not good

Все повторяется по кругу. Ванна, лезвие, мои запястья. И шрамы. Много шрамов. Старых и новых, темно-красных, уродливых, но в то же время красивых. И вопрос, который я задаю самому себе каждый день. Почему я? Это было в средней школе. Я возвращался с музыкальной школы домой. Рядом с этой школой была спортивная площадка, на которой занимались баскетболисты, как раз в то время, когда я шел домой. Они не внушали мне доверия, поэтому я сторонился этого места. Я уже отошел на два метра от него, как кто-то потянул меня за руку. - Малыш Дэнни! Я рад тебя видеть. Это был высокий парень в форме, с той самой площадки. - К-кто ты? Я тебя не знаю. Он рассмеялся. - Я не хочу знакомиться с тобой, дорогой. - Чего ты тогда хочешь? Я вцепился в лямки своего рюкзачка. - Я хочу сделать кое-что плохое. Пошли. - Я не пойду! Помогите! Прошу, помогите! Я кричал, кричал до боли в горле, но никто не слышал меня. Он закрыл мне рот рукой и увел под трибуны спортивной площадки. Тогда и произошло то, что разделило жизнь на "до" и "после". Он изнасиловал меня, после чего позвал дружков из команды. Меня насиловали двухметровые старшеклассники, по кругу, соблюдая очередь. Били и кусали, оставляя синяки. Через два дня меня нашел тренер этих ублюдков. Я валялся под трибунами, бледный, голый, почти весь покрытый синяками, и мечтал о смерти. Но знаете что? Тренер подошел, толкнул меня рукой, на что я слабо пошевелился. А потом сделал тоже самое, что делали эти твари. Я рыдал и кричал, а потом потерял сознание. Очнулся я в больнице, и первым человеком, которого я увидел, была моя мама. Я плакал все свободное время, прерываясь на еду и справление нужды. Каждый день после этого мне приходилось делать что-то с этой болью. Да, все синяки зажили, все зажило, но внутри я был словно фарш, который каждый Божий день пропускают через мясорубку. Я улыбался маме, помогал ей по дому и делал все, чтобы она видела, что я в порядке. Но это было абсолютно не так. Резать вены я начал потому, что мои слезы не удавалось скрыть от мамы. А так было нормально. Я носил пластыри, говоря ей что просто пролил кипяток на руку. Будильник противно звенит и отключается. Открываю глаза и встаю с кровати. Сразу же ее заправляю, рассаживаю плюшевых зверей и иду на кухню. Наливаю кружку крепкого кофе и достаю любимые хлопья. Заливаю их молоком и несу все в гостинную. Утром дома всегда прохладно, так что я заворачиваюсь в пушистый плед и включаю телевизор. Нахожу детский канал, по которому показывают Губку Боба и откладываю пульт. Когда серия заканчивается, встаю и отношу все обратно, на кухню. Иду в ванную и чищу зубы, после чего принимаю душ. Надеваю свой любимый розовый свитер и черные джинсы. Укладываю волосы и выхожу из дома. Брожу по улицам, паркам и кафе. Останавливаюсь возле какой-то небольшой кофейни. На двери весит объявление, о том, что им требуется бариста. Немного подумав, решаю войти и получить эту должнось, но на двери весит табличка "закрыто". Тихонько стучу, потом еще раз. В поле зрения появляется невысокая светловолосая девушка. Она смотрит на меня с непониманием. Я произношу слово "работа", она кивает и открывает замок на двери. - Привет, ты по объявлению? Я киваю. - Эм, ну сейчас шесть часов утра, начальства нет, я не знаю... - Может мне подождать? Понимаете, мне очень нужна эта работа. Она кивает. - У тебя есть опыт работы? - Да, конечно. Я работал во многих кофейнях, знаю все меню наизусть, быстро учусь и исправляюсь. - Слушай, я правда ничем не могу помочь. Прости. - Ох, ну ладно, простите что потревожил, я пойду. Я разворачиваюсь и выхожу. Обхожу все кафе, кофейни, и бары, но нигде меня не берут. Возвращаюсь в "Кружку", и ищу ту самую девушку, которая открыла мне дверь утром. - Хэй,-смотрю на ее бэйдж,- Зои! Она оборачивается и поднимает бровь. - Привет, не ожидала тебя снова увидеть. Начальства нет, до сих пор никого. - Черт! Я сажусь за свободный столик. Казалось, город не маленький, а работать негде. Слезы внезапно льются из глаз. Утираю их рукавом толстовки. - Не расстраивайся ты так, в городе полно... - Меня не взяли ни в одну. Она садится рядом и приобнимает меня. - Как тебя зовут? Ты так и не представился. - Дэн Хауэлл. - Я Зои Сагг. Улыбаюсь ей и протягиваю руку. Мы совершаем обряд рукопожатия и смеемся. - Ты принят, Дэнни. - Но как же начальство... - Нам нужен бариста, без него работать очень трудно. Начальница поймет нас. Я обнимаю и благодарю девушку, на что она хихикает. - Пойдем, я устрою небольшую экскурсию. Зои знакомит меня с правилами, помещениями, меню и с работниками этой кофейни. - Прошу любить и жаловать, Дэн Хауэлл! Все аплодируют и поздравляют с новой работой. - Так, хватит бездельничать, за работу! Завязываю