Узник и гриффиндорка

Тошнотворное чувство предательства разливалось по телу юной гриффиндорки. Противный ком, медленно подходящий к горлу и лишающий возможности дышать. Истерика, охватывающая разум и парализующая тело. А в голове один-единственный вопрос: «Как»? Как она могла так поступить? По мнению девушки, ее предательство разрушило их с Сириусом будущее. Какие могут быть шансы на прощение, когда она проснулась в постели с лучшим другом? Гермиона с отвращением посмотрела на спящего Рона. Он выглядел чрезвычайно довольным собой и мирно спал, подложив руку под голову. Гермионе очень захотелось ударить Уизли подушкой. Возможно, даже придушить. Прямо здесь и сейчас. Это ведь не трудно? Взять подушку и, приложив все силы, накинуть её на голову спящему любовнику. Идея была заманчивой, однако Гермиона быстро одернула себя. И с чего ей злиться на Рона? В конце концов, ее никто не заставлял, она поддалась сама, и нечего перекладывать вину на чужие плечи — как это по-гриффиндорски! Представители факультета Слизерин при первой возможности подставили бы невинного человека, спасая свою драгоценную шкуру, и ни на минуту не задумались бы о последствиях. Но все ли слизеринцы такие? Стоит ли судить людей по факультету, в котором они учатся? Гермиона стояла в душевой кабинке, опершись о стенку, и ее взгляд был полностью расфокусирован. Казалось, она смотрит в никуда. Опустошенная, растерянная юная девушка размышляла о том, как лучше поступить. Как рассказать все Сириусу? Гермона представила себе лицо Сириуса, когда он узнает эту весть; как отреагирует Гарри на ее легкомысленное поведение, что скажут ознакомленные члены Ордена Феникса? Как, как она будет смотреть им в глаза? От одной только мысли о всеобщем осуждении у Гермионы запылали щеки. Ее жизнь окончена. Может, ничего не рассказывать? — подобная мысль приходила Гермионе в голову, однако она едва ли могла так хорошо притворяться, как Люциус Малфой. Собственная совесть съест ее изнутри, разорвет на части, окончательно убьет в ней личность. Нужно принять решение, сделать выбор. Что же до Рона — Гермиона ненавидела его на подсознательном уровне, ее тошнило от одного только вида Уизли, она понимала, что он не причем, что ночью именно она потянулась в его объятия, но от этого не становилось легче. Почему? Почему он ее не оттолкнул? Гермионе так хотелось сказать, что это именно Рон воспользовался ситуацией, но она понимала, как глупо это звучит со стороны. В момент, когда Гермиона терзала себя самоуничижающими мыслями, Северус Снейп, расхаживая в своем кабинете, делал то же самое. Не только Гермионе предстояло сделать выбор…

***

Сириус Блэк метался по дому, как зверь, запертый в клетке. Его глаза горели такой сильной яростью, что один только взгляд на волшебника давал понять: к нему лучше не приближаться. — Осквернитель крови! Шастает по дому и портит вещи миссис Блэк. Что бы она сказала, если бы была жива, — проворчал Кикимер, только что вошедший в комнату. Эльф не мог спокойно смотреть на то, как Сириус пускает заклинания в ни в чем не повинную мебель. Блэк походил на сумасшедшего, чрезвычайно опасного сумасшедшего. Он метался по дому, держа в одной руке палочку, с помощью которой уже разгромил половину дома, а в другой — бутылку виски. Столько бурную реакцию у Сириуса вызвала странная посылка. Безусловно, Северус Снейп сделал все, чтобы Гарри не узнал о событиях этой ночи, но Люциус любил страховаться — и сделал фотографии, которые очень быстро попали в руки Сириуса Блэка. И он поверил в их подлинность, проверив их самыми различными заклинаниями. Она ему изменила! С этим грязным подонком Уизли! Сначала просто поцелуй, но это? Фотографии были весьма впечатляющими. Блэк не мог простить нанесенное ему оскорбление. Он собирался в Хогвартс. Только нужно немного остыть и подумать. Совсем чуть-чуть. Блэки всегда умели мстить, никогда не прощали предательства, считая его самым отвратительным поступком на земле, и это касалось не только предателей крови. Услышав Кикимера, Блэк запустил в него единственной целой вазой и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

