Есть ли что дороже / What she's worth

Прошло несколько дней, прежде чем Рей вновь перебралась спать в свою кровать — в первую очередь, ради удобства. Спать вдвоём слишком тесно, сказала она; и всё же Бен видел, как неохотно и с опаской она на это решилась. Он прекрасно её понимал, потому что чувствовал то же самое. Тепло Рей действовало как бальзам; несколько ночей он сладко спал, чувствуя её дыхание на щеке и слыша её тихое похрапывание. Он, конечно, просыпался, когда она брыкалась во сне, но это лишь напоминало о том, что она рядом. Когда они стали спать порознь, он никак не мог снова к этому привыкнуть. По ночам он подолгу не мог заснуть и смотрел на Рей, которая последнее время поворачивалась к нему спиной. Как ей удавалось спокойно спать, когда ему вдруг так холодно и одиноко? — Это пройдёт, — сказал он себе однажды утром, вылез из постели и потянулся. Взгляд его снова упал на Рей, которая всё ещё лежала в постели, свернувшись калачиком и натянув одеяло до подбородка. Бен посмотрел на часы и нахмурился. К этому времени она обычно поднималась. — Рей? — Он встал, подошёл и положил ладонь ей на лоб. Температуры, похоже, не было, но всё равно она могла заболеть. — Солнышко, как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — промямлила она, оттолкнула его руку и укрылась одеялом с головой. — Ещё пять минут. — Ну... ладно. — Он постоял в раздумье. На Рей это не похоже. Это она его всегда будила, а не наоборот. — Тогда я первый в душ. — Угу. Он покачал головой, взял из шкафа смену одежды и полотенце и направился в ванную. После душа насухо вытерся и подошёл к раковине, чтобы побриться. У него уже давно росли волосы на лице, но он их сбривал из-за Рей. "Не хочу, чтобы ты был как учитель Люк", — сказала она однажды, и этого было достаточно — каждые несколько дней он стал наносить на нижнюю часть лица депилент. Дядя Люк. С того дня он переменился. Стал настороженней. Молчаливей. Внимательней к Рей. Бен как мог выяснял, что же случилось в келье; даже расспрашивал Рей, хотя она явно не желала об этом говорить. К тому же она ничего не могла вспомнить. Даже нападение на учителя. Помнила только, как открылся проход и как она стала спускаться во тьму. Всё случившееся после этого до той самой минуты, когда очнулась на руках у Люка, она забыла. Бен плеснул в лицо холодной водой. Он хотел злиться на дядю за то, что тот отмахнулся от него и живее интересовался состоянием Рей, но не мог. Бен и сам тревожился из-за того, что стряслось с Рей в пещере. Видимо, Люк счёл, что Бен достаточно сильный и справится сам, а вот Рей требовалась всевозможная поддержка. Да, думал он, вытирая полотенцем лицо. Нет сомнений. Что дядя к нему равнодушен — не скажешь. Просто он больше волновался о Рей. Это Бен мог понять. Он опёрся о край раковины и всмотрелся в своё в лицо. Уши как торчали, так и торчат, поэтому, чтоб их прикрыть, он отрастил длинные волосы; родинок по-прежнему много, но с этим ничего не поделаешь; челюсть широкая и какая-то несимметричная; зато нос, который когда-то казался ему слишком большим, приобрёл благородный вид; рядом с ним удачно смотрелись полные губы и глубоко посаженные глаза. В его лице безупречно сочетались черты обоих родителей, хотя профиль был скорее отцовский. Он оторвался от зеркала и принялся натягивать одежду. Мысль об отце всё так же выводила его из себя, хотя прошло уже столько лет. Именно потому, что прошло столько лет с их последней встречи. Хан Соло был так занят