Узник и гриффиндорка

За два часа до сцены возле камина

Рон Уизли очень спешил: парень бежал по многочисленным лестницам замка в больничное крыло, к мадам Помфри. Красный и запыхавшийся от преодоления длинной дистанции, Рон, держась за бок, предстал перед ведьмой. — Рональд Уизли! Сообщаю вам, что это совершенно недопустимо — врываться в больничное крыло, да ещё и в грязных ботинках! Что вас сюда привело? — грозно спросила мадам Помфри.  — Извините, мэм. Я, это. Ну. У меня болит голова, и в целом слабость. В общем, дайте мне какого-нибудь порошка, и я пойду. Мадам Пофри с недоумением посмотрела на юношу. Подозрительно прищурившись, ведьма осмотрела неожиданного пациента. Он оказался на редкость здоровым. — Опишите ваши симптомы, что именно беспокоит? — спросила мадам Помфри. Рон растерялся. — Говорю же, живот болит, слабость. — Живот, значит. Несколько минут назад вы говорили про голову. — Э-э, так живот тоже болит, — сообщал Рон, держась за больной живот. — Мистер Уизли, каждый день ко мне приходят студенты, не желающие посещать определенные предметы и выполнять задания. Вы — один из них, судя по всему. Вам должно быть стыдно за ваше поведение! Немедленно освободите больничное крыло. Рон выглядел понуро. Опустив голову, он невнятно пробурчал: — Говорил же ей, чтобы она сама спустилась. — Что вы сказали? — грозно переспросила мадам Помфри. — Ничего, — спешно заявил Рон. — Мистер Уизли, или вы немедленно говорите мне правду, или мы прямо сейчас отправляемся к профессору Снейпу. — Почему к нему? — пугливо спросил Уизли. — Потому что вы его боитесь. — Ничего я… — Рон не договорил. — Немедленно отвечайте на вопрос! И прекратите мямлить, наконец! Рон немного помялся и некоторое время делал вид, что ему нравится разглядывать носки изрядно поношенных и невероятно грязных ботинок. — Гермиона. Она попросила меня. Знала, что вы можете оставить её в больничном крыле, а у неё важное эссе или что-то вроде того. — Бедная девочка! Совершенно себя не жалеет! Вся в учебе, в отличие от вас! Ладно, передайте ей — пусть спустится вниз, иначе я сама поднимусь к ней. Со здоровьем нельзя шутить! После слов колдомедика понурый Рон отправился в гостиную Гриффиндора, чтобы сообщить Гермионе неприятные известия. Девушка не пришла в восторг от заявлений Рона, хотя и предполагала такой вариант развития событий, поэтому нехотя, но отправилась к мадам Пофри. Ей действительно было очень плохо. Девушку тошнило, у неё кружилась голова и подкашивались ноги. Рон вызвался проводить подругу. Гарри в тот момент общался с младшенькой Уизли вне стен гостиной, и ему было не до того. — Рон, я хочу у тебя попросить, — слабо произнесла Гермиона, пока они шли к больничному крылу. Уизли, поддерживая юную девушку, внимательно выслушал ее просьбу. — Конечно, я сделаю, что захочешь. Прости, что подвёл тебя. Но, понимаешь, мадам Помфри… Она точно рентген, — папа рассказывал мне про такое магловское изобретение. Ты слышала о нём? Гермиона слабо улыбнулась. Рон был таким же, как и прежде, — дружелюбным и заботливым, хоть и немного неотёсанным, — всё возвращалась на круги своя. — Слышала, конечно, — мягко произнесла миссис Блэк. — Я хотела попросить, Гарри занят. Я даже не знаю, могу ли я, — неуверенно протянула гриффидорка. — Не переживай, говори, — Рон ненадолго остановился и отвёл девушку в сторону, придерживая за талию. Мальчик чувствовал жар её тела, свежесть и молодость. Даже сейчас, в таком состоянии, она была прекрасна, несмотря на бледность и усталый вид. Как фарфоровая кукла, невероятно нежная и хрупкая. — Это касается Сириуса. Мы должны были сегодня поговорить через камин. Но я едва ли смогу прийти. Ты не мог бы... Передать мои извинения? Если тебе не трудно. Я бы попросила Гарри, но он сказал, что пошёл на свидание, ему будет не до того, я уверена. — Не сомневаюсь, что Поттеру будет не до того, с моей-то сестрой, — рассерженно констатировал Уизли, нахмурившись. Гермиона улыбалась. В этом был весь Рон.  — Не дуйся. Ты же принял их выбор, так что... — Ладно. Не буду. — А по поводу сообщения? — Передам, конечно, не беспокойся. — Спасибо, — поблагодарила Гермиона и они направились к мадам Помфри. Лже-Рон не прогадал: мадам Помфри оставила девушку в больничном крыле и выгнала Уизли с её территории. Ведь не зря же Рон специально испачкал свои ботинки и бежал к мадам Пофри со всех ног. Ведь не напрасно же он подлил Гермионе в чай немного зелья, которое стало причиной её состояния. Ведь не просто так Лже-Рон предусмотрительно снял волос с головы подруги. И уж конечно не зря была добыта информация о тайной встрече Гермионы и Сириуса. Как ни странно, в последнем вопросе им посодействовал сам профессор Дамблдор, подсунувший Снейпу важные данные. И как опрометчиво Сириус рассказал любимой о тайнах, которые ему удалось раскрыть! Так же некстати они разработали план, согласно которому им предстояло делать вид, что ничего не произошло и ни словом, ни жестом себя не выдавать. Только так можно было обыграть злодеев — хитростью. Но как жаль, что зло на этот раз оказалось хитрее, сильнее и сильнее, запутывало и усложняло отношения Гермионы и Сириуса! Лже-Рон был уверен: ещё немного, и Гермиона сдастся на милость победителю — то есть ему самому, окажется в его умелых объятиях. Да, пожалуй, Лже-Рон ожидал этого момента больше, чем возвращения к жене в Малфой-Мэнор.