***

Несложно догадаться, что фотографии были посланы Люциусом. Но он не мог сделать этого самостоятельно, потому как считал, что это — работа Снейпа. Весьма самодовольный, Малфой, наигравшись с Гермионой, сделал фотографии, а потом направился в кабинет Снейпа. — Кто бы знал, что гриффиндорская шлюшка такая горячая! Ты не представляешь, Северус, насколько чудную ночь я провел с мисс Грейнджер, — самовлюбленно произнес Люциус, с усмешкой глядя на напарника. Снейп с трудом слушал речи Малфоя. Его лицо было как всегда непроницаемым, но настоящие эмоции, спрятанные глубоко внутри, были недоступны Лже-Рону, они выражали исключительное презрение и жалость к мисс Грейнджер. Нет, определенно, она этого не вынесет. Слишком много событий выпало на ее долю. Она молода, она не справится. Даже умные девушки попадают в неловкие ситуации, даже умные девушки могут попасться на удочку умелого игрока, даже умные девушки совершают глупости.  — Спасибо за помощь, мой друг, без тебя ничего не вышло бы, — напоследок бросил Люциус и ушел, оставив Северуса Снейпа наедине с отвратительным чувством стыда.

***

Очень скоро Гермиона ушла из Выручай-комнаты, так как ей в голову пришло решение. Единственно, как она думала, возможное решение в данной ситуации. Она возвращалась домой. Больше никакого Хогвартса. Стены некогда родного замка стали ей невыносимыми. Любимые друзья и учителя в один миг превратились в палачей, что медленно, день за днем, будут вызывать у нее чувство стыда. Не потому, что им что-то известно, а потому, что сама Гермиона будет воспринимать их взгляды, похвалу, критику через призму вины. Девушке не хотелось идти к директору или профессору МакГонагалл, не хотелось видеть их лица. Единственным человеком, способным ей помочь в этой ситуации, был Снейп — он мог вывести ее за пределы школы, придумать достойное оправдание ее внезапному отъезду и уладить формальные вопросы. На все это у Гермионы не было сил. Обессиленная, с пустыми глазами, Гермиона добрела до покоев профессора зельеварения. Она приготовилась услышать сарказм в свою сторону, приготовилась к тому, что Снейп обязательно увидит ее мысли, став еще одним свидетелем ее позора, но у Гермионы больше не было вариантов. С последними силами она пришла к человеку, готовому обрушить на нее тонну грязи. Но она пройдет через это. У нее нет выбора. На удивление Гермионы, Снейп не начал разговор с ироничной шутки. Гермиона решила, что выглядит настолько жалко, что даже у Снейпа не поднимается рука ее добивать. Добивать? Нет, она уже была убита. Эмоционально. — Проходите, Гермиона, — угрюмо произнес Снейп, призывая девушку войти. Он впервые назвал её по имени. Гермиона тенью «вплыла» в его комнату и присела в предложенное хозяином кресло. — Располагайтесь, я заварю чай, — вежливо протянул Северус, что вызвало удивление у Гермионы. — Не стоит, я ненадолго, — тихо-тихо ответила гриффиндорка. — Не нужно этой лишней скромности, Гермиона, я знаю, что тебе нужно. Через какое-то время Снейп вернулся с подносом. Так странно, что Снейп готовит ей чай, так просто, по-домашнему, без лишних слов. Гермиона даже подумала, что опытный шпион уже прочел ее мысли. Профессор протянул ей чашку ароматного чая. Пригубив немного, Гермиона мгновенно распознала знакомый вкус. — Вы добавили в чай мелиссу и лимонную траву — то, что нужно, — Гермиона натянуто улыбнулась, мысленно поблагодарив профессора за наблюдательность. — Браво, мисс Грейнджер! Вы быстро распознали элементарные травы! — из уст профессора неволей сорвалась саркастичная фраза — скорее фирменный стиль, нежели оскорбление. — Профессор, — осторожно начала Гермиона, я пришла просить вашей помощи. Прошу вас отнестись к моей просьбе серьезно и не отговаривать меня. У меня нет сил на словесные перепалки с вами. — Излагайте, мисс Грейнджер, я постараюсь быть предельно корректным, — спокойно протянул Снейп, делая глоток чаю. — Мне необходимо, чтобы вы вывели меня за пределы школы. Нет, это не для встречи с Сириусом, я хочу уехать. Нужно будет придумать убедительную легенду, и как-то оправдать мой скорый отъезд, но думаю, что вы без труда все уладите. Вам удаются такие вещи, — Гермиона говорила без эмоций, глядя в пустоту, часто отпивая чай — он ее успокаивал. Снейп не ответил. Он молча протянул Гермионе конверт с фотографиями, теми самыми. Гермиона смотрела на проявленные изображения с широко распахнутыми глазами. Она не понимала всего, но