Терапия 2.0

      — А теперь иди спать, солнце наше, — наставляет Пегги. — Нам с твоей мамой нужно поговорить.       — Но это же мой день рождения, я могу не спать хоть до утра! — возмущается Мэгги. — Мама мне разрешила. Мам! — кричит она вглубь дома. — Пегги сказала мне идти спать!       Элеанор выходит на крыльцо с тряпкой в руках и вопросительно поднимает бровь на Пегги.       — Объясни.       — У меня к тебе разговор, — отзывается Пегги, продолжая обнимать ворчащую семилетку. — Наедине.       — Отправлять Мэгги спать для этого необязательно. Иди, посмотри телевизор, пойдёшь спать тогда, когда захочешь, — кивает она девочке. — Но без ужастиков!       Мэгги проворно слезает с колен тёти и бежит в дом, по пути обнимая Элеанор.       — Спасибо, — чмокает она её в щёку.       — Ну, и о чём разговор? — садится Элеанор в шезлонг рядом с Пегги, наливая остатки вина в бокал.       Пегги вжимается в кресло, вдыхая полной грудью, прежде чем выдать:       — Ярассказалапромэггибарнсу.       — Ещё раз?       — Я рассказала про Мэгги Барнсу, — более медленно произнесла Картер, наблюдая за бледнеющим лицом подруги.       — Ещё раз?       Пегги не решилась повторить снова — Элеанор слишком в шоке и, такое ощущение, что не постесняется вылить на неё вино. Она наблюдает за тем, как осознание сказанного медленно просачивается в Элеанор, а её лицо сначала бледнеет, потом сереет, после чего на лице возникает явная гримаса не ужаса, а ярости.       — Ты сделала что?       Пегги отсаживается чуть дальше от подруги и поворачивается к ней корпусом, чтобы находиться на одном уровне глаз и наблюдать за Элеанор.       — Я рассказала. Прости меня, я знаю, что это твой секрет, и я не имею никакого права рассказывать кому-либо о том, что Джеймс отец Мэгги, но господи…. Ты бы видела, каким убитым он вернулся после последней миссии. Я не знаю, видела ли ты его в списке клиентов в вашем отделе, но ему требуется серьёзная психологическая помощь. Опять.       — И ничего умнее, чем добить его наличием дочери, ты не придумала, да? — Элеанор одним глотком допивает вино. — Ты с ума сошла?       Картер обдумывает фразу, прежде чем ответить. Сейчас нужно действовать осторожнее, чем когда-либо.       — Когда Дэниела убили, я не знала, как жить. Да, чёрт возьми, я и сейчас не знаю, — выдыхает она. — Даниэлле очень тяжело без отца, хоть она его и не сильно помнит. Но я вижу, какую тяжесть ей приходится нести на своих плечах. Без понимания, что она любима не только матерью, но и отцом, без постоянных подколов с его стороны, без его объятий. Я не желаю этого для Мэгги. И для тебя не желаю. Ты с её дня рождения никого к себе не подпускаешь, кроме Джека.       — Это не то…       — Не то, чем кажется, я знаю. Вы бывшие. Мэгги зовёт его отцом. Ты — своим другом. Но ты же сама понимаешь, что Барнс с лёгкостью войдёт в роль отца и мужа.       — Ну, я бы поспорила, — закатывает глаза Элеанор, откидываясь на спинку и складывая руки на груди. — Тем не менее, ты не имела никакого права ему об этом рассказывать.       — Знаю. Неужели не хочешь узнать, как он отреагировал?       — Мне плевать, как он там отреагировал, — повышает голос Эллингтон. — Он свой выбор давно сделал.       Пегги молчит, наблюдая за тем, как ходят желваки на лице подруги и начинают проступать слёзы из глаз. Элеанор выглядит так, словно семилетний ребёнок, у которого забрали игрушку.       — Он расплакался, — тихо сказала Пегги. — Расплакался.       — Зачем?       — Зачем что?       — Зачем ты мне это рассказываешь?       — За тем, что тебе нужно это знать. Тот самый Баки, о котором ты мне рассказывала, никуда не делся. Да, годы его немного обтесали, но внутри он всё тот же славный парень, о котором ты мне все уши прожужжала. Всё ещё заноза в заднице, всё ещё огрызается на каждое слово, всё ещё невыносимый подчинённый. Но после той миссии… Он был так сломлен. Разбит, уничтожен. И для того, чтобы вернуть его в строй как в Щ.И.Т, так и в жизнь, мне пришлось ему рассказать.       — Забавно, что Щ.И.Т у тебя стоит главнее его жизни…       — Такой я человек, — пожимает плечами Пегги. — Он должен появиться с минуты на минуту.       Элеанор смотрит на Пегги с такой злостью, что Картер хочется провалиться под землю, но она знает, что поступила правильно. Этот секрет нельзя было хранить так долго.       Размышления Пегги прерывает звонок в дверь, из дома раздаётся голос Джека:       — Я открою!       Элеанор молчит, насупившись ещё больше.       — Как ты себе это всё представляешь? Как я расскажу и объясню всё Мэгги?       — Знаешь, если честно, я так далеко не думала. Пойду, помогу Джеку с посудой, — поднимается Картер, завидев на крыльце Барнса в сопровождении Томпсона.       Поднимаясь на крыльцо, Картер кивает Барнсу, хватает под локоть ошарашенного Джека со словами «Я всё объясню», и исчезает в доме, закрывая заднюю дверь.       