Frigidus?

      С каждый днем становилось лучше. Но в глубине души тлело абсолютно и вполне ясное желание затеряться и ни с кем не общаться. Знакомые и родные словно не замечали нескрываемой апатии, постоянно отвлекая от тяжелых дум своим навязчивым присутствием. Свободными остались лишь ночи, но и там не давали покоя непонятные сны, после которых становилось только хуже.       Наши сны в большинстве своем зеркальное отражения наших же дум. Вот и я каждую ночь разрывался между Заком и Дареном в буквальном смысле этого слова. Они рвали меня на части, перетягивая каждый на себя, не заботясь о моем мнении и желании. Днем я загружал себя любой мелочью, отвлекаясь, а ночью снова и снова метался от одного к другому. Что со мной происходило, я сам до конца не понимал. Просто знал, что не могу так больше.       Через пару дней я заметил, что, несмотря на мое хорошее самочувствие, выписывать меня не торопятся. А я хотел домой. Это, пожалуй, единственное, что я мог себе позволить. Спрятаться в своей берлоге и все хорошо обдумать.       За этими мыслями меня и застал Джек. Молодой медбрат, с которым я успел неплохо начать общаться, вот-вот должен был вернуться после недолгого обеденного перерыва. У нас было время поговорить наедине, чем я и воспользовался.        — Джек, я не понимаю, почему меня еще до сих пор держат в этой больнице. Со мной уже все нормально. Я хочу домой, — начал я с самого главного.        — Нет, ты еще не совсем здоров. Потерпи. Еще пару дней, — он говорил, но в голосе слышались нотки недосказанности. Будто Джек что-то скрывал или недоговаривал.       Дальше пошли разговоры на нейтральные темы: работа, семья, дом. Но я цеплялся за его слова, стараясь понять, что с моим состоянием не так.        — Я хочу знать правду, — слишком резко перебил я его на половине рассказа.       Джек замер, решаясь. А потом он словно постарел на пару лет. Спина сгорбилась, лицо, которое он пытался держать, осунулось, выдавая его усталость и тревогу. Большими ладонями он потер лоб, плавно спускаясь на закрытые глаза, произнес:        — Рик, мы не знаем, что с тобой. Томас сделал все возможные анализы. Но ответа так и не нашел.        — Ответа на что? — затаился я.        — Почему у тебя пропал запах.       Я долго молчал, пытаясь обдумать новую информацию.        — Объясни, — наконец, потребовал я, всматриваясь в его лицо.        — Дело в том, что те препараты, что ты принимал, чтобы скрыть сущность, изменили тебя. Томас говорил, что после прекращения их приема прежнее состояние вернется в норму. Но уже столько времени прошло… — брат запнулся.        — Я что-то не пойму. Я что, становлюсь бетой?        — Не говори глупостей, — он устало отмахнулся рукой, поднялся и подошел к окну, поворачиваясь ко мне спиной. — Ты не можешь стать бетой, это просто невозможно.        — Но со мной что-то не так? — поинтересовался я.        — Да. У тебя не вернулся запах альфы. И твои анализы изменились. Томас утверждает, что нужно время.        — Но он же говорил, что те препараты неопасны. И он уже не раз их испытывал.        — Кому ты веришь? Томас вечно что-то экспериментирует.        — Так я теперь и не альфа, и не омега. Так, что-то среднее, — меня пробил смех, нехороший, надрывно, грозящий перерасти в истерику.        — Рик, успокойся, — оглаживая мою спину, шептал Джек. — У Скотта есть знакомый врач, который сможет помочь.        — Только не надо делать из меня непонятно кого, — слишком резко вырвалось у меня. — Просто сделай так, чтобы я вернулся домой.        — Хорошо, как скажешь.       