Есть ли что дороже / What she's worth

Темнота. Одна сплошная темнота. Но полнейшего ужаса, который ей сопутствовал, больше не было. Напротив, было спокойно. Тишина и темнота... умиротворяли. Вдалеке он видел крохотную искру света. Конец туннеля. Он пошёл к нему, и каждый шаг приближал его к теплу; вокруг становилось светлей и светлей, пока наконец тишину не нарушили знакомые голоса. — Кажется, он приходит в... — Бен? — Бен? Бен распахнул глаза. Отёк заметно спал, но яркий свет слепил глаза, пока они не привыкли. Тогда Бен увидел, что лежит на одной из коек в лечебнице. Ощущения медленно пробуждались, и первое, что он почувствовал, — маленькую руку в своей руке. Он повернул голову вбок и на высоком стуле у койки увидел её — Рей. Она заплакала, и воспоминания о случившемся: оскорблениях, безуспешных попытках сдержаться, драке, синяках, крови — нахлынули на него с новой силой. Рей не должна была видеть всего этого, и винить в том некого, кроме себя. — Рей... — хрипло проговорил он и протянул заклеенную бакта-пластырями руку смахнуть слёзы с её щеки. С другой стороны койки кто-то деликатно кашлянул. — Как ты, Бен? Сердце пропустило удар. Бен быстро отдёрнул руку от лица Рей и повернул голову. — Л-Леннетт? — Она была последней, кого он ожидал увидеть рядом; голова закружилась, и ему пришлось откинуться на подушку. — Что ты... что ты здесь делаешь? — Я нашла тебя в саду... и позвала мед-дроидов. — Она покраснела до ушей. — Я волновалась, что после того, как вступилась за тебя в классе, Херрон тебе что-нибудь сделает. Я пошла за ним, но было поздно. — Она опустила голову, светлые локоны упали на глаза. — Прости. Не надо было мне ничего говорить. Из-за меня тебе досталось. Бен помотал головой. — Нет, Леннетт. Кастр вечно задирается. Мне не надо было вестись. Леннетт приподняла голову. Их взгляды встретились, и, несмотря волнение, свернувшееся клубком в животе, Бен не мог оторвать от неё глаз. И лишь когда койка покачнулась и что-то крепко обернулось вокруг его руки, он вернулся к действительности. Бен повернул голову и обнаружил, что Рей пристроилась на постели у него под боком и крепко обвила ручками его руку. Но больше всего его поразило мрачное выражение её лица. — Рей? Что случилось? — Он слегка подтолкнул её локтем, но она рта не раскрыла и не шелохнулась. Даже наоборот — ещё крепче стиснула его руку; ореховые глаза глядели свирепо. — Наверное, всё ещё немного расстроена из-за всего, что случилось, — предположила Леннетт и широко улыбнулась маленькой девочке. — Всё будет хорошо, Рей. Медицинские дроиды хорошо позаботились о Бене. Глазом не успеешь моргнуть — он поправится. Рей продолжала молчать и лишь уткнулась лицом в плечо Бену. Тепло её резких вдохов и выдохов чувствовалось через ткань одежды. Бен сконфуженно улыбнулся Леннетт. — Прости. Она стесняется чужих, вот и всё. — Ну тебя-то она не стесняется, — заметила Леннетт. — Да, не стесняется. — Бен поднял вторую руку и погладил Рей по голове, та в ответ потянулась макушкой за его ладонью. — Думаю, ей было одиноко. И я... тоже был неприкаянный. Мне кажется, я здесь как... — Он умолк. Зачем он рассказыват это Леннетт? Разве такая поймёт... — Я понимаю твои чувства. — Да? — Он вновь посмотрел на Леннетт. Он не ослышался? — Словно ты никому не нужен. Будто ты посторонний. — Она закусила нижнюю губу, и Бен почувствовал, как кровь приливает к лицу и к другим местам, отчего приятно заломило в пальцах ног. Слава Создателю, складки одеяла всё скрыли. Было непросто, но