Узник и гриффиндорка

В доме двенадцать на площади Гриммо в кои-то веки царили тишина и спокойствие. Дело в том, что гости этого самого дома разбрелись по своим заданиям, и единственными живыми обитателями особняка были Сириус Блэк и его домовой эльф. Сегодняшняя ночь была необычной. Впервые за долгое время Сириус спал спокойно. Разговор с Гермионой убедил его в том, что между ними нет никаких недоговоренностей, а недоразумения, вызванные событиями минувших дней, исчезли, давая влюбленным шанс на полное примирение. Да, Сириус впервые спал спокойно, и при этом ему снились великолепные сны, в которых фигурировала Гермиона. Блэк улыбался сквозь сон, наслаждаясь чудными минутами. А в это время портрет Найджелуса Блэка вернулся на один из холстов в доме на площади Гриммо. Предок Сириуса был взволнован и возбуждён, ведь у него была важная информация. Ему немногое удалось понять, ведь в диалоге между Минервой МакГонагалл и профессором Дамблдором присутствовало много недоговоренностей, и далеко не все из них удалось восполнить с помощь логики, однако основной информацией Блэк всё же владел, а разделить это ценное знание Найджелус пожелал с портретом хозяйки особняка — Вальбургой Блэк. Он долго томил её в ожидании, прежде чем она заставила его рассказать всё, что тому удалось услышать в кабинете профессора Дамблдора. — То есть, сейчас Люциус Малфой играет роль Рональда Уизли для того, чтобы соблазнить жену моего сына? Хм. И всё это обусловлено действиями Темного Лорда? Как интересно. Видимо, мой сын и эта, я уж даже не знаю, как её называть… Гермиона — действительно представляют для него опасность? Вот только почему? Найджелус, ты точно всё мне рассказал? — требовательно спросила Вальбурга. — Разумеется, нет, — усмехнувшись, ответил Блэк, но, заметив гнев на лице родственницы, добавил: — Я хочу сказать, Дамблдор не очень хотел распространяться о целях Темного Лорда. Но достоверно известно, что жене твоего сына удалось избежать смертельного заклятия, и она отделалась потерей ребенка. Вальбурга усмехнулась. Эта информация ей была известна. Посему выходило, что её сын не солгал — наконец в роду Блэков вновь появился путешественник во времени. Появился и исчез? Какова вероятность того, что девчонка забеременеет вновь? — У меня есть неприятная весть, Вальбурга. Я не знаю, как тебе рассказать... — Ну же, не томи! Найджелус напрягся, он не знал, как объяснить: — В той битве Сириус поразил Беллатрису смертельным заклинанием после того, как та запустила Авадой Кедаврой в Гермиону Грейнджер. Если бы у Вальбурги было сердце — оно бы остановилось. Женщина собрала всю волю в кулак, напрягла все имеющиеся у неё силы, чтобы не закричать. Она осознавала, что если хочет как-то повлиять на ситуацию, Сириус не должен быть в курсе её осведомленности. И хоть в данный момент Вальбурга была готова собственными руками придушить сына, она этого не сделала. Безусловно, её выдержка не распространялась на оскорбление гостей дома на площади Гриммо. — Найджелус, — сказала миссис Блэк после долгой паузы, — не сообщай, пожалуйста, эту информацию Сириусу. — Я и не собирался, — вновь усмехнувшись, ответил Блэк. — Вот и хорошо. Вальбурге было о чем подумать. Теперь именно в её руках находилась судьба Сириуса и Гермионы. Или она так решила?