Как и обещал Джек, меня выписали домой с настоятельными требованиями следовать четким инструкциям до полного выздоровления. В голове был полный бардак. Необходимость отвлечься от переживаний предстала передо мной в полный рост. Я даже подумал позвонить одному из последних своих пассий — Майклу. Но, вспомнив, что вроде как мы расстались, звонить ему не стал. Последнее, чего мне хотелось, так это возвращения знакомых из прошлого. Нет, звонить своим бывшим — последнее дело. Лучше как раньше: выбраться в клуб и завести разовое знакомство.       Часов в одиннадцать, приведя себя в порядок, я направился в знакомое заведение. Народу было немного. Не слишком поздно, на танцполе было всего несколько человек, у бара —почти свободно. Я занял место у стойки в углу, наблюдая из темноты за местной публикой. Рядом появился какой-то симпатичный омега. Посмотрел на меня в нерешительности, он улыбнулся, открывая вид на ровный ряд зубов. Я предложил угостить. Немного подумав, он согласился. Пока он пил, я внимательно рассматривал его лицо: длинные ресницы, ровный нос, красивый, чётко обрисованный рот, светлая челка слегка прикрывала глаза. Забывшись, поразмышлял и о том, стоит ли продолжить наше знакомство. Бармен сделал коктейль и ушел. А парень пару секунд смотрел в глаза и без предупреждения сразу приблизился, втягивая мой запах.        — Ты бета? Я с бетами не сплю, даже с такими красавчиками. За выпивку спасибо, — пару раз кокетливо хлопнув ресничками, это недоразумение упорхнуло в глубину клуба, оставив пораженного меня у стойки.        — Черт, — выругался я едва слышно.       А на что, собственно говоря, я рассчитывал? Конечно, кто я теперь? Безликий бета без запаха. Одним глотком допил свой напиток и, не почувствовав вкус, заказал еще один стакан. За своими глубокими размышлениями и не заметил, как в клубе возникла небольшая компания. Они расселись за ближайшим столиком и подозвали официанта. Я бездумно разглядывал незнакомцев. А потом, спохватившись, отвел глаза. Как будто что-то щелкнуло в голове, возвращая меня назад. Один из них был Зак. Он сидел без пары. Лицо же его изображало всемирную скорбь. Очевидно, друзья насильно выгуливали приятеля. Я не мог отвести взгляда. Интересно, о чём он сейчас думает? Если заметит, подойдет? Или сделает вид, что мы незнакомы…       Я резко одернул себя. Меня не должно волновать ничего, связанное с Заком. Точка. Кстати, как выяснилось, это его настоящее имя, только фамилия была другая. Забавно. Даже интересно было, все, что он мне говорил и предлагал, тоже была правда или часть плана?       Поднявшись и как можно незаметнее протиснувшись сквозь толпу разгорячённых тел, я углубился в сторону туалетов, минуя тёмные коридоры и маленькие закутки. Туалет здесь обыкновенный. Четыре укромные кабинки, скрытые от глаз, и мраморная панель с несколькими умывальниками. Приблизившись к зеркалу, я долго умывался, смотрясь в него. Какой же я стал. Другой, что ли… В глубоком синем свете мое лицо выглядело значительно старше. Разглядывая себя, я пришел к выводу, что приходить сюда было плохой идеей. Я еще слишком слаб и морально, и физически для таких вылазок.       Стоял так с минуту, а после опустил лицо и постарался смыть холодной водой все мысли, что налипли неприятной скользкой пленкой. Вскинул голову. Капли сбежали по коже, холодя ее, и скрылись за воротом хлопковой майки. Я вздрогнул. Зак. Он стоял как хищник, готовый напасть в любую секунду, только дай повод. И я был не в силах отвести взгляда от его лица. Он смотрел настороженно, не веря.       Но через миг я уже был прижат к краю. Он давил на меня. До боли, до крика. Я же молчал. Все это в глубине. Для него я спокоен, равнодушен. Зак провел ладонями по плечам вниз к запястьям, ощупывая напрягшиеся мышцы. Мы молчали. Но в этой тишине между нами велся болезненный диалог. Он рвал мне душу своими невысказанными вопросами. И у меня не было на них ответов. Стиснув плечи до боли, он стянул майку, открывая взору незащищенную шею. А после прижался, подчиняя.       