он смог навести ясность в голове и уместно ответить: — Но ты же самая крутая девочка в академии. Все от тебя без ума. Леннетт хмыкнула. — Все от меня без ума из-за положения моей семьи, а не из-за того, кто я сама по себе. А тебя из-за происхождения, наоборот, обижают. — Она немного помолчала и добавила: — Обоим не позавидуешь. Её улыбка. Не та, от которой её лицо начинало светиться, а скорее обречённая. И он вдруг вспомнил, как она сказала тогда в классе Херрону: "Он же не выбирал, рождаться ли в этой семье..." Его глаза расширились, в груди забурлило волнение. Неужели его связывает что-то с Леннетт? Неужели её тоже тяготит бремя семейного наследия? Он не успел ничего больше сказать: в комнате раздалась череда электронных переливов и потрескиваний, и, повернувшись на звук, Бен увидел, как в лечебницу въезжает Р2-Д2. <Как твоё состояние, мастер Бен?> — Уже лучше, Р2. — Бен медленно сел на кровати и свесил ноги, правда, сделал он это неловко, потому что Рей продолжала висеть у него на руке. <Хорошо, хорошо, — одобрительно просигналил Р2. — Сообщу мастеру Люку. Он поручил мне проводить тебя в комм-центр. Твоя мама на связи, жаждет общения>. — Мама на связи? — просиял Бен, но тут же смущённо опустил голову. Он совсем забыл, что Леннетт ещё здесь. — Прости, мне надо идти. Спасибо тебе, Леннетт, за всё. Он старался не подать виду, как сильно обрадовался. Но он и правда был рад и едва удержался, чтоб не закружить Рей, когда снял её с койки и поставил на пол. Махнув Леннетт на прощание, Бен взял Рей за руку, вышел с ней из лечебницы и, чуть не подпрыгивая, последовал за Р2 по каменным коридорам академии. Мама хотела поговорить! Наконец-то! Он так по ней соскучился — услышать бы её, увидеть бы. Ему так много всего надо с ней обсудить. Может, удастся наконец рассказать про Рей. Р2 ехал впереди, посвистывая что-то о радиационных помехах, из-за которых межгалактическая связь оставляет желать лучшего. Впрочем, заверил он Бена, в комм-центре сигнал принимался достаточно хорошо. Они уже подходили к центру связи, когда Бен обратил внимание, что Рей ведёт себя как-то подозрительно тихо. Он остановился и заглянул ей в лицо. — Рей? Что с тобой? — Ничего. — Я же вижу. Ты расстроена. — Он опустился на колени, чтобы их глаза оказались вровень, но она уткнула лицо в Куклу Папу и не поднимала взгляда. Впрочем, игрушечный человечек был слишком худенький, чтобы за ним можно было спрятаться. — Из-за того, что случилось? Если да, то прости. Надо было мне сдержаться. Она медленно покачала головой. — Не из-за этого. — Тогда из-за чего? Молчание. Она продолжала прятать глаза. Он был готов продолжить расспросы, но услышал своё имя и оглянулся на широко распахнутую дверь комм-центра. Оттуда доносились знакомые голоса. — Р2 уже здесь. Бен скоро подойдет. Сейчас как раз можно было бы... — Люк, не надо. Сейчас не время. — Лея, ты слишком долго откладываешь. Голос дяди. И мамин. О чём это они? Рей потянула его за рукав. — Бен... — Тс-с... — Он приложил палец к губам. — Стой тут. Скоро вернусь. Хорошо? Рей нехотя кивнула. Бен встал на ноги и, сам не понимая зачем, на цыпочках прокрался к двери. — Не могу я ему сейчас сказать. Особенно после того, что случилось. Мама. Голос немного напряжённый. — Ну а когда? — Дядя. Голос усталый. Почти обессиленный. — В день, когда обстоятельства станут нам неподвластны? Он имеет право знать, и чем скорее, тем лучше. — По-твоему, я этого не понимаю? — Голос матери прозвучал резко, и Бен отчётливо представил, как