***

Тем временем в идеальный, казалось бы, план злодеев вмешался случай. Или все так подумали? Потом, когда тайны раскрылись… Карта Мародёров, всегда находящаяся у Поттера, попала в чужие руки. Это произошло совершенно случайно, в частности, в тот момент, когда один человек поймал Поттера за её разглядыванием в неположенное время. Гарри попался, и ему ничего не оставалось, как отдать волшебный Артефакт. Данное происшествие случилось ещё до того, как мисс Грейнджер сменила фамилию. Но только сегодня этот человек смог открыть истинное значение Карты, наконец-то найдя время для разгадки её тайны. Поначалу человек восхитился мастерством её создателей. Человек лучезарно улыбался, с детской непосредственностью наслаждаясь изучением артефакта. Но затем улыбка сползла с губ человека. В один миг у него поменялось представление о происходящем. Не медля больше ни секунды, человек направился к директору школы — Альбусу Дамблдору, уже зная, что без его участия здесь не обошлось. Дамблдор с интересом посмотрел на гостя и мгновенно определил: тот был взволнован. — Профессор Дамблдор, мне срочно нужно с вами переговорить. — Присаживайтесь, Минерва, я заварю чаю, — буднично произнес Дамблдор, указывая гостье на стул. — Я думаю, чай подождет, Альбус. Я хочу показать вам одну престраннейшую вещь, и вы ответите мне правду: знали ли вы об этом? — Я весь во внимании, Минерва. Ведьма быстро подошла к столу Дамблдора и раскрыла перед ним карту Мародёров. Перед директором открылся целый замок со всеми его обителями. — Кажется, мистер Поттер опять бродит по замку в неположенный час, да ещё и в приятной компании. Определенно, мальчик взрослеет, — шутливо протянул Дамблдор, глядя на карту. В любом другом случае Минерва бы возмутилась действиями студентов, однако в данный момент её недоумение по поводу поведения одной из её лучшей учениц и появление в замке Малфоя-старшего перекрывали желание наказать Поттера за нарушение режима. — Мистер Поттер, безусловно, заслуживает порицания, и он, определенно, взрослеет. Но вам известно, что я хочу получить объяснения по другому поводу. И, судя по вашей реакции, данная ситуация вас абсолютно не удивляет. Из чего я делаю вывод: вы в курсе интриг, творящихся в стенах этого замка и я должна знать, что происходит. — Мы совершенно правы, Минерва, — серьёзно произнес Дамблдор, приподнимаясь со своего места. — Я расскажу вам все, без утайки, но перед этим попрошу дать мне слово, что ничего из сказанного мной сегодня не выйдет за пределы этого кабинета. Ради мисс Грейнджер пообещайте, Минерва, вы ведь знаете, как может пострадать репутация бедной девочки. — Вам достаточно моего слова, или хотите, чтобы я дала Непреложный Обет? — спросила рассерженно декан факультета Гриффиндор. Дамблдор сдержанно улыбнулся. — Мне достаточно лишь вашего слова, Минерва, конечно. Директор школы чародейства и волшебства Хогвартс в ту ночь раскрыл немало секретов. Он поведал профессору Макгонагалл всю историю, опуская лишь самые секретные детали. Он рассказал о странном спасении мисс Грейнджер, о потере юной девушкой ребенка, о том, каким именно может быть этот ребенок, и причины, по которым он, профессор Дамблдор, содействует тому, чтобы Волдеморт добился желаемого. Он убедил профессора Трансфигурации в том, что желает одного: защитить Гермиону и Сириуса, а также их ребенка. Но для этого ему нужно переиграть Темного Лорда, сознательно допустив определённые действие с его стороны. Макгонагалл с ужасом и интересом слушала директора школы. Наконец, встали на свои места некоторые обстоятельства: странное поведение мисс Грейнджер, её состояние и настроение; неожиданные успехи Рональда Уизли в её предмете, напряжённая атмосфера в Золотом Трио, что отравляла их жизни какое-то время назад. Да, всё встало на свои места, но от этого профессору Макгонагалл сделалось ужасно грустно и даже немного противно. Она по опыту знала и то, что Дамблдор темнит, и то, что он не попросил её дать Непреложный Обет, было лишь частью его игры. Ведь ничто не мешало профессору Трансфигурации отказаться от просьб, и тогда у Дамблдора появились бы ещё большие неприятности. Профессор Макгонагалл рассуждала о том, как ей лучше поступить. Долго она не могла прийти к определённому выбору, но в конце концов решила повременить. Когда профессор Макгонагалл ушла, Дамблдор подумал о том, что теперь эту историю знает ещё один человек, что только усложняет и без того непростую ситуацию. Но Дамблдор забыл одну важную вещь: в школе чародейства и волшебства Хогвартс даже у стен есть уши. А что говорить про портреты, изображённые на которых были вольны появляться в одном месте и исчезать в другом? А какими невероятно болтливыми они могли быть! Особенно портреты с площади Гриммо, дом №12.