свой фартук и иду на свое рабочее место. - Ты же новенький? Оборачиваюсь на голос, и вижу парня, полностью одетого в черное, с черными волосами и удивительно бледной кожей. - Да, я Дэн. - Фил. Я улыбаюсь и протягиваю руку. - Приятно познакомится, Фил. Он жмет мою руку и уходит в зал. Через пару минут он кидает заказы на барную стойку и топает в сторону кухни. - Ты куда? - Курить. Розовых пони с собой не беру. Миленько. Зои, как оказалось, все слышала. - Ты как? Не обращай внимания, у него в жизни произошла трагедия. - Значит, я тоже должен всем грубить? - А что с тобой случилось? - Меня изнасиловали семнадцать человек, в средней школе. Она раскрыла рот от удивления. - О Господи, как ты вообще живешь с этим? Она заходит ко мне за стойку и обнимает. - Вот так. Я поднимаю рукав толстовки. Там, от запястья до локтя располагаются десятки, а может, и сотни шрамов. - Я... я не знаю, что сказать. Но, осуждать тебя я не буду. Я киваю, она улыбается и уходит. С облегчением выдыхаю и сажусь на один их барных стульев. - Зои? Видимо, я слишком увлекся мытьем стойки, и все куда-то пропали. Иду на кухню, где меня ждет сюрприз. - Поздравляем! Все ребята в странных картонных колпачках, кроме Фила, он держит торт, на котором глазурью нарисована кружка. - Вау, спасибо, ребята! Я обнимаю каждого, задерживаясь на Зои. - Это ты все сделала? - Нет, но я помогала. Тут на кухню входит Натали, директор кофейни. - Поздравляю с новой работой! Она вручает мне нож, и я режу торт на равные кусочки. Мы рассказывали истории, анекдоты и просто что-нибудь смешное, после чего хохотали до слез. Фил стоял в углу кухни и печатал что-то в телефоне. Я встаю со стула и подхожу к нему. - Ты как? Он фыркает. - Тебе разве есть до этого дело? Я киваю. - Мне хреново, потому что я хотел посидеть дома с другом, выпить пива, поговорить о жизни, а приходится сидеть здесь и праздновать твой приход. - Иди. - Чего? - Убирайся отсюда! Он пожимает плечами и выходит из кухни. - Что это было? - Он захотел уйти, я дал ему сделать это. Джо продолжил рассказывать историю о том, как он разыграл соседа. Я собрал все тарелки и кружки, после чего пошел мыть их. По привычке поднимаю рукава и включаю воду. В кухне сразу же стало очень тихо, если не считать шума воды. Домываю посуду и выключаю воду. Вытираю руки полотенцем и поворачиваюсь к ребятам. Они все смотрят на меня. - Что? Зои указывает на руки, и я заливаюсь краской. Натягиваю рукава обратно и даю себе мысленного пинка. - Ты можешь не рассказывать, если тебе трудно говорить об этом. - Я расскажу, чтобы меня не считали суицидником и мазохистом. Средняя школа, я иду с музыкальных занятий, рядом баскетбольная площадка. Меня хватают за руку, это оказывается старшеклассник-баскетболист. Я кричу, рыдаю и прошу о помощи, но все бесполезно. Я валяюсь под трибунами, с достаточно большим хером в моей заднице. Через несколько минут этот парень уходит. И возвращается с пятнадцатью своими друзьями из команды. Дальше все повторяется по кругу, и когда все остаются довольными и удовлетворенными, они уходят. Та ночь была холодной, я замерз, все синяки и укусы болели, моя жопа просто разрывалась от боли. Утром меня нашел их тренер, и тоже изнасиловал, после чего я окончательно огорчился в этом мире и в этих людях. Он оставил меня там же, потому что я потерял сознание. Очнулся я в больнице, о чем пожалел. Я ждал смерти. Я нуждался в ней. Этих парней нашли и посадили в тюрьму, вместе с их тренером. Но знаете, даже тогда мне не было спокойно, а внутри все болело, напоминая о каждом из них, и то, что они делали со мной. Я не мог нормально спать, потому что закрывая глаза, всплывали все эти события и все эпизоды. А знаете какую огромную ошибку они допустили? Один из них вырезал свое имя на мне. Старым, ржавым гвоздем. Хотите покажу? Они закивали, и я поднял толстовку. На правом боку красовался шрам с именем Джексон. - Красиво, не правда ли? Теперь мы с ним на всю жизнь. Нет, не с Джексоном, а с его противным именем на моем теле. В кухне была просто гробовая тишина. - Я резал запястья, потому что лишь так я отпускал эти воспоминания, так мне казалось. Но нет! Нихера подобного! Можно забыть смерть кошки, двойку за контрольную, грубые слова, сказанные человеку, но не это. Потому что кошку можно заменить, двойку исправить, за слова извиниться, а нового себя нельзя купить или сделать самому. Такова жизнь. Зои рыдала, ее брат был на грани этого, остальные ребята смотрели в стену, осмысливая все мои слова. - Я очень хочу отдохнуть, поэтому, прощальные объятья и расходимся. Я обнял каждого, успокоил Саггов и ушел. Я соврал им. Я не устал, я не хочу отдыхать. Захожу обратно и ищу Натали. - Мне нужен адрес Фила Лестера.