Хотел отпихнуть, шипел, но он перехватил мои руки и несильно заломал. А потом оторвал меня от столешницы и развернул к себе лицом. Я знал, что при желании мог оказать более достойное сопротивление, но лишь уперся ладонями в его грудь. И понял, что он на грани, чувствовал, как сильно билось его сердце. Он смотрел, взгляд бегал по моему лицу. Не мог я так. Больше не мог. Поэтому закрыл глаза… и сдался. Пропали звуки. Был слышен лишь бешеный пульс в висках и, как в тумане, наше громкое дыхание на двоих. А еще мой страх. Нет, я не боялся его. Я боялся себя. Сколько мы так стояли, я не знал. Пришел в себя от громкого хлопка закрывающейся двери и пустоты. Кожа продолжала гореть, сохраняя ощущения его властных рук. А в голове — ни одной мысли.       Несколько дней я не выходил из квартиры. А потом позвонил Джеку с просьбой вернуться на работу. Мое решение было принято с энтузиазмом, и уже на другой день я сидел в офисе, погружаясь в трудовые будни.       «Надо все забыть. Это просто работа. Нужно время», — повторял я себе, как только мысли возвращались к минувшим событиям.       Но как бы я ни хотел и как бы ни ограждал меня Джек, я натыкался на детали этого дела постоянно. Конечно же, мое участие в этом нашумевшем скандале скрыли от общественности, но я не мог скрыть это от себя. В управление приходили служащие из особняка Олдриджа для дачи показаний. Один раз натолкнулся на Ника и Джона, но остался незамеченным. А вечером того же дня увидел Зака, беседующего с Майклом. Я помнил, как закрылся в кабинете и просидел там до глубокой ночи.       Я пытался разобраться, что со мной. Но стоило мне подумать о Заке, я понимал: меня к нему тянет. Этого не могло быть… Скорее всего, произошла какая-то ошибка. Я не мог поверить, что все это происходило со мной. Мы же альфы. Это неправильно. Все это вызвано препаратами и стрессом. Но помимо возникающего отрицания во мне рождался страх. А что если не пройдет? Что, если я и останусь таким? Альфой без запаха с больными желаниями.

***

       — Привет, — опустился я на свободный стул.        — Привет, — отозвался Дарен мягкой улыбкой.       Я долго обдумывал поступок, но все-таки решился позвонить Дарену и пригласить на обед.        — Как дела? — обратился я, раскрывая предложенное меню.        — Бывало лучше, — он смотрел на меня, а после продолжил: — Зачем ты пришел?        — Не знаю, — я пожал плечами.       Я устал думать, размышлять, анализировать. Захотелось все послать и сделать то, что хочу, не задумываясь о последствиях. А последствия могли бы быть. Как мне сказал Джек, Дарен полностью оплачивал адвокатов Карла. Почему? Неужели они были любовниками? Но я же видел, что это не так… Я изучал дело Карла и был удивлен. Он был моим ровесником. До судимости вел примерный образ жизни. Его везде хвалили и положительно характеризовали. Что же произошло с ним? Мне не давали покоя вопросы. Но одного я не мог отрицать. Он признал свою вину. А еще это видео с его машиной… Но самым неоспоримым доказательством было то, что Карл в прошлом спортсмен, он мастерски владел ножом. А все жертвы были убиты одним точным ударом по шее. Но зачем это все нужно Дарену?        — Так ты агент? — приподнимая изящно бровь, с насмешкой спросил омега.        — Да, — я все-таки покраснел. Он мне нравился. Не так, как Зак… Дарена хотелось защищать, укрыть от всего грязного и жестокого.        — Дарен, зачем ты помогаешь Карлу? Он же убийца, — поинтересовался я, хотя понимал, что мне не следует лезть не в свое дело.        — Иногда вещи не такие, какими кажутся.       