делами, что выходил на связь лишь по особым случаям, вроде дня рождения сына; но и тогда разговор получался коротким и неловким. У мамы хоть оправдание было получше, чем завал на работе. Ей, как и Люку, мешали обмениваться сообщениями помехи. Бен оделся и вышел из ванной. Рей сидела на кровати. Рей, лохматая, сидела на кровати в мятой пижаме со свежей одеждой в руках и унылым взглядом в никуда. — Рей? — А? — Она повернулась к нему и громко зевнула. — Что? — Ничего. — Бен с улыбкой покачал головой. Он уж было подумал, что она и правда заболела. Она выглядела бледноватой, но это могло быть и после сна. — Твоя очередь. Рей кивнула и поплелась в ванную, бормоча про то, как она разбита и как у нее всё болит. Бен не придал этому значения, сел на кровать и стал обуваться. Едва он принялся за второй сапог, как услыхал вопль Рей. В один прыжок он был у ванной. Дверь была заперта, и он застучал кулаком по белой металлической поверхности. — Рей? Что там у тебя? — Я истекаю кровью! — взвизгнула она. Паника в её голосе была такой неподдельной, что Бену стало дурно. — Бен, много крови! — Где много крови?! — Внизу... там! — Где там? — Там, там внизу! Эти слова улеглись в голове не сразу, а когда до него дошло, мир вокруг закружился; понадобилась вся сила воли, чтобы устоять на ногах. — Я-я-я позову на помощь! — крикнул он и в смятении выскочил из комнаты. Надо разыскать тех, кто может помочь. Например, в лечебнице. Да! Мед-дроиды должны знать, что делать. Скорее. И он побежал со всех ног по коридорам, свернул за угол... ... и врезался в другого падавана. Вместе они полетели на пол кувырком. — О, блин! Прости! Я... — Он замер, когда понял, кто оказался под ним. — Л-леннетт? — Б-Бен? Время словно остановилось, когда взгляд его погрузился в глаза цвета летнего неба. Золотые волосы, как гало, рассыпались на полу вокруг её головы. Вот уже около года, с тех пор как она сошлась с Херроном Кастром, он толком не разговаривал с ней и старался даже не смотреть в её сторону. Было всё ещё больно. Но, как и раньше, у него захватывало дух от неё. Он сморгнул, оторвал взгляд и поспешил подняться на ноги, чтобы она тоже могла встать. — Прости меня, Леннетт. Прошу, прости. Виноват — нёсся не глядя. Он оглянулся и облегчённо вздохнул, не обнаружив поблизости Кастра. — Ничего, Бен. Я тоже летела не глядя. — Леннетт Ма приняла его протянутую руку, и её пальцы задержались в его ладони. — Куда ты мчался? — С Рей беда. — Бен заметил, как губы Леннетт сжались в тонкую линию. — У неё кровотечение. Мне надо в лечебницу и... — Погоди, постой. — Леннетт положила ладонь ему на грудь, и только тут Бен осознал, насколько он её выше. — Кровотечение, говоришь? — Т-там... внизу. — Он отвёл глаза; щёки вдруг налились теплом. — Она сказала, что у неё кровотечение внизу. — Понятно. — Леннетт кивнула и убрала руку. Что ладонь лежала у него на груди, он заметил, лишь когда Леннетт её убрала. — У меня есть с собой кое-что подходящее. — Она похлопала себя по карману брюк. — Отведёшь меня к ней? Бен только кивнул и повернул назад, Леннетт Ма бегом пристроилась рядом. Очень скоро они оказались перед их с Рей комнатой, но зайти он не успел, Леннетт остановила его. — Позволь мне, Бен. — Она снова положила ладонь ему на грудь, и от этого места по телу разошлось тепло. Затем она проскользнула в комнату, и дверь за ней закрылась. Он постоял, поглазел на дверь. Затем принялся расхаживать. Прошла минута. Три. Пять. Десять. Было совершенно не ясно, сколько