Узник и гриффиндорка

Всего через несколько минут после того, как новоиспечённую миссис Блэк сразило зелье «Сна без сновидений», в комнату к профессору Снейпу пожаловал виновник ее нынешнего состояния — Люциус Малфой в образе Рональда Уизли. Он выглядел отдохнувшим и довольным собой. Вальяжно расположившись в кресле, где еще совсем недавно сидела миссис Блэк, Люциус спросил: — Северус, ты отправил фотографии нашему многоуважаемому мистеру Блэку? Воображаю его лицо, когда он увидит свою женушку в моих жарких объятиях! Он будет сломлен. А мисс Грейнджер? Даже не представляю, что будет с ней. Бедняжка, возможно, наглотается какого-нибудь отравленного зелья, или спрыгнет с Астрономической башни, или перережет себе вены. И тогда мы посмотрим, насколько у нее грязная кровь! Когда Люциус произносил свою отвратительную речь, Снейп стоял к нему спиной и перебирал свитки у себя на столе. Слова Малфоя заставили его в очередной раз убедиться: он все делает правильно. По-другому быть не могло. Снейп не отвечал. И это не понравилось наглому аристократу. — Северус, почему ты молчишь? В ответ на вопрос Люциуса Снейп развернулся к нему лицом — как всегда непроницаемым, без единой эмоции, или даже тени эмоции. Хладнокровно, быстро и весьма ловко зельевар направил на Малфоя-старшего волшебную палочку, и холодно произнес:  — Империо! В одно мгновение из головы Малфоя улетучились все мысли. Он был расслаблен и не ожидал нападения, поэтому его сопротивляемость к заклинанию оказалось очень низкой. К тому же, Снейп искренне считал, что Люциус слабовольный человек, и никакой опыт, деньги или титул этого не исправят. Воля вырабатывается годами: претерпевая трудности, сталкиваясь с проблемами, человек изо всех сил старается сконцентрироваться на задаче и справиться с ней — а это, к лучшему или худшему, не было свойственно Люциусу Малфою, всю жизнь пляшущего под дудку умелых кукловодов. — Ты хочешь выпить зелье, — Снейп протянул флакончик Лже-Рону. Малфой с готовностью принял его из рук Снейпа и сделал несколько глотков. Снейп приготовил оборотное зелье, чтобы Лже-Рон не раскрыл себя раньше срока. Однако теперь зельевар добавил несколько компонентов, способных усилить действия любого заклинания, чтобы укрепить «Империо» в голове у аристократа. — Теперь ты найдешь Гарри Поттера, а когда он спросит, где ты был — скажешь ему, что вчера ночью в коридоре в неположенное время тебя застукал Снейп. Ты шел на свидание к девушке — пуффендуйке — Эмили Кларк. За это Снейп заставляет тебе три дня работать в его лаборатории, драить котлы. Если он спросит про Гермиону — скажи, что в последний раз видел её, когда собирался на свидание. После того, как ты это скажешь, выбери подходящий момент и вернись в этот кабинет. В следующий час Снейп наблюдал за тем, как Люциус в точности исполняет его приказания, включая и чистку котлов в запертой комнате. Снейп также позаботился, чтобы волшебная палочка Малфоя не мешала ему заниматься уборкой. С нахождением миссис Блэк в его покоях было сложнее. Опуская многие факты, Снейп обратился к Дамблдору с просьбой помочь. Директор школы велел Снейпу распространить слух о том, что Гермиона Грейнджер находится в больничном крыле, и посещать ее строго запрещено. Дамблдору пришлось применить меры воздействия на мадам Помфри, но в целом, колдомедик была не прочь оказать посильную помощь. Снейпу удалось решить часть проблем. Но была еще одна главная проблема.

***

Дом на площади Гриммо содрогнулся от появления в его стенах Северуса Снейпа. Каждый визит зельевара влек за собой ссоры между ним и хозяином дома. Однако их сегодняшний разговор был особенным. — Нюниус, что-то ты зачастил, неужели ты соскучился по моему обществу? — произнес вместо приветствия Сириус, когда в особняк заглянул его злейший враг. — Оставь свои глупые комментарии при себе. Я пришел, чтобы серьёзно поговорить, и не намерен выслушивать оскорбления. Сириус изменился в лице. Все потому, что Снейп говорил особенно скорбным голосом. Сириус выучил его интонации — на этот раз произошло нечто действительно серьёзное. — Что-то произошло с Гарри? Гермионой? — обеспокоенно спросил Блэк. — Угадал, — холодной отрезал Северус. — Говори! В чем дело? — Но не на пороге же мне рассказывать, — недовольно протянул профессор зельеварения. Сириус ругнулся про себя и не очень вежливо пригласил Снейпа войти, махнув рукой в сторону гостиной. Сказать по правде, Снейп не знал, как начать разговор. Его природа была непривычна для опытного шпиона, что привык вести совершенно иные разговоры. Тем не менее, профессор зельеварения был уверен, что разговор необходим. Сириус узнает о событиях сегодняшней ночи. Сама Гермиона ему расскажет, и сделает она это так, что будет выглядеть более виноватой, чем есть на самом деле. — Прежде, чем я начну, ты должен пообещать мне, что не станешь злиться раньше времени, и дослушаешь до конца без нападок. Иначе ничего не выйдет, — надменно протянул Снейп с нескрываемым отвращением глядя на Блэка. Он так его ненавидел. Только жалость к Гермионе заставила его прийти в этот дом для неприятной беседы, переборов самого себя. — Да что произошло? Клянусь, сопливус, — Сириус осекся, но, скривившись, произнес "Северус", причем вышло это очень неестественно и натянуто, — я тебя придушу. Снейп закатил глаза. И какой реакции он ожидал от импульсивного гриффиндорца? Но всё же выдохнув и пустив в сторону собеседника еще несколько язвительных комментариев по поводу его несдержанности, Снейп начал свой рассказ. Зельевар решил не опускать ни одного из фактов из этой истории, включая и те, что касались его непосредственного участия в заговоре и событий минувшей ночи. Слушая, Сириус краснел, бледнел, и несколько раз едва не убил рассказчика, поборов в себе желание разорвать того на куски, прежде, чем он закончит. Но когда Снейп добрался до событий ночи, Блэк не выдержал и с кулаками набросился на зельевара, припечатав того в стене. — То есть, ты хочешь сказать, что все знал и ничего не сделал? И Дамблдор это одобрил? Приказал лишь изменить состав зелий? Я никогда в это не поверю. Дамблдор не мог так поступить. А вот ты с легкостью придумаешь любую грязную историю, лишь бы получить свою выгоду, — прошипел Сириус, с силой сжимая горло зельевару. Снейп предвидел, что Блэк использует физическую силу и забудет о том, что является волшебником, однако позволил ему этот выпад, в какой-то мере соглашаясь с тем, что обязан был поступить иначе и предотвратить связь Гермионы и Лже-Рона. — И какую выгоду я из всего этого получаю, Блэк? Может, гнев Темного Лорда? Или ворох проблем? Сириус на секунду замер, отпустив соперника. — Гермиону, — отрывисто произнес Блэк. Снейп усмехнулся. — Я давно заметил твою реакцию на нее, Нюниус. Решил отомстить за всех пассий, что я у тебя когда-то увел? — страшным шепотом протянул Блэк, глядя в глаза врагу. Снейп со злость отодвинул от себя Блэка. В глазах у зельевара сверкал гнев. — А ты как всегда всё сводишь к себе, Блэк. Вы с Люциусом чем-то похожи: оба, не думая о Грейнджер, взяли своё. Ты эгоистичный идиот, Блэк. Тебе и в голову не приходило, что мне просто жалко девочку. — Тебе неведома жалость! Ты не способен на это чувство. — Это мне неведома жалость? — Снейп усмехнулся. — Как жалко это звучит от человека, который без тени сомнения повесил мальчика без волшебной палочки, неспособного защищаться, на дерево. Ты помнишь, Блэк, как ты и твоя компания вели себя в школе? — Ты это заслужил, — с яростью ответил Сириус. — А ты заслужил, чтобы тебе изменили, — с наслаждением произнес профессор зельеварения. Прошло всего пара секунд — и Сириус набросился на Снейпа, вталкивая его в коридор, где висел портрет его матери. — Осквернитель крови! Что ты устроил в моем доме? Как мог ты опуститься до уровня грязнокровки? Неспособен даже на достойную дуэль! Ты позор нашей семьи, — кричал портрет Вальбурги, пока Сирус пытался повалить Снейпа на землю. Северус Снейп ненавидел драки. Любой вопрос он привык решать с помощью слов, но не с помощь насилия. Однако сейчас зельвару не хотелось использовать магию, в нем проснулась ярость, доселе запрятанная глубоко в душе, вылившаяся в желание собственными руками придушить Блэка, ощутить, как жизнь уходит из его тела, почувствовать, как прекращает биться сердце и исчезает пульс. Действительно, под влиянием сильного гнева даже самые благоразумные и терпеливые люди могут утратить контроль. А Вальбурга все продолжала кричать: — Ведешь себя как жалкий магл! Ты хуже домового эльфа. Я наивно полагала, что уникальный ребенок способен тебя исправить, но теперь вижу, что ты не достоин быть носителем этого дара. Тёмный Лорд был прав, решив уничтожить твою связь с грязнокровкой! Жалкий выродок! На последних словах Вальбурги, дерущиеся мужчины остановились. Сириус с растерянностью подошел к портрету и спросил: — Откуда тебе это известно? Я точно знаю, что не говорил. Вальбурга усмехнулась, надменно повернув голову в сторону. — Мне рассказал Найджелус Блэк — портрет, висящий в кабинете Дамблдора: он подслушал его разговор с этим полукровкой, — последнее Вальбурга произнесла с особым презрением. Сириус понимал, что его мать не врет. В такой момент и в данном контексте эти слова случайно вырвались из ее уст. Блэк знал, что она намеренно утаила от «недостойного» сына информацию. Блэк развернулся к Снейпу.  — Значит, все сказанное тобой правда? — Слава Мерлину, я полагал, до тебя будет доходить дольше, — саркастично сказал Северус, поправляя манжеты своего сюртука. Им предстоял долгий разговор. Иногда стоит усмирить ненависть, чтобы понять: несмотря ни на что, нужно уметь слушать.

***

Гермиона Грейнджер спала уже около двадцати часов. Спала, не видя ни одного сновидения. Почти сутки, проведенные в царстве Морфея, пошли ей на пользу. На лице у гриффиндорки появился небольшой румянец, но все же она была слишком слаба. На прикроватной тумбочке стоял поднос с пищей. Грейнджер с отвращением взглянула на еду. Есть совершенно не хотелось. Вернувшись из мира Грез, Грейнджер столкнулась с суровой правдой: необходимо было найти в себе силы, чтобы жить. Но как? Гриффиндорка села на кровать, поджав ноги под себя, и накрыла ладонями лицо. Сколько же я проспала? Кажется, почти сутки? Интересно, что произошло за это время? Меня уже хватились? Вряд ли. Наверняка Снейп придумал правдоподобный способ скрыть мое отсутствие на занятиях. А Малфой? От одной мысли о Люциусе к Гермиону посетил рвотный позыв. Но, странное дело, она практически ничего не помнила. Вероятно, действие «Империо» повлияло на ее рассудок и память, а может, Снейп постарался. В его арсенале огромный запас зелий, но, к сожалению, в нем не было лекарства от печали. Что Снейп сказал ему? Вряд ли он поверит в историю «для всех», также, как и Гарри. Проблем более чем достаточно. Но главное… Сириус. Я его предала, несмотря ни на что, ничего бы не произошло, если бы не моя неосмотрительность. Как бы Снейп не убеждал меня в том, что я ни в чем не виновата, я сама потянулась к Рону, то есть, к Люциусу. Отвратительно. Я отвратительна. Предательница. То, что я бы не смогла простить, да и Сириус тоже. Нет, я не позволю ему себя простить. Я этого не стою. Удивительно, вокруг одни предатели. Дамблдор,например. Не знаю, был ли у него какой-то план, искренне надеюсь, что был, однако больше доверять ему я не хочу. Круг людей, которым можно доверять, заметно сузился. Странно, но Северус Снейп входит в этот круг. Ее размышления прервал стук в дверь. Накинув на себя кофту, Гермиона бросила короткое: — Войдите. Дверь медленно открылась и в комнату забежал рыжий кот по кличке Живоглот. Кот в один прыжок запрыгнул на кровать к своей хозяйке. Живоглот ластился к Гермионе, приятно мурлыкал у нее в ногах. Про себя Гермиона подумала, что ей не хватало любимого кота. Он успокаивал её. Становилось легче. Хоть и на пару секунд. Однако следующий посетитель заставил удивиться Гермиону еще больше. Сириус Блэк, собственной персоной, осторожно зашел в ее комнату. — Привет, Гермиона, — мягко поздоровался Блэк, подходя ближе. Гриффиндорка смотрела на посетителя с широко раскрытыми глазами, испугавшись его как огня. Девушка сильнее прижала к себе кота, пытаясь эмоционально защититься. — Сириус. Я не. Тебе лучше уйти. Я не в состоянии, — Гермиона говорила запинаясь, на самом деле, ей сложно было проронить даже несколько слов. — Гермиона, тебе не нужно ничего объяснять. Мне все известно. — И, пожалуйста, — Сириус мягко выставил ладонь вперед, делая еще один шаг вперед, — выслушай меня, прежде чем что-то говорить. Гриффиндорка коротко кивнула, поджав губы. Сириус воспринял это как знак согласия и присел на корточки возле кровати Гермионы, взяв ладонь девушки в с свои руки. От прикосновения, такого родного и заботливого, Гермиона вздрогнула. — Тихо-тихо, девочка моя, — Сириус смотрел на девушку с жалостью и любовью, — что они с тобой сделали... Гермиона хотела что-то сказать, но Сириус не дал ей этого сделать. — Я знаю все, что ты можешь мне сказать. Я тебя не оправдываю, некоторые твои действия мне не нравятся, но я их не осуждаю. Поверь, я знаю, что даже умных девушек, каких как ты, можно заманить в умело расставленные сети. Я делал так много раз и сожалею об этом. Но и винить тебя не хочу. Гермиона слушала Сириуса очень внимательно, она предполагала такую речь, достаточно хорошо изучив мужа. — Сириус, я себя никогда не прощу, — тихо произнесла гриффиндорка. — Я сгораю от стыда и не знаю, как мне с этим жить. Прости, но я не смогу. Ты такой замечательный. Я тебя не стою. — Я знал, что ты это скажешь, — с улыбкой протянул Сириус. Через мгновение Блэк стал серьезен. Глядя любимой в глаза, он произнес:  — Гермиона, у нас с тобой у обоих сложные характеры и своеобразное мировоззрение. Мы оба не сможем жить с тем, что произошло. Гермиона поджала губы. Сириус произнес такие правильные, но такие ужасные слова. Через секунду Блэк произнесет то, что перевернет их жизни.  — Гермиона, боюсь, для нас существует только один выход…

***

В то время, когда Сириус и Гермиона объяснялись, Снейп пытался проанализировать причины своего поступка. Почему он помог злейшему врагу? Нет, он помог не врагу, а девочке, за которой зельевар наблюдал много лет. Снейпу становилось тошно от одной только мысли о том, что этой девочке пришлось пережить. Он видел ее совсем еще ребенком, попавшим в школу Чародейства и Волшебства, наблюдал за тем, как она росла, училась, общалась со сверстниками, снимал баллы ни за что, только из вредности, дразнил ее тем, что не всегда давал возможность проявить себя. Он видел ее веселой, в компании друзей, за учебой в библиотеке, видел рыдающей в укромных углах замка. Словом, вся ее жизнь проносилась у Снейпа перед глазами. Каким-то образом девочка смогла растопить холодное сердце зельевара и он проникся к ней отеческой любовью. В отличии от Сириуса и Люциуса, которые видели в Гермионе женщину, он видел в ней ребенка, который, временами нуждается в помощи, а с другой стороны, зельевар ревностно относился к молодой особе, быть может, потому что не хотел отдавать ее в руки Сириуса... Пройдут года, столетия промчатся, людей не изменить, не переделать — вот беда. Чужое счастье комом обернётся, всегда разрушить выгода найдется. Гнев, ревность, властолюбие и страх — сойдутся и конец, один откажется — спасёт любви венец. И ревности носитель отказался.