Пиво, секс и Свон

      События прошедших дней полностью выбили Эмму Свон из себя и она из последних сил собирала себя по кусочкам на утро перед слушаньем. Она знала, что это случится: что её чувства к Реджине настолько возьмут над ней верх, что она ни о чем другом и думать не сможет, а это чревато печальным исходом.       Нужно было отключить сердце и нутро внутри, которое будоражило возбуждением при одной только мысли, как женщина прижимается к Эмме щекой, а потом медленно сползает нежными руками прямо к её обнаженной груди... Черт. Эмма шипела, глядя на себя в зеркало и поправляя галстук делового костюма, который приобрела специально для суда.       Эмма не врала, когда говорила Реджине, что готова ждать вечно. И она честно тормозила себя каждый раз, когда они с женщиной заходили чуть дальше, чем нужно. Нет, этого «дальше» и не было, ведь девушки даже не целовались толком. И Эмма готова была львиным криком орать от того, как сильно хочет наконец прикоснуться к пухлым губам Миллс.       Но Эмма была в достаточном осознании того, что это помешает делу, поэтому сильнее, нежели чем раньше, ждала, когда же они выиграют суд. И вот тогда, она пригласит Реджину на настоящее свидание и уже не будет себя тормозить. Только если Реджина будет готова двигаться дальше. Свон не собиралась давить на неё, ведь её намерения относительно Миллс были куда больше, нежели чем случайный секс на одну ночь. Кстати, о сексе - Эмма в мельчайших деталях продумывала их с Реджиной первый раз и изнывала от того, как мечтает вживую услышать томные вздохи брюнетки.       Свон громко выдохнула и шлепнула себя по щеке.       — Осталось немного, Свон! — сказала девушка сама себе. — Потерпи же.       Эмма достала мобильник, чтобы отправить, уже, наверное, десятую по счету смс-ку Реджине за сегодняшнее утро. Они договорились, что блондинка заберет Миллс на своей машине и отвезет их с Генри к зданию суда: предостережение лично от Эммы, ведь она переживала за состояние Реджины и панические атаки, которые могут в любой момент застать брюнетку врасплох.       “Выдвигаюсь через пять минут. Как ты себя чувствуешь?„       — Эмма Свон.       “Эмма, ты спрашиваешь уже сотый раз„       — Реджина Миллс.       “Знаю... Но я не могу не переживать. Так как ты чувствуешь себя?„       — Эмма Свон.       “Так же, как и вчерашним вечером„       — Реджина Миллс.       «Так же, как и вчерашним вечером» — означало «ужасно», «паршиво» и прочий набор негативных прилагательных. Эмма расстроенно выдохнула.       “Надеюсь, с моим приездом станет лучше ;)„       — Эмма Свон.       “Не льстите себе, мисс Свон„       — Реджина Миллс.       Эмма рассмеялась и, напоследок взглянув на себя в зеркало, вышла из квартиры.

***

      Реджина убрала телефон в сумочку и села на кровать. Этой ночью она практически не спала, потому что то и дело перед глазами возникал образ Робина в самых различных вариациях: от тех, к которым она уже давно привыкла, к тем, которые боялась увидеть в жизни после негативного исхода слушанья.       Даже после психотерапии, она не могла искренне радоваться тому факту, что мужчину могут посадить. Есть подобный синдром «жертвы», когда женщина продолжает в случившемся винить себя и не видит очевидную вину своего насильника. Но Реджина старалась. Она знала, что ни в чем не виновата. Наверное, знала...       Миллс в очередной раз выдохнула и вдохнула воздух обратно в легкие и закрыла глаза.       — Мам? — аккуратно позвал Генри, заглянув в комнату матери.       Реджина тихо кивнула, не открывая глаз.       — Эмма приехала.       Еще один кивок.       — Ты... Спустишься?       И еще.       — Хорошо... — мальчик начал уходить, но вдруг остановился и вернулся в спальню. Он сел на кровать рядом и крепко обнял мать, а потом поцеловал в щеку. — Мы победим. Обещаю. Я люблю тебя.       Реджина продолжила сидеть с закрытыми глазами, из которых вдруг посыпались редкие слезы, а губы расплылись в улыбке.       — И я люблю тебя, милый.       — Мне пригласить Эмму сюда?       — Нет, я сейчас спущусь.       Генри кивнул и побежал вниз. Реджина еще немного посидела в тишине, прежде чем собраться и спуститься в автомобиль, который прямиком повезет её туда, где решится вся её жизнь. И если исход будет не в её пользу - смысла жить она больше не видела. Совершенно.