Он изобразил самое серьёзное выражение и пригубил кофе. Черная капля осталась на его губе, и парень, не задумываясь, какие пробуждает во мне чувства, спокойно провел кончиком языка, стирая ее.        — Какие вещи? Очнись. Карл сознался во всем, более того, он подтвердил это письменно. Что еще нужно? Зачем тебе это нужно?        — Тебе не понять. Я верю в его невиновность.        — Если у тебя есть доказательства, то лучше сказать сейчас. Пока его не осудили. А так, — я развел руками, — прости, но заявлять о его невиновности, когда у него по локоть руки в крови. Знаешь ли…        — У меня нет доказательств. Но это не меняет моего мнения о нем, — твердо стоял на своем он.       В таком режиме проходили наши последующие встречи. Мы не сближались, но и не отдалялись друг от друга. Будто весь мир вертелся вокруг нас, а мы застыли. Его стремление помочь Карлу меня и пугало, и раздражало, но я не мог противиться. Поскольку это был единственный шанс видеться с ним. У Дарена не осталось друзей, и, как оказалось, только я поддерживал отношения с ним. Особняк после штурма группы захвата восстанавливали, заставляя его жить в гостинице. Эта скандальная история просочилась в прессу и черным пятном легла на репутацию корпорации Олдриджа. В эти дни я чувствовал, что что-то должно произойти. Это как знать о приближающейся грозе, видеть черные сгущающиеся тучи, стоять на середине открытого поля и не иметь возможности скрыться. Так и случилось. В один из дней мы сильно поссорились с Дареном, и он сказал мне, что я не верю ему. И поэтому не могу быть ему другом. Но я никогда и не хотел быть его другом. Я желал быть для него чем-то большим. Но, как оказалось, не видел очевидных вещей. В его сердце не было место для чувств, там лишь разрасталось недоверие и злость к окружающим и близким. Там не было места для меня.       Часы тянулись, как дни. Дни — как недели. Недели же вообще казались годами. Выкинуть омегу из головы не удавалось никак. И чем больше я старался, тем сильнее запутывался в этой паутине. В результате я стал подолгу засиживаться на работе. Дело Карла приближалось к завершению. А это означало логическую точку в этой запутанной, непростой истории.        — Это тебе, — протянул как-то мне пакет Скотт.        — Что это? — я взвешивал в руке бумажный легкий конверт.        — Сам реши, что с этим делать. Но знай, это оригинал, — и он, не говоря ничего, ушел.       Закинув пакет в сумку и закончив работу, я ушел домой, как и всегда, последним. А утром меня разбудил телефонный звонок брата.        — Да, — потянулся я к часам, на которых не было еще шести. И это в субботу. Законный выходной.        — У меня новость, — вздохнул он, собираясь с духом.       Я откинул одеяло и сел.        — Ну?        — Карл сбежал. И твой Дарен скрылся из города.        — Ты думаешь?.. — я просто не мог продолжить, слова так и застряли во мне.        — Я ничего не думаю. Хотел, чтобы ты знал.       Поговорив еще немного, он отключился. А все думал, как такое возможно. Неужели правда? Дарен? Да не могло этого быть!       Пролежав еще час в постели, я встал и вспомнил про папку, которую мне отдал вчера Хейз. Порывшись в документах, я извлек конверт и открыл его. Оттуда выпали фотографии Дарена и Карла. Судя по общему фону, это происходило в тюрьме, а дата в левом нижнем углу указывала на то, что это событие случилось за день до побега.        — Но это не доказательство, — слишком эмоционально бросил я, отбрасывая фотографии на постель.       Это все бросало тень на Дарена.        — Почему ты не попросил меня? — я снова взял фото и смотрел, рассматривал сосредоточенное лицо омеги.       О чем они говорили? Что же двигало Дареном, когда он решился на это, освобождая убийцу? Не может же быть Карл невиновным? Или... может?