от этого поёжился дядя. — Скажи мне вот что, Люк. Ты можешь меня заверить, что при его нынешнем душевном состоянии и при том, как идут дела, он справится с новостью такого масштаба? Глубокая пауза. Бен был уже у самой двери, но не смел заглянуть. Даже дышать не смел. Он отлично понимал, что подслушивать нехорошо, но любопытство взяло верх и... — Я знаю, что ты там, Бен. От голоса дяди он чуть не подскочил. Повесив голову и почёсывая в затылке, он шагнул через порог. — Э-э... привет, дядя Люк. Привет, мам. Р2 сказал мне, чтоб я пришёл. Долгое молчание. Дольше, чем когда молчала Рей. Он поднял взгляд и увидел дядю — тот сидел на вращающемся кресле, сложив руки на груди. Выражение его лица в точности повторяло выражение лица его сестры на проекции. Рядом стоял Р2-Д2, не издавая ни звука. Бен снова опустил глаза и нервно переступил. Ему редко доводилось видеть дядю и маму рядом, и совершенно одинаковый суровый вид обоих обескуражил его. Ещё секунда — Люк глубоко вздохнул, встал со своего места и кивнул голубоватой голограмм-проекции Леи. — Оставлю вас вдвоём. Бен проводил взглядом дядю и Р2-Д2; от того, как Люк даже не посмотрел на него, проходя мимо, что-то неприятно сжалось в животе. Он поспешил отмахнулся от этого чувства. Мама здесь, можно поговорить. Он прыгнул в кресло, плавно опустил сиденье и крутанулся, как делал дома в мамином кабинете, когда был маленьким. — Привет ещё раз, мам! Как дела в... — У тебя будут большие неприятности. Бена как хлыстом по спине огрели, широкая улыбка мигом слетела с лица. Мать явно что-то разозлило. — Я... Я не понимаю... — Твой дядя рассказал мне, что ты подрался. Он сглотнул и еле не отвёл взгляда. Ещё бы дядя не рассказал! Он и сам не мог не признать, что драка вышла опасной — настолько, что он без сознания угодил в лечебницу. И всё же Бен почувствовал себя преданным. — Да... подрался. Но просто... Лея остановила его жестом, глаза продолжали сверкать. — Ты даже ни разу не связался со мной с того дня, как прилетел сюда, а теперь я слышу, что ты дерёшься? — Что? — Бен потряс головой. — Но... но, мам, я же отправил тебе сообщение две недели назад. На голограмм-проекции он увидел, как мать села, сложила руки на груди и ещё больше нахмурилась. — Я ничего не получала. В том числе записанных посланий. Только не надо валить на радиационные помехи: даже с ними дошли бы обрывки. Он хотел возразить. Хотел убедить её, что сообщение было, что в каждое слово он всю душу вложил, — и Бен уже было открыл рот, как тут до него дошло. Он не нажал кнопку записи. Он просто выключил проектор и стал давиться рыданиями в подушку. Опустив глаза и похолодев, он откинулся на спинку кресла. Так значит, все слёзы, признания, извинения, выворачивание души наизнанку... этого никто не услышал. Прям как его крики о помощи все эти годы. Винить было некого — это его собственная ошибка; всё в его жизни шло наперекосяк, какого хрена что-то должно было сложиться как надо? — Прости, — выдавил он. Что толку? Понятно, что мать не поверит ему, даже если б он попытался объяснить. Она никогда не верила. — Я... впредь буду чаще выходить на связь. Лея молчала, да Бену иного и не хотелось. Пусть бы и дальше молчала. Всё должно было выйти по-другому. Она бы не стала его отчитывать. Они бы обменялись новостями, посмеялись бы, обсудили бы, какой несносный этот Си-Трипио, и признались бы друг другу, как сильно скучали. Но такое... Мать резко, раздражённо вздохнула. — А тот мальчик, которого ты избил? Его отец — очень