***

      Всю дорогу Реджина молчала и глубоко дышала: Эмма не давила на неё, ведь прекрасно понимала, в каком ужасном состоянии сейчас находится Миллс. Она только включила любимых «The Beatles», под которых они с Генри громко напевали, пытаясь хоть как-то сгладить устрашающую атмосферу предстоящего суда.       Эмма давно не проводила время с мальчиком и, честно признаться, очень соскучилась по его обществу. Интересно, но кажется, сперва она влюбилась в Реджину не напрямую, а через точную её копию - через её сына.       Желтый жук припарковался и их сразу же встретила Малика - она грациозно подала Миллс руку и крепко обняла, что-то прошептав на ухо. Реджина улыбнулась и кивнула, сжимая руку подруги.       — Мисс Свон, — кивнула блондинка и Эмма ответила тем же.       Ей показалось, что Малика тоже нервничает, что напрягало. Неужели что-то может пойти не так? Волнение узлом завязалось внизу живота и Эмма сглотнула. Её догнал Генри и взял за руку, привлекая к себе внимание. Эмма опустила на мальчика взгляд и улыбнулась.       — Готов, рыцарь?       — Так точно! — радостно ответил Генри и подставил свободную ладонь к голове, как если бы был офицером и отдавал честь. Кажется, мальчик был единственным, кто сегодня не нервничал.       На входе их встретила Лилит, которая носилась, как ужаленная, и этот факт еще сильнее заставил Эмму паниковать. Она поглядывала на Реджину, чье лицо не видела из-за того, что женщина шла впереди, но по напряженно-ровной спине могла сказать, что Миллс не перестала нервничать: еще бы! Перестанешь тут...       Малика открыла дверь в тот самый зал, где наконец все станет ясно и Эмма сглотнула. Женщина провела Реджину за собой и пригласила её занять место рядом - их с Мал стол был выдвинут чуть ближе к судье, как и стол, за которым должен будет сидеть Робин. Эмма с Генри сели на скамейку чуть поодаль от Реджины, сзади них с Маликой. Лилит села справа от Эммы.       Зал был наполовину полон - Эмма впервые видела этих людей.       — Это присяжные, — увидев растерянный взгляд зеленых глаз, сказала Лилит.       Эмма кивнула и начала искать глазами Кэтрин - девушка должна будет присутствовать для дачи показаний, как и несколько девушек адвокатов, которых Лили чуть позже представит Эмме.       Через несколько минут в зал зашел Нил и увидев его, Эмма радостно махнула рукой. Мужчина сдержанно улыбнулся и за ним вошла Кэтрин. Пара заняла место чуть дальше от Эммы с Генри.       Ладони блондинки начали потеть - она не знала, за кого переживает больше: за себя, Кэтрин, Генри или Реджину. Брюнетка ни разу не наградила их взглядом с того момента, как они подъехали к суду и это заставляло Эмму нервничать сильнее. Она боялась, что Реджину накроет паническая атака и она не сможет помочь.       Из раздумий её вырвал громкий стук открывающихся дверей и она спиной почувствовала, что вошел он. Мужчина с небрежной щетиной грозно осмотрел, казалось бы, каждого, кто пришел сегодня испытать судьбу, а потом подошел к столу Реджины и хотел было поцеловать её руку, но Малика быстро встала, разрезав пространство между подругой и бывшим мужем. Робин что-то грозно буркнул и занял свое место.       Адвокатом Робина выступал пожилой мужчина, суховатой наружности. Он был с тростью, которой уверенно ступал на поверхность перед собой и ехидно усмехнулся, взглянув на Генри.       — Это Роберт, — шепотом сказала Лилит. — Робин сменил адвоката, как только узнал, что Малика взялась за дело.       Генри буквально зарылся в спину Эммы - мужчина и неродной отец не на шутку напугали парня, который честно старался быть смелым сегодня, но все же он оставался ребенком, которому тяжело было справляться со всем вихрем чувств. Эмма охотно обняла мальчика, успокаивая.       Минуты тянулись как часы и, наконец, все встали со своих мест - в зал вошел судья. Это была женщина и Эмма облегченно выдохнула: она надеялась, что женщине будет легче проникнуться произошедшем и встать на сторону Реджины. У неё были темные, короткие волосы, а сама она была слегка полновата. Взгляд у неё был серьезный и Эмма даже успела сменить облегчение на страх - кажется, она не такая преступная, как могла показаться изначально. На её месте стояла табличка с именем - Мэри Маргарет Бланшар.       — Храни Господь этот штат и священный суд, — сказала женщина и все заняли свои места, после чего она начала озвучивать дело Реджины и Робина. Эмма увидела, как прямая спина брюнетки пошатнулась, когда Мэри Маргарет перечисляла все бракоразводное дело.       Эмме показалось, что судья к концу текста томно вздохнула и хотела закатить глаза: блондинка поняла, что женщина не первый раз рассматривает дело и оно уже сидит у неё в печенках. Это осложняло буквально все.       — Мисс Бауэр, пожалуйста, — Мэри Маргарет сделала жест рукой, приглашая адвоката Реджины начать.       Малика поправила серый костюм и грациозно вышагала на площадку.       — Уважаемый суд, — она кивнула брюнетке, а потом перевела взгляд на присяжных. — Уважаемые присяжные. Для дачи показаний приглашаю Реджину Миллс.       Эмма напряглась. Она заметила, как Робин начал шептаться со своим адвокатом, а затем оба они рассмеялись. Реджина заняла место для дачи показаний. Её кожа стала бледной от нервов, а взгляд превратился в абсолютно пустой.       — Мисс Миллс, расскажите пожалуйста, что стало основанием для Вашего развода с мистером Локсли.       Реджина сглотнула и вытерла ладони о черную юбку. Эмма всем нутром чувствовала, как страшно было Реджине собраться с силами и начать наконец говорить правду. И единственное, чего Свон сейчас жалела: хоть на секунду прикоснуться к брюнетке и пообещать, что всегда будет рядом.       — В какой-то момент, я поняла, что либо останусь с ним в браке и однажды умру, либо выберу развод.       Сзади Эммы начались перешептывания.       — Мисс Миллс, расскажите поподробнее. Что Вы имеете в виду, говоря о смерти? Мистер Локсли угрожал Вам?       — Протестую! Домыслы! — крикнул Роберт, но Мэри Маргарет стукнула молотком и отклонила его запрос.       Реджина замолчала.       — Мисс Миллс, продолжайте, — аккуратно сказала судья и Реджина кивнула.       — Мой муж избивал меня, — сухо призналась Реджина и в зале послышались возгласы удивления. Робин закатил глаза.       — Это было единожды или повторялось? — спрашивала Малика.       — Это случалось несколько раз. Сначала, я получала легкие шлепки по лицу из-за «неподобающей одежды», — Реджина делала паузы, собираясь с силами и стараясь не плакать. — Но я не предавала этому значения... Потом, случались удары сильнее. Из-за того, что я не могла забеременеть.       Реджина также рассказала, как лишилась второго ребенка из-за побоев, в подтверждение чего Малика предоставила заключение из больницы. Конечно, в нем не было сказано, что именно Робин нанес эти удары, поэтому его адвокат в очередной раз сказал:       — Ваша честь, не могу согласиться с показаниями мисс Миллс, так как нет подтверждений подобных обвинений в сторону моего клиента, — вновь вмешался Роберт, а потом взял слово для допроса Реджины. — Мисс Миллс, расскажите, снимали ли Вы побои после так называемого «домашнего насилия»?       — Нет.       — Следовательно, никаких доказательств причиненного Вам вреда от моего клиента нет?       Реджина опустила взгляд и отрицательно покачала головой, на что Малика быстро среагировала, поблагодарив Реджину и пригласив на её место Кэтрин.       — Мисс Нолан, расскажите, как давно Вы работаете на мисс Миллс.       — Полтора года.       — Скажите, Вы работали у неё, когда мисс Миллс состояла в браке и проживала вместе с мистером Локсли?       Эмма заметила, как губы Робина сжались в тонкую полоску, а скулы очертились от приступа агрессии. Мужчина сжал кулаки и что-то сказал своему адвокату.       — Нет, — ответила Кэтрин и посмотрела на Робина. Женщине было страшно. — Но однажды я застала сцену насилия.       — Расскажите подробнее.       — Однажды, мистер Локсли вернулся домой в алкогольном опьянении. Мисс Миллс задержалась в тот день и мистер Локсли не знал, что она отсутствует. Он принял меня за супругу, ибо не знал, что у Генри есть няня.       