то, что сейчас приходило ей в голову, ужасало. — Что? Что все это значит? — нахмурившись, Гермиона поднялась со своего места. — Это значит, мисс Грейнджер, что вы сейчас сядете, и внимательно выслушаете все, что я скажу. Без упреков, криков и нервов. Я хочу вам помочь. Вы можете это сделать? Гермиона коротко кивнула и вновь села в кресло. Снейп рассказал ей все: про план Темного Лорда, Лже-Рона, о своем участии в этой игре, о приказе Дамблдора, о разговоре у камина. Слушая все это, Гермиона восстанавливала картину событий недавнего времени. Снейп не скупился на подробности. Каждое его предложение било по Гермионе как электрический ток, пронизывающий все тело, и наконец доходящий до сердца. Предательство, заговор, и она в постели с Люциусом Малфоем — невозможно, ужасно, омерзительно. В историю не хотелось верить, но она была чертовски правдоподобная, а Снейп умел убеждать. Гермона не могла все это спокойно слушать. Она раскачивалась в кресле, прикрыв рот рукой. В какой-то момент — девушку стошнило — она упала на колени, а содержимое ее желудка оказалось на ковре. Гермиона немного отползла в сторону и заколотила руками по полу, ее била крупная дрожь, а слезы ручьем катились вниз. Истерика не прекращалась несколько минут. Снейп молча смотрел на девушку. Он чувствовал себя сволочью. Как он это допустил? Как позволил еще совсем юной Гермионе до такого дойти? Через какое-то время Гермиона поднялась и в упор посмотрела на Снейпа. Зареванная, грязная, потерянная, побитая жизнью девушка тихо-тихо прошептала: — Убейте меня. Убейте. Одно заклинание. Пожалуйста. Снейп не мог на нее смотреть. Вот он — результат его трудов — смотрит на него и умоляет о смерти. Почему? Почему он не рассказал ей раньше? Струсил! Как всегда, просто защитил свою шкуру и не подумал о ней. Остановился слишком поздно. Что теперь изменишь? Как ее излечишь? Как исправишь? — Прошу. Прошу. Пожалуйста, убейте, — отчаянно взмолилась Гермиона, — я уже мертва, меня растоптали. Профессор, я вас не виню. Я теперь понимаю, что вы столько раз пытались мне помочь и хотите все исправить сейчас. Прошу, позаботесь о настоящем Роне, он такого не заслужил. Прошу, одно заклинание — или яд. Быстрая смерть — все, что мне нужно. — Хорошо, мисс Грейнджер, я помогу вам, — мрачно произнес Снейп и протянул Гермионе флакон. — Этот яд убивает мгновенно, вы ничего не почувствуете. Гермиона приняла пузырек. Ну вот и все. Скоро все закончится. Один глоток — и конец. — Спасибо, — тихо произнесла Гермиона, глядя на профессора. Девушка рассматривала желанный пузырек и думала о Сириусе, родителях, друзьях, о времени, когда она была счастлива, и людях, что отобрали у нее жизнь, растоптали ее душу, уничтожили ее. Беспощадно. Как Сириус воспримет ее смерть? Он уже переживал ее однажды. Выдержит ли он двойной удар? А Гарри? Он с Сириусом пойдет на все, чтобы отомстить. И в этой битве, подверженные сильным эмоциям, они могут не выстоять. Тогда кто сразится с Темным Лордом? Рон? Настоящий Рон? Он слишком слаб, чтобы принять все факты. Родители, они не поймут, узнав все правду. Гермиона почувствовала себя эгоисткой. Она умрет и оставит после себя столько проблем. Не это ли трусость? Не это ли эгоизм? Сколько слез и крови прольется после ее смерти? Нет. Так нельзя. Это не по-гриффиндорски. Гермиона еще раз посмотрела на флакон. Посмотрела — и бросила на пол, раздавив ногой, приложив остатки сил. — Кажется, профессор, я лишила вас редкого яда напрасно, — сказал Гермиона, взглянув на Снейпа. На его лице отражался отголосок улыбки. — Ну что вы, мисс Грейнджер, я бы не стал тратить его на вас. В флаконе было зелье сна. Гермиона горько усмехнулась, прежде чем упасть без сознания. — А вот и чай подействовал. Эх, Гермиона, не распознать сон-траву, минус десять очков с Гриффиндора. Переложив девушку на кровать и укрыв ее одеялом, Снейп вернулся в гостиную и бросил в разожжённый камин фотографии, про себя подумав о том, что было бы, если бы эти фото оказались в руках Сириуса. К счастью, он так их и не увидел. Но теперь у зельевара было столько проблем, что одному ему не справиться. Снейп размышлял о Гермионе. Если бы она выпила содержимое флакона, то не умерла бы, но, тем не менее, это означало бы одно: девушку уже не спасти. Но нет, она выбрала жизнь, борьбу, а значит, она найдет в себе силы. Северус знал — Гермиону будет вести желание отомстить и спасти друзей — а это уже гремучая смесь.