***

В то время, когда Сириус Блэк спокойно спал в своей постели, а его жена находилась в больничном крыле, Северус Снейп и Люциус Малфой собрались в кабинете профессора Снейпа. — Значит, Сириус рассказал тебе всё, что ему удалось выяснить о книге и о том, как до неё добраться? — холодно переспросил Снейп. Малфой выглядел чрезвычайно довольным собой. Он беззаботно попивал огневиски, сидя в кресле напротив Снейпа. — Всё верно. Люциус коротко пересказал Снейпу детали разговора с Сириусом. Северус слушал его очень внимательно. Не без доли сарказма он отметил, что Люциусу в последнее время приходится непросто: постоянные перевоплощения в Рона Уизли, да еще перевоплощение в Гермиону — это не прошло так просто для его сознания. Снейп стал замечать, что Люциус понемногу сходит с ума. Его настоящая личность растворялась в личности Рональда Уизли — медленно и незаметно для него самого. — Так ты говоришь, что их ребенок… — Снейп не договорил. — Будет одним из самых могущественных магов, да-да-да, — передразнил Люциус.  — Тёмному Лорду это не понравится, — холодно изрёк Снейп. — К счастью, у меня есть для него решение. — Ты про наш маленький план? — Я думаю внести в него некоторые коррективы. Люциус с жаром пересказал Снейпу детали своего плана, от чего последний пришел в ужас. — Так что, ты приготовишь мне соответствующее зелье? — Ты уверен, что твой план будет одобрен Тёмным Лордом? — осторожно спросил Снейп, стараясь увести собеседника от этой темы.  — А ты у него спросишь. Ответ мне нужен в самое ближайшее время. Малфой усмехнулся и потянулся в кресле, затем лениво поднялся со своего места и направился к двери. — Поторопись, Северус, — напоследок сказал Люциус. Северус: Мерлин! Не завидую я мисс Грейнджер! Хотя, пожалуй, завидую Малфою. Скорее всего, Темный Лорд одобрит план Люциуса. И это станет концом всего. Надеюсь, Дамблдор прекратит всё в самое ближайшее время. Больше тянуть нельзя.

***

Утром следующего дня Рональд Уизли уже топтался у порога больничного крыла мадам Помфри. Колодмедик смотрела на молодого человека с крайней неприязнью, однако убедившись, что он не принес в ее больничное крыло грязи, впустила его к Гермионе. Девушка, уже полностью одетая, сидела на кровати, свесив ноги вниз. На ее лице играл здоровый румянец, да и в целом девушка выглядела посвежевшей. Все потому, что мадам Помфри дала ей зелье сна без сновидений и в эту ночь Гермиона спала особенно крепко. — Привет, Гермиона, — поздоровался Рон, неуверенно подходя к подруге. Уизли старался не смотреть на Гермиону. Он переступал с ноги на ногу, иногда почесывая нос, и смотрел куда-то вниз. — Привет, — мягко поздоровалась миссис Блэк. На данный момент девушку волновал лишь один вопрос. — Отлично выглядишь! — смущенно произнес Рональд. То есть, эм, выглядишь здоровой такой. Вот. Хм. Да. Гермиона улыбнулась собственным мыслям: Рон никогда не умел делать комплименты. — Ты пойдешь сегодня на занятия? — Да, хотя мадам Помфри считает, что мне еще рано это делать, но я чувствую себя намного лучше. — Кстати, что с тобой произошло? — Мадам Пофри считает, что мое состояние вызвано нервным истощением — это не отравление, слава Богу! Иначе я бы боялась за домовиков. — Они бы себе такого не простили. — Да. Гермиона немного смущалась: она не знала, как задать решающий вопрос, и к счастью, Рон её опередил. — Я все передал Сириусу. Можешь не волноваться. Тебе вредно. Так ведь мадам Помфри сказала, — дёргано произнес Рон, опустив взгляд. — И как он на это отреагировал? — Гермиона уловила реакцию друга, который, разумеется, хотел скрыть от неё что-то очень неприятное. — Он разозлился, да? — Гермиона подошла с Рону и взглянула ему в глаза. — Нет, что ты. Он отреагировал... Хм... В общем-то, нормально. Сказал, что ничего страшного. Чтобы ты поправлялась. Вот. — Ты же говоришь неправду, Рон? Верно? — Ну почему ты так думаешь? Я... — Рон опустил плечи и выдохнул. — Мерлин! Всё, я так больше не могу. Молодой человек расстроенно присел на кровать и закрыл лицо руками. — Сириус... Он сказал что-то неприятное? — с готовностью спросила Гермиона, присаживаясь рядом. — Он сказал, что не верит тому, что ты в больничном крыле. И ещё добавил, что ты сама не знаешь, чего хочешь, и избегаешь его. Услышав заявление Сириуса, переданное через Рона, Гермиона почувствовала укол боли, прошедший через все тело. Она испытала страх, обиду и непонимание в один миг. Девушка не хотела верить в то, что передал ей Сириус, однако повода не верить Рону у неё не было. — Спасибо, Рон, — тихо произнесла Гермиона, не сдерживая слезы. — Ну, Гермиона, не плачь, я уверен, что Сириус просто ещё не отошёл. Я бы тоже злился. Его понять можно. Слова Рона заставили Гермиону улыбнуться сквозь слезы — Рон так отчаянно пытался ей помочь, был милым, заботливым, пусть и делал это неумело. Гермиона невольно стала к нему тянуться.