Зал замер в ожидании продолжения. Робин напряженно слушал показания: видимо он не знал, о том, что собирается рассказать Кэтрин и в принципе не помнил произошедшего той ночью.       — Он громко стучал в дверь и ругался. Я не помню, что именно он кричал, но я отчетливо слышала имя мисс Миллс и много угроз. В конце концов, он сломал дверь с одного удара ноги. Я вскрикнула от страха и ужаса и рванула вверх по лестнице. Он догнал меня и схватил за лодыжку. Я упала и ударилась лбом о ступеньки. Он засмеялся. Наверное, он думал, что я его жена.       Реджина отвернулась и закрыла рот ладонью. Эмма хотела дернуться с места, но успокоилась и сильнее прижала Генри к себе.       — Я боялась кричать, чтобы не разбудить сына мисс Миллс и не напугать его. Он уснул на диване в гостинной. Я не знала, какой вред мистер Локсли мог причинить Генри, если бы мальчик выбежал тогда на мои крики... Я вырвалась и побежала наверх в дальнюю гостевую комнату - подальше от спальни Генри. Там был мой телефон. Я заперлась и набрала мисс Миллс. Она была в ужасе, но просила не звонить в полицию. Мистер Локсли колотил в дверь и, в конце концов, сломал замок. Я спряталась в шкафу и через какое-то время - кажется, вечность - услышала стук каблуков и голос мисс Миллс. Мистер Локсли переключил внимание на голос, видимо забыв, куда и за кем шел до этого... В комнате было темно и я мало что видела из-за щели шкафа... Но я слышала, как он схватил её за щеки и несколько раз плюнул ей в лицо. Он повернул её к себе спиной и толкнул к стене, о которую она ударилась. Он подошел сзади и сомкнул её руки за спиной, и начал говорить ужасные вещи... А потом, он изнасиловал её.       Все в зале ахнули. Судья сомкнула глаза от услышанного, а после спросила:       — Почему Вы не вызвали службу спасения, мисс Нолан?       — Мисс Миллс попросила меня не делать этого.       — Мисс Миллс? — переводя взгляд на Реджину, спросила Мэри Маргарет. — Объясните, почему Вы не позволили мисс Нолан обратиться в службу спасения.       — Ваша честь, жертвам домашнего насилия всегда тяжело сделать выбор и... — начала за Реджину Малика, но Мэри Маргарет не позволила ей закончить.       — Мисс Бауэр, я обращаюсь к мисс Миллс.       Реджина поднялась.       — Ваша Честь, я боялась обращаться в правоохранительные органы, потому что у моего мужа есть связи и я бы не смогла доказать его вину.       — Однако, Вы все равно этого не сделали, прошу заметить, Ваша Честь, — вмешался Роберт. — Быть может, и не было нужды обращаться, ведь никакого насилия не было?       Реджина закрыла глаза и рухнула обратно на стул, придерживая рукой голову, которая, как показалось Эмме, закружилась. Судья три раза стукнула молотком, призывая Роберта замолчать.       — Мы дадим Вам слово, — сказала Мэри Маргарет, обращаясь к стороне ответчика.       — Спасибо, мисс Нолан, — поблагодарила Малика и вызвала Генри.       — Ты молодец, — сказала Эмма и поправила галстук на шее мальчика. Она сжала его руку, оказывая поддержку. Генри кивнул в ответ и вышел на место дачи показаний.       — Генри, мы понимаем, что тебе может быть тяжело и страшно, поэтому отвечай, как только будешь готов, — предупредила Мал.       — Мне не страшно, — гордо сказал мальчик, чем вызвал широкие улыбки в зале суда.       — Хорошо, — улыбнулась в ответ Малика. — Расскажи, замечал ли ты за своим отцом насильственные действия к своей матери или к себе?       — Робин не мой отец, — выпалил Генри и сзади Эммы вновь раздались удивленные вздохи.       — Протестую! — завопил Роберт, но Робин остановил мужчину сильной рукой, усаживая обратно.       — Откуда тебе это известно, Генри? — вдруг спросила судья.       Генри сглотнул. Он не был уверен, что об этом должен был говорить именно он. Малика быстро сообразила и достала из толстой папки бумаги с результатами теста ДНК, которые продемонстрировала судье, адвокату Робина и присяжным.       — Ваша Честь, Генри Миллс действительно не является биологическим сыном Робина Локсли.       