влиятельное лицо на Хосниан-Прайм. — Конечно, тебя только это волнует, что ж ещё. — Эти слова вылетели, не успел он спохватиться. — Бен. — А что, не так? — закипел он, чуть не брызжа слюной. В глазах защипало, но он не даст упасть ни слезинке. Мать упустила возможность застать его в слезах. — Гораздо больше тебя волнует работа, репутация, связи, чем... — Я не это хотела сказать, — перебила его Лея. — Я пытаюсь обратить твоё внимание на то, что мальчик — из влиятельной семьи, и у тебя могут быть неприятности. — Хочешь сказать — у тебя? — парировал он и почти тут же пожалел об этом, заметив, как болью блеснули глаза матери. — Бен, ты несправедлив. — Голос Леи был твёрд, но уже не резок. Бен лишь отвёл глаза. — Прости, — снова пробормотал он, хотя понимал, что его неискренность заметна. Почему извиняется он, если поспешные выводы сделала она? Она сплавила его к дяде, не пожелав сама с ним возиться. Он такого не заслуживал. Хотя в глубине души Бен понимал, что и он к матери несправедлив, остановиться уже не мог. В груди словно что-то сжималось, всё сильней и сильней, и он чувствовал, что начинает задыхаться. Вдруг до него донёсся звук, услышать который он не ожидал. Сдавленный смех. С плотно сжатыми губами он повернулся к матери. — Что? — Ничего. — Лея покачала головой, лицо её осветилось едва заметной улыбкой. — Вспомнилось, как твой отец сказал мне вчера, что ты унаследовал мой крутой нрав. Гляжу, он не так уж неправ. Пытается разрядить обстановку, подумал Бен. Маленький мальчик внутри него хотел улыбнуться следом: забыть размолвку, поболтать с мамой — но... тиски всё сильней сжимали ему сердце. Наверное, только мать могла разулыбаться посреди ссоры при одном упоминании отца. А он не мог даже понять, откуда исходит его злость. Она никуда не ушла. И он закусил удила. — А от кого этот нрав унаследовала ты? Явно не от дедушки Бэйла и бабушки Брехи. Лея вскинула голову, улыбка тут же пропала. Задел за живое. И Бен тут же понял, что тут бы ему и заткнуться, но в голове словно сидела змея, яд которой по капле стекал ему на язык, превращаясь в слова. — Так от кого? — не отступал он. — От бабушки Падме? Или от дедушки Анакина? — Всё, довольно. — Металл в голосе Леи прозвенел так яростно, что Бен отпрянул. — Я не позволю разговаривать со мной в таком тоне. Я твоя мать! Забыл? — Если кто и забыл, то не я, — рявкнул он так же свирепо, а затем вскочил на ноги. — А теперь, если позволите, я лучше пойду, чтобы больше не отрывать вас от ваших сенаторских обязанностей! Бен вырубил проектор, не дожидаясь, пока Лея ответит, и бросился вон из комм-центра. Хотелось по чему-нибудь вдарить: по стене, по дроиду — по чему угодно, лишь бы сбросить тяжесть с груди. Выплеснуть всё наружу. — Бен? Он зажмурился. Рей. Он совсем про неё забыл. — Что с тобой? Она говорила тихо. Немного испуганно. И даже с закрытыми глазами он почувствовал, как она подошла и потянулась взять его за руку. Он отдёрнул руку — она даже не успела коснуться. — Рей... иди в столовую без меня. — Но... — Мне надо побыть одному. — Он умолк, а затем как можно мягче добавил: — Пожалуйста. Секундное молчание. Затем её сапожки зашаркали по каменному полу, эхо шагов отозвалось и стихло в коридоре. Он открыл глаза и увидел, что остался один. Посмотрел на сжатые кулаки. Ярость всё ещё гудела в жилах, и меньше всего он хотел бы вымещать её на Рей. Один раз он так уже сделал и с тех пор поклялся, что больше никогда даже словом не обидит её. То ли дело тренировочные дроиды.