придётся ждать, и мысль, что Рей плохо, а он не рядом, сводила его с ума. Наконец, спустя целую вечность, дверь отъехала в сторону, и из комнаты вышла Леннетт, следом — красная до ушей Рей; на её лице было написано нечто среднее между смущением и досадой. Она уже переоделась, влажные волосы были замотаны полотенцем. — Как ты, солнышко? — спросил он своим самым мягким голосом, положив обе руки на плечи Рей. Обычно этого хватало, чтобы её хмурое выражение сменила улыбка, но, к его удивлению, Рей отстранилась. — Нормально, — процедила она сквозь зубы, а затем повернулась к Леннетт и отвесила лёгкий поклон. — Спасибо за помощь, мисс Ма. — Не надо со мной так официально, Рей. — Леннетт фыркнула и похлопала Рей по макушке. Бен почти ощутил, как поёжилась Рей. Никто, кроме него и Люка, никогда её так не похлопывал. — Мы знакомы почти с самого начала. Можно просто Леннетт. — Ну что, теперь в лечебницу? — спросила Рей, даже не пытаясь скрыть неприязни. Несмотря на это, Леннетт продолжала улыбаться, и Бен не мог не восхититься ею. — Ну конечно, стоит сходить, — кивнула Леннетт и пошла вперёд. Рей последовала за ней, а Бен пристроился позади. Он ощущал какое-то потрескивание, какую-то борьбу энергий, которой не мог уразуметь. Чувствовал только, что ему стоит держаться от этого подальше. Отпустив Рей в лечебницу, Леннетт осталась с ним снаружи и принялась объяснять, что случилось с Рей. Чем дальше, тем больше горело у Бена лицо. — Так ты говоришь, Рей... — Проще говоря, она становится девушкой, — закончила она, а потом склонила голову набок, разглядывая его с любопытством. — То есть... ты не шутил, когда говорил, что понятия не имеешь о женских циклах? Он помотал головой, все ещё глядя на неё круглыми глазами. — Мама никогда мне ничего об этом не рассказывала. Рей — моя единственная подружка. — Сказав это, он умолк. А потом, заметив удивлённый взгляд Леннетт, ощутил ещё больший жар. — Погоди-погоди, я не то хотел сказать. Она — моя единственная подруга. И вообще... мой единственный друг. — Неужели? — Леннетт все ещё глядела удивлённо, и Бен уловил в её голосе уязвлённую нотку. — А я-то думала, что мы с тобой друзья. — Ну, это не значит, что мы с тобой не друзья. Просто... — Бен... ты... сердишься на меня за то, что я встречаюсь с Херроном? — Н-нет! К-конечно нет! — Если б он мог откусить себе язык, он бы это сделал. Кто мешал подумать, прежде чем раскрывать рот? — Это твоё решение. Как бы... наверное, он сделал что-то хорошее, если ты решила предпочесть его м... — Караул! Он сказал это вслух? — Прости! Я не в том смысле, что тебе надо было выбирать. Умоляю, прости. Я всё испортил, да? Лицо Леннетт просветлело. А когда она сменила тему, сердце Бена подпрыгнуло от облегчения и восторга. — Знаешь... Теперь, когда Рей подросла, думаю, ей пора жить с другими девочками. Так она... — Нет. Я остаюсь с Беном. Бен и Леннетт разом обернулись. В дверях лечебницы, сложив руки на груди, стояла Рей; влажные каштановые волосы спадали на полотенце, которое теперь лежало у неё на плечах. — Э-э... да. — Бен подошёл к ней и приобнял её, а затем одарил Леннетт улыбкой. — Узнаю мою Рей, которая никуда без своего старшего братца Бена — ОХ! — А... ладно, — кивнула Леннетт, пока Бен разгибался после удара локтём от Рей. — Что ж... если тебе нужен будет совет, Рей, обращайся. — Обойдусь, — ровным, если не сказать неприветливым голосом ответила Рей. Если это и было неприятно Леннетт, виду она не подала. — Не сомневаