Дьявольский зной

— Были и другие, так? Флэймхарт сумел оставить страдальческий стон только в мыслях и лишь повернул к жене взгляд. Вот так всегда: лениво и сыто нежишься после оргазма, с глуповатой улыбкой прокручивая в памяти минуты, когда любимая кобыла бесновалась на тебе сверху, и тут эта самая кобыла подкидывает вопрос-подлянку, на которую разморённый утехами разум не может выдать ничего дальновидного и хитрого. И единственный способ уйти от ответа это: — А? Что? Да и тот не работает. Тай мягко боднула пегаса носом в плечо, но Страж знал, что после какого-то времени его упрямства и нежелания выдавать ответ нежный жест заменится чувствительным ударом копыта. — Я про других кобыл. Очевидно, что я у тебя не первая. Флэймхарт перекатился с ней на кровати, обнимая крыльями, и проворковал в рубиновые глаза: — Тай, с тобой я забываю о любом своём прошлом. Ты — единственная для меня. Пегас исподтишка насладился тем, как Тай борется со своей природной романтичностью и пытается не растаять, но вскоре она слабо настояла: — Я знаю, что ты мне не изменяешь. Но ты же встречался с другими кобылами до меня? — Да, — не стал уклоняться Страж. — И, не скрою, у меня их было много. — И ты молчал? — Тай, мне же не девятнадцать лет, чтобы записывать каждую победу и хвастать ей, — с усмешкой поднял бровь Флэймхарт. — К тому же, как выглядело бы, начни я, будучи женатым на тебе, вспоминать, как была горяча такая-то кобылка? Ты же мне голову отгрызёшь так, что драконы больше близко к Эквестрии не подойдут от обиды. — Значит, были по-настоящему хорошие любовницы? — глаза Тай сверкали, и это можно было бы принять за интерес, но пегас на всякий случай тяжело сглотнул. — Тай, — осторожно ответил пегас, — ты не сравнишься ни с одной из них, потому что я люблю тебя, и даже если бы ты была совершенным бревном, и даже если фригидным — я бы ни на кого тебя не променял. — Много, значит. — Да, я часто оказывался в постели с кобылами, которые действительно знали, как доставить удовольствие, — закатив глаза, сдался Флэймхарт. — Это так важно сейчас? — Да, потому что я недостаточно хороша для тебя. Пегас влепил себе фейсхув со всей силы. — Приплыли. Тай, виновато посмотрев на мужа, потупилась. Страж осторожно взял её лицо в копыта, заставляя смотреть себе в лицо: — Ты переживаешь, что сразу не была потрясающей любовницей, от ласк которой перед глазами открываются врата рая? Тебя при этом не смущает, что ты досталась мне девственной, причём оба раза? — И ты не вспоминаешь ни одну из тех, с кем тебе было по-настоящему хорошо? — ревниво поинтересовалась земнопони. — Какой смысл, если с тобой мне лучше? Повторю в бессчётный раз: я люблю тебя, Тай. Никого другого мне не нужно — ни из прошлого, ни сейчас, ни в будущем. И да, ты устраиваешь меня в постели. Полностью. Я сам слепил тебя под себя, и результат по определению не может мне не нравиться. Ты молода, чувственна, у тебя сексуальное тело и, что самое главное, ты любишь меня в ответ. Мне просто нечего больше желать. Пони мягко соприкоснулись губами. Тай обняла мужа за шею, плавясь от удовольствия. Поглаживая копытами её спину, Флэймхарт с облегчением подумал, что буря миновала. — А кто был твоей первой? — в ответ на недовольный взгляд пегаса кобылка начала оправдываться: — Мне просто интересно, ничего тако… — Ни разу не «ничего такого». Энтайсинг, озадаченно присмотревшись внимательнее, по плотно сжатым губам и чуть сдвинувшимся бровям поняла, что пегас не просто недоволен, а почти откровенно зол. — Что-то не так?.. — севшим голосом испуганно спросила земная. Страж молча поцеловал её копытца. — Тай, — наконец как можно мягче сказал он, — в Тенестражи от хорошей жизни… не знаю насчёт остальных, но я не ушёл бы точно. Мой первый раз — одна из тем, которых хотелось бы избежать. Понимание и сочувствие переполнили Тай, но ужасная догадка заставила её резко вдохнуть и выпалить: — Это было с жеребцом?! — Тьфу ты! — отшатнулся Флэймхарт, натягивая на плечи одеяло, как от нестерпимого холода. — Селестия тебя храни, конечно же, нет! Я никогда в жизни не занимался сексом с жеребцами, на радость твоей гомофобии. Энтайсинг переборола любопытство и согласно кивнула, плотнее укрывая Стража, но вдруг лёгким движением крыла сама оказалась в одеяле. Она уже хотела хихикнуть, как вдруг бесцветный хрипловатый голос мужа тихо сказал на ухо: — Однажды в моём отце проснулись родительские чувства, и он решил, что пора его сыну стать настоящим жеребцом. Земнопони замерла, чувствуя, как сердце поневоле застучало быстрее от волнения за жеребёнка, о котором рассказывал Страж и которым так давно был он сам. — Он сказал, что это запоздалый подарок мне на день рождения, и повёл в трактир. Там в меня влили полкружки палёного бренди, а потом втолкнули в каморку к одной из тех дешёвых шлюх, которые не заметят разницы, если трахнуть их бесплатно. И отец остался смотреть, а потом, оттолкнув меня к двери, воспользовался ей сам. Дверь была закрыта, а копыта у меня слишком