Глаза Реджины расширились от удивления: она не знала, что Генри это известно и она обернулась к Эмме впервые за весь суд. Эмма смущенно поджала губы.       — Как? — безмолвно одними губами спросила Миллс.       Эмма ничего не ответила и Реджина вернулась в прежнее положение. Судья сделала какие-то заметки и вернулась к первоначальному вопросу о насилии.       — Я что-то слышал... Но никогда не был свидетелем, — честно ответил Генри. — Меня он не трогал.       — Спасибо, — ответила Малика, желая перейти к следующим показаниям, но вдруг Генри добавил:       — Я видел синяки. На руках, шее... Иногда на лице мамы.       — Спасибо, Генри, — только и сказала судья.       — Для дачи показаний приглашается мисс Свон.       Эмму обдало жаром с головы до ног и она встала, меняясь местами с Генри.       — Мисс Свон, расскажите о том, что Вы видели в автосалоне.       — Потаскуха, — прошептал Робин, но Эмма услышала этот гнусный голос и наградила обладателя грозным взглядом, который не отводила последующие несколько минут во время дачи своих показаний.       — Я стала свидетелем того, как мистер Локсли оттолкнул мисс Миллс в автосалоне.       — Тебе стоит рассказать о том, как ты ударила меня по лицу, — прыснул Робин и в ответ на свое замечание получил очередной удар молотком.       Эмму веселила резкая реакция Робина на происходящее: мужчина явно не был готов к таким нападкам в свою сторону, ведь он привык всех подкупать, чего не удалось совершить на этот раз и теперь он в явном проигрыше и даже не может контролировать свои агрессивные эмоции. Малика включила видео с камер, на которых отражалась вся потасовка. Роберт должен был следом допросить Эмму, но почему-то Робин остановил его. Эмму поблагодарили и она вернулась на свое место.       — Ваша Честь, с Вашего позволения, я приглашу мистера Локсли для дачи показаний, — спросила Малика и получила положительный кивок головой.       Мужчина застегнул серый пиджак и царственно занял отведенное место. Несмотря на проявленные ранее эмоции, он держался уверенно и расслаблено, что ужасно разозлило Эмму.       — Мистер Локсли, правда ли, что Вы избивали свою жену?       — Нет.       — То есть, все показания, выдвинутые раннее - вранье?       — Да.       Эмма буквально кипела. Вот-вот и из её носа готов был повалиться дым от ярости.       — Мистер Локсли, скажите, Вы изменяли своей жене?       — Нет.       — Вы когда-либо совершали насильственные действия над девушками против их воли?       — Нет.       — Вы состояли в интимной близости со своими коллегами?       — Протестую! — вступил Роберт и впервые за долгое время получил одобрение от судьи.       — Мисс Бауэр, какое это имеет отношение к делу?       — Ваша Честь, поверьте, это непосредственно то, по какой причине я оказалась здесь сегодня.       Мэри Маргарет неодобрительно посмотрела на Малику, после - на Реджину, а затем на Роберта и Робина, и в итоге отклонила запрос мужчины, позволяя Бауэр продолжить.       — Мистер Локсли, ответьте на вопрос.       — Я не состоял ни в каких интимных связях со своими коллегами.       — Спасибо, — ухмыльнулась Малика и на место Робина пригласила Лилит.       Юристка вернулась на свое место, чтобы взять другую папку и наклонилась к Реджине, сказав:       — Он слишком самоуверен.       Лилит первая рассказала, как подверглась изнасилыванию со стороны Робина, адвокат которого то и дело протестовал, утверждая, что показания никоим образом не относятся к бракоразводному процессу, но судья позволила продолжить и выслушала каждую девушку, которая работала в суде и поделилась своей историей. Это действительно никак не влияло на текущее дело, однако, позволило присяжным четко нарисовать для себя образ некогда лучшего адвоката в Канаде - он был насильником, лгуном и тем, кто все проблемы решал деньгами.       Судья завершила дело тем, что открыла новое - по поводу насильственных действий Локсли в их суде, обещая засадить подонка за решетку.       Малика торжественно улыбалась. Робину грозил срок за домашнее насилие, которое он совершал над Реджиной и до следующего слушанья - уже по делу насилия над коллегами - он будет под домашним арестом, а после, вероятнее всего, окажется в тюрьме. Это слегка успокоило Реджину, которая, кажется, все еще не верила в то, что она действительно выиграла суд.       