Барнс продолжает молча стоять на крыльце с букетом цветов и бутылкой вина, не сводя глаз с Маргарет и ожидая её приглашения. Она показывает ладонью на освободившееся место рядом и поднимает бокал, чтобы Баки его наполнил.       После того, как Барнс присаживается, наступает тишина. Элеанор не знает, с чего начать — вся ситуация кажется ей пределом абсурда, в котором она никогда не хотела находиться. Баки молчит, не зная с чего начать. Он разглядывает Элеанор — она совсем не изменилась, всего лишь появилась пара седых волос и морщинок от смеха.       — Привет, — решает начать он.       — Где ты был всё это время? — резко переходит к атаке Эллингтон.       Баки отпрянул назад, не ожидая такой резкости в её голосе.       — На миссии.       — Миссия длиной семь лет, надо же, — горько ухмыляется женщина, отпивая вино. — И как, успешно?       — Мы не правильно начали, Элли…       — Для тебя я не Элли, это раз. Два, ты свой выбор сделал семь лет назад. Зачем ты пришёл?       — Подумал, что это правильно, — пожал плечами Барнс.       — Семь лет назад это было бы правильно. А сейчас можешь идти куда хочешь.       — Не надо так со мной разговаривать, Элеанор. Я не знал, что ты беременна. Ты мне об этом не сообщила. Уж кто-кто, а ты бы точно нашла пути, чтобы мне рассказать.       — А, так теперь это моя вина? — восклицает Элеанор, усмехаясь. — Интересный поворот событий, мне прям нравится.       — Я не знал, что ты беременна…       — Ты сразу от меня хотел уйти, или это было секундное решение? — прерывает его брюнетка.       — Нет, что ты…       — Отвечай прямо.       — Миссия была под прикрытием на несколько лет. Мы искали приспешников Гидры в Европе, я не мог иметь отношения с кем-либо, потому что если бы тебя нашли и убили, я не смог бы этого пережить.       — А дать мне право выбора ты не хотел?       — А ты дала мне право узнать о дочери? — сорвался на крик он.       Элеанор закрыла лицо руками, откидываясь назад и поджимая под себя ноги. Барнс задержал дыхание, стараясь утихомирить быстро бьющееся сердце, которое выплёскивало всю злость в ядовитые слова.       — Я виноват, — кивает он. — Виноват, что ушёл тогда. Что не объяснил, не нашёл правильных слов, которые следовало тебе сказать. Я поступил как полный идиот. А ты заслуживаешь лучшего. Гораздо лучше, чем я. Как, например, Джек.       — Это не то…       — Пегги мне объяснила. В общих чертах, но я понимаю. Его жена, наверно, не очень довольна вашим общением, да?       — Ей всё равно, — усмехается Элеанор. — Она много работает и её в последнюю очередь волнует то, с кем Джек проводит время, если в конце дня он ложится в постель к ней.       — Ничего не изменилось в этом мире… — выдыхает Барнс, пополняя протянутый ему бокал. — Я хочу познакомиться с Мэгги, если ты не против. Не на правах отца пока что, а просто, как друг. Хочу узнать её.       — Она называет Джека отцом.       — Да, ситуация та ещё, — выдыхает Барнс, отпивая прямо с горла.       — Тебя не было, а он был рядом. Оно само так произошло.       — И ты не стала препятствовать?       — Мы часто ей напоминаем, что Джек — друг семьи, но она упорно называет его отцом. Ему нравится, хоть вслух он и возмущается. Но в глазах всё написано.       — У него есть свои дети?       — Нет, Лили работает постоянно.       — Развёлся с тобой, чтобы завести семью, а в итоге получилось, что развёлся зря.       — Хах, — улыбается Элеанор. — Он мне то же самое сказал как-то раз. Забавно.       — Да уж, забавно… — протягивает Барнс. — Я принёс небольшой подарок, — он достаёт из куртки упакованный подарок с бантом. — Кот в шляпе. Прочитал, что это хорошая детская книга. Мне понравилась, по крайней мере, — кивает он, протягивая подарок Элеанор.       — Я передам ей.       — Я всё ещё люблю тебя, — судорожно выдыхает Барнс. — И даже если ты не любишь, что неудивительно, прошло столько времени, то просто позволь мне иногда видеть Мэгги. Хотя бы на правах друга семьи. Обещаю сделать всё возможное, чтобы не подвести тебя и её.       — На выходе забери с собой Картер, не хочу её видеть в ближайшее время, — поднимается Элеанор. — Мне нужно всё обдумать.       Баки кивает — он заслужил такое отношение.       — Прости, что так поздно. И семь лет спустя, и в одиннадцать вечера. Неловко вышло.       — Неловко не то слово, — усмехается Элеанор, открывая ему заднюю дверь. — Я позвоню, когда и если приму решение в твою пользу.       Баки кивает снова, переминаясь с ноги на ногу. Чуть не забыл — достаёт листок со своим номером из внутреннего кармана, протягивая Элеанор.       — Спокойной ночи.       — Иди уже отсюда, — машет она рукой.       Он смотрит на неё последний раз, пытаясь прочесть эмоции на лице, но ему не удаётся — она снова спряталась от внешнего мира в себе, как делала на их сеансах тысячу лет назад.       — Надеюсь, я тебя ещё увижу.