***

Люк заслышал удары кулаков по металлу, ещё не доходя до тренировочного зала. Он покачал головой и направился ко входу. Кожу покалывало от волн энергии — беспримесной ярости, — расходившихся оттуда. В зале его племянник вновь наносил увечья — дроидам и самому себе. Люк появился в дверях как раз в ту секунду, когда Бен ударом отбросил один из механизмов; дроид пролетел через весь зал и осыпался на пол грудой обломков, оставив на стене царапины. Об этом ущербе имуществу Люк тоже не станет рассказывать Лее, а то было ужасно неловко, когда в прошлый раз она стала настаивать на оплате расходов. Племянник тяжело дышал, стоя к нему спиной. Бежевая туника пошла сзади пятнами от пота, из-под повязок на руках сочилась кровь. — Зачем ты сказал маме, что я зачинщик драки? — прорычал Бен, не поворачиваясь. — А разве не ты? — ответил Люк. На этот раз Бен повернулся, его тёмные глаза пылали. — Нет, не я! Кастр и эти парни говорили ужасные вещи про нас с Рей. Это они начали! — Но ведь ты ударил первым. Молчание. Люк не сводил с Бена взгляда. Черты лица молодого человека исказил гнев. Лея предупреждала его о крутом нраве сына. Этот нрав он унаследовал от неё. Этот нрав он унаследовал от деда. Люк отбросил неприятные воспоминания и сосредоточился на том, что дарило надежду. Если получилось с его отцом, значит... — Бен, это большее из того, чем я могу тебе помочь как твой учитель и твой дядя. Если ты не примешь всей душой уроки, которые я тебе преподаю, всё будет бесполезно. — Он сделал шаг через порог, и его фигура ярко высветилась. — Если ты всегда будешь идти на поводу у своей ярости, то покатишься по пути разрушения. Разве ты не хочешь стать рыцарем джедаем? — Я никогда не хотел быть джедаем! — выкрикнул Бен, и Люк нисколько не удивился. Он об этом уже догадывался. — Родители сплавили меня сюда, потому что не знают, что со мной делать. И не смей говорить, что это не правда. Потому что это правда. Они меня боятся. — Не так сильно, как ты боишься себя сам. — Не сводя взгляда с Бена, Люк дал тому время осмыслить эти слова. Заметив искру осознания, он продолжал: — Когда ты только появился здесь, я ощутил в тебе не только гнев. Я ощутил страх. Тот страх, что вызывает в тебе злость, и, если ты позволишь ему одолеть тебя, он приведёт тебя к ненависти и страданию. Скажи мне, Бен... чего ты боишься больше всего? Снова молчание. Он и не ожидал немедленного ответа. Но надеялся, что поможет привести мысли Бена в порядок. Побудит его заглянуть вглубь себя. Лишь когда Бен найдёт ответ для самого себя и откроется, Люк сможет помочь. Воздух пронзили щелчки и посвистывание. Люк обернулся и увидел, что Р2-Д2 въезжает в зал, не переставая испуганно трястись. Бен быстро уловил, о чём вопит робот на своём бинарном. — Кастр... Отец Кастра на связи? — Видимо, да. — Люк глубоко вздохнул. — Наверное, недоволен наказанием, которое я определил его сыну. Скорей всего, опять будет грозить срезать выплаты академии. Не волнуйся, — быстро добавил он, заметив, как побледнел племянник. — Этим Дорлан Кастр уже много раз грозился. Его сынок доставлял мне головную боль, ещё когда тебя тут не было. К тому же, он не единственный благотворитель. И он никогда эти угрозы не исполняет. Р2-Д2 вновь настойчиво просигналил. — Да иду уже, иду. — Люк достал из кармана коробочку с бакта-пластырями и бросил её Бену — тот едва поймал. — Подумай о том, что я сказал. И приходи, как найдёшь ответ. С этими словами Люк повернулся и вышел. По пути в комм-центр он изо всех сил старался отделаться от чувства, что все его усилия — впустую.