***

Прошла ровно неделя с тех пор, как Гермиона вышла из больничного крыла в сопровождении Рональда Уизли. С этого момента друзья очень сблизились, часто проводили вместе вечера, почти всегда в компании Гарри, однако случалось, что они оставались наедине. У Гермионы были свои причины общаться с Роном, когда Гарри не было рядом. Всё же Сириус был крестным отцом Гарри, а тот едва ли бы хотел слышать нелестные отзывы о Сириусе, поэтому Гермиона постаралась скрыть от Поттера их размолвку, сплетая их дружбу еще большими секретами. Вот и сейчас Рон и Гермиона сидели вдвоём на подушках в Выручай-комнате и старались сосредоточиться за заклинаниях. Поттер в это время гулял с Джинни Уизли, и потому Рон и Гермиона вместе осваивали новое заклинание по трансфигурации, пытаясь превратить огонь в воду — невероятно сложная задача. Лже-Рон не без восхищения наблюдал за тем, как Гермиона пытается превратить небольшой огонек, горящий в колбе, в воду. Сам Люциус в своей время освоил это заклинание с большим трудом — формула была адской. — Фух! Гермиона, я больше не могу, давай прервемся хоть ненадолго, я очень устал, — жалобно попросил Рон, глядя на подругу. — Ладно, давай прервемся, но только на чуть-чуть, — строго объявила Грейнджер, которая вошла в кураж, пытаясь превратить огонь в воду. Девушка выглядела взбудораженной. Её щёки пылали, а глаза сверкали огнем — всё потому, что Гермиона словно почувствовала, что значит быть пламенем. Однако закончив тренировку, Грейнджер вновь загрустила. — Гермиона, ты чего? — осторожно спросил Рон. — Опять Сириус? Он опять что-то написал? — В том-то и дело, что ничего. Обиделся, наверное. Но это неважно, ты отдыхай, а потом мы продолжим. — Нет, Гермиона! Рон говорил уверенно, что приятно удивило Гермиону. — Ты не должна переживать это одна, — Рон осторожно привлек в себе подругу, обнимая. Ты можешь мне все рассказать. Гермиона взглянула Рону в глаза — во взгляде читалась забота и печаль. Миссис Блэк не стала противиться и приняла объятия опытного ловеласа. Лже-Рон внимательно слушал все переживания юной девушки, но его терпение таяло. Он ожидал одного: нужного момента. Гермиона слабела. Ее взгляд затуманивался, рассудок говорил уходить, но она не ушла. Девушка вспоминала последнее время своей жизни, в которой Рон сыграл важную роль. Грейнджер вдруг поняла, почему возник тот инцидент с поцелуем. "Нет, не алкоголь тому виной", — подумалось ей. Прошло меньше минуты, прежде чем губы Гермионы накрыли губы Лже-Рона. От стыда и удовольствия девушка прикрыла глаза. Она нежно гладила Рона по голове, отдаваясь поцелую со всей чувственностью и мягкостью. Малфой: Всё, она не отличает собственных желаний от моих приказов. Наконец-то я повеселюсь! Наконец эта грязнокровка отплатит мне за всё то нытье, что мне пришлось выслушать. Наконец я получу эту дурочку! Да, ради этого стоило ввязаться в авантюру. Мерлин! Какое у неё тело! Пора бы его открыть. — Империо! — невербально произнес Малфой, — ты хочешь раздеться, очень хочешь. Тело юной девушки стало ватным. Разум не мог отличить собственные мысли от приказов. Гермиона и не подозревала, что действует по указке, ведь Малфой со всем присущим ему коварством соединил мимолётный порыв юной гриффиндорки с собственным приказом. Малфой похотливо наблюдал за тем, как нежные пальчики Гермионы расстегивали тугие пуговицы мантии, обнажая прекрасные плечи и шею. Люциус, усмехаясь своим действиям, провел ладонью по её губам, оттягивая нижнюю губу, заставляя девушку прикусить его пальцы. — Империо! А теперь ты хочешь раздеть и меня. Давай, Гермиона, начинай сразу с брюк. Девушка послушно выполняла команду. Когда её теплая ладонь опустилась на пах Люциуса, тот вздрогнул. Девушка умело расправилась с его одеждой, а Малфой помог раздеться Гермионе. В его голове крутились различные унизительные приказы. Власть над этой прекрасной девушкой, возможность заставить её сделать все, что он пожелает, не задумываясь о ее интересах и чувствах, сносили голову Малфою. Он почувствовал новую волну желания, когда прижал обнажённое тело Гермионы к себе, опуская её на подушки. Люциус с вожделением целовал её шею и грудь, заставляя выгибаться ему навстречу. Он хотел её до боли, новое тело — новые возможности, однако желал растянуть её унижение, пользоваться ею как пожелает и сколько пожелает.

