз открыл для себя подобное удовольствие. Я видел его в игре, он брал, подчинял, а в эти минуты — отдавался. Не выдержав, я накрыл чужой член рукой, а сам наклонился к его приоткрытым в очередном беззвучном крике губам и поцеловал. Дарен дернулся, пытаясь отвернуться, но я не позволил, сильнее углубляя поцелуй. По телу парня прокатилась мышечная волна, выгибая его тело и накрывая оргазмом. Мои руки были в природной смазке и семени Господина, я поднес к губам, пробуя приятный вкус.       Дарен издал тихий вздох и, свернувшись, уснул. Смотря на умиротворенное лицо омеги, на розовую кожу чувственного тела, не смог сдержать улыбки. Подобрав с пола покрывало, я укрыл омегу и ушел к себе, надеясь, что Господин не убьет меня завтра за такую вольность.