сильно дрожали. Тай почти не дышала. — Ума не приложу, как не стал импотентом после такого, — признался Флэймхарт, прикрывая глаза и погружая нос в ароматные алые волосы на макушке супруги. — Я был совсем жеребёнком, когда это произошло. Мама, слава Сёстрам, так и не узнала об этом. — Теперь я понимаю, почему ты не хотел рассказывать, — шепнула земнопони, и её мимолётно замутило. Потасканная проститутка в дешёвом трактире, облитая духами по биту за десять литров, от смрада которых невозможно дышать — вот что нарисовал Тай разум, и она не хотела уточнять, насколько недалека от истины. — Как же я рада, что у меня всё было по-другому. Флэймхарт невольно сжал плечи кобылки так, что ей стало больно, но мгновенно отпустил, возвращая контроль над собой. — В твой настоящий первый раз суть не слишком отличалась, — горько ответил пегас. — Это было в элитных апартаментах на шикарной кровати с капитаном королевской стражи? — Ну… да… — Ничуть не похоже на… — Энтайсинг пересказала ассоциативный ряд. — Знаешь, очень достоверно получилось, — задумчиво заметил пегас. — Но ты её, конечно же, не любил. — Я похож на извращенца? — Местами… — уклончиво мурлыкнула земнопони, розовея и пряча взгляд. — Но вообще я хотела спросить, кого ты полюбил по-настоящему. В первый раз. — Ты мне не поверишь, — отмахнулся Флэймхарт. — К тому же, у нас с ней ничего не было. К тому же, из этих отношений ничего бы и не получилось. — Ну скажи… — Эпплджек. Тай поперхнулась, заглядывая мужу в лицо, но не увидела ни намёка на розыгрыш. — Правда? — Чистая. Прямо как моя любовь к ней… хотя, кого я обманываю, ты просто не можешь оценить её кру… я не это хотел сказать! — Да, да, конечно, — буркнула земнопони и хотела вырваться, но была только сильнее сграбастана в объятья. — Честно, Тай, я просто пытался тебе сказать, что больше купился на внешность, чем на душу. «Красотка с волосами цвета спелой ржи» — мне так её и представили. Я открыл ей чувства, но она предпочла другого. Вернее сказать, другую… — мрачно добавив это, Страж зачем-то перевёл ненавидящий взгляд на свой верный меч. — Ох… — выдохнула кобылка, обнимая мужа в попытке утешить старую боль, но та даже не всколыхнулась в груди, когда пегас посмотрел в огромные любящие глаза. Его губы ласково тронули хрупкий белоснежный нос. — Всё хорошо, любовь моя. Я уже давно не жалею об этом… кроме одного момента. В Тенестражи я ушёл из-за неё. — Тебе было велено защищать Эпплджек? — содрогнулась Энтайсинг, представив, что творилось в душе пегаса, когда его обязали защищать ту, что его отвергла. Но Флэймхарт покачал головой: — Нет, Твайлайт Спаркл. Из-за Эпплджек я ушёл в запой, а потом попал в переплёт, из которого было два выхода — или на эшафот, или в Тенестражи… Да, я тогда основательно скатился на дно. У меня оплыло лицо, исчезла мускулатура и даже начал расти горб. А однажды, подняв голову после очередной пьянки на грани жизни и смерти, я увидел, что на мешковине, на которой я спал, осталась большая часть моей гривы. И мне, Дискорд побери, было всего-то немного за двадцать. И знаешь что? Я даже не обратил на это внима… — Стой, подожди, — нахмурившись, замотала головой земнопони. — Чуть за двадцать? Ты что, влюбился… в жеребёнка? — Ах, точно, — стукнул себя копытом по виску пегас. — На самом деле, Тай, биологически я должен быть твоим ровесником. — Что?! — Может, даже чуть младше, хотя я уже не совсем уверен… — сконфуженно напряг уголок рта Флэймхарт. — Дело в том, что по долгу Тенестража я часто оказывался в тех местах, где время течёт совсем по-другому… да что там, я пару раз даже летал в другие временные зоны, буквально путешествуя во времени. Время шло для меня как обычно, но потом я возвращался туда, где должен был быть, и… Словом, до сих пор помню свою мысль при первом после такой командировки взгляде на ничуть не изменившуюся Эпплджек: «Ты жеребёнок, а я теперь старик». Тай недоверчиво провела копытом по рельефным мышцам на груди, прекрасно помня, что они стальными жгутами обнимают рёбра и плечи и переходят на широкую непробиваемую спину. Взъерошила густую колючую гриву с проседью на висках и почти незаметных краях чёлки. Приласкала жёсткое лицо с морщинами, которые придавали ему суровости и мужественности, но никак не дряхлости. В голове не укладывалось, как можно нащупать вместо волевого подбородка нечто безвольно-мягкое, как мышцы на могучем теле могут смениться рыхлостью, как в непослушных кроваво-серебристых волосах могут образоваться проплешины или как от шерсти и губ может пахнуть не слабым мускусом, а алкогольным угаром. Не верилось ни во что из всего, что рассказывал Флэймхарт, но муж никогда не был замечен на лжи, какой бы абсурдной ни казалась правда. — Поэтому ты так медленно… — неуверенно предположила Тай, оборвавшись от смущения. — Старею? — почти весело закончил Флэймхарт. — Видимо, этот мир ещё что-то помнит обо мне. Хотя… если действительно помнит, я удивлён, что меня до сих пор не прибило наковальней за ближайшим поворотом.