***

В это самое время Гарри Поттер, по наставлению одного доброохота, стремительно направлялся в Выручай-комнату. Ему сообщили, хихикая и переглядываясь, что Рон отвел Гермиону в Выручай-комнату, и теперь они неизвестно чем там занимаются. Первым делом Поттер хорошенько врезал Дину за такие слова, а затем сам направился в Комнату-И-Там-И-Сям, чтобы убедиться в лживости его заявления. Гарри выглядел рассерженным. Он не хотел и думать о том, что Гермиона могла изменить его крёстному. Разумеется, Гарри подослали в нужный момент. Он был самым надёжным свидетелем, и если бы он застал Рона и Гермиону вместе, то отношениям Блэков пришёл бы конец. Как и дружбе Золотого Трио. Волдеморт желал уничтожить Поттера морально до того, как добьет его на дуэли. Однако Поттер в своем гневной порыве забыл про мантию-невидимку и был замечен профессором МакГонагалл. — Гарри Поттер! Скажите, у вас все в порядке с часами? Может быть, их стоит отнести в починку? — гневно спросила профессор. Поттер расстрялся. — Простите, профессор, я-я-я, пожалуй, пойду их починю, — произнес Поттер, разворачиваясь. — Мистер Поттер, я лично прослежу, чтобы вы починили свои часы, — безапелляционно произнесла МакГонагалл, разрушив все планы Поттера.

***

В то время, как профессор МакГонагалл провожала Поттера в гостиную Гриффиндора, Северус Снейп сновал по своему кабинету туда и обратно. Он заметно нервничал. План Люциуса был прост — довести Гермиону до определенного состояния, наложить на неё «Империо» и трахнуть. Люциус в красках расписывал Снейпу, что и как он собирается делать, от чего Снейпа самого чуть не стошнило. Зелье, что попросил Малфой, имело одну функцию — делало бесплодным. Словом, Волдеморт хотел не только избавиться от нежелательной связи Гермионы и Сириуса, но ещё и лишить её возможности когда-либо иметь детей. Снейп, зная всё это, обратился к профессору Дамблдору, но тот никак не отреагировал. Единственное, что он сказал — что нужно поменять направленность действия зелья. Снейп не мог смириться с тем, что происходило сейчас в Выручай-комнате, но единственным, что он смог сделать в этой ситуации, не выдав себя, — отвести Поттера от Выручай-комнаты, разумеется, через чужие руки.