Самое главное - Генри ничего не грозит и он останется с ней. Другого исхода и быть не могло, особенно, когда вскрылось то, что Робин ему не биологический отец. За особняк и бизнес Робин держался до последнего, желая испортить жизнь Реджины хотя бы этим, однако суд вынес решение о том, что Локсли обязан отказаться от своей доли, передавая все в руки Миллс. И никакие взятки не помогут ему добиться своего - Малика пообещала.       Генри прыгал от радости, то и дело обнимая Эмму и целуя её в обе щеки. Они вышли из здания суда и Эмма пыталась оправиться от услышанного - Реджина наконец свободна! Она была рада и растеряна одновременно: неужели они смогли?       Малика с Реджиной вышли следом. Женщины шли под руку и о чем-то радостно переговаривались. Внутри Эммы что-то сжималось: какой-то неведомый страх возможной потери или угрозы, который улетучился, как только к ней подбежала Лилит и крепко обняла её.       — Поздравляю, Эмма! — воскликнула девушка.       Эмма неловко ответила на объятие, заранее отпустив руку Генри.       — Спасибо, но это не моя заслуга. А тебе еще придется повозиться с этим придурком...       — Это уж точно... — вздохнула брюнетка, отстраняясь от подруги.       Свон не спускала глаз с Реджины, которая уже хохотала на ступеньках в объятиях Малики. Через минуту женщины спустились к компании Эммы, Генри и Лилит. Последняя крепко пожала Миллс руку, поздравляя с выигрышем.       — Предлагаю отметить победу, — вдруг предложила Малика.       — Да! — радостно крикнула Лилит.       — Не знаю, способна ли я радоваться сегодня или в ближайшие дни... — смущенно ответила Реджина, но на её талию тут же опустилась ладонь Бауэр.       — Милая, конечно способна! Нужно наконец отпустить все это дерьмо и сегодня - самое время, — утвердила Мал, не принимая возражений. — Выпивка за мой счет.       — Вы так щедры, мисс Бауэр, — заметила Лилит и получила неодобряющий взгляд юристки, приказывая заткнуться.       — Мисс Свон, порекомендуете место? — вызывающе спросила Мал, заставляя Эмму проглотить язык.       На помощь пришел Генри, ответив за девушку:       — Друг Эммы владеет баром, — хихикнул Генри.       — Генри! — одновременно возмутились Эмма на пару с Реджиной.       Мальчик пожал плечами, а Малика сказала:       — Отлично, значит встречаемся в именитом баре в восемь. Буду ждать адрес.       Женщина на прощание сжала руку Реджины, хотя Эмма видела, как взгляд Мал скользнул по лицу подруги, желая оставить на розоватой от волнения щеки поцелуй, но она не стала делать это около здания суда, избегая лишних вопросов, и удалилась в направлении своей машины. Лилит же, не стесняясь, чмокнула Эмму в щеку и крепко обняла на прощание, а потом попрощалась с семьей Миллс и ушла в противоположном направлении.       Оставшись «наедине», все трое громко выдохнули и рассмеялись. Эмма пригласила Реджину с Генри занять свои места в желтом жуке и троица согласно села внутрь. Несколько минут они молчали, пытаясь осмыслить все произошедшее, на что, кажется, не хватит ни пяти, ни десяти минут, ни даже нескольких часов. Малика была права: нужно было просто переболеть боль этих лет и бесконечных судебных процессов, утопив горе в алкоголе и громкой музыке. Это было необходимо не только Реджине, но и Эмме. Девушке казалось, что за сегодняшние два с половиной часа слушанья она поседела на полголовы.       Эмма наконец завела мотор и машина двинулась с места. Ей хотелось поговорить с Реджиной, спросить, как женщина чувствует себя, просто прикоснуться к ней и громко расплакаться от счастья, которое обрушилось на них. Но она чувствовала, что у Реджины совершенно нет сил разговаривать об этом. Они обе были полностью опустошены. Брюнетка откинула голову на спинку сидения и прикрыла глаза. Эмма посмотрела на мирно вздымающую грудь и впервые почувствовала исходящее от Миллс спокойствие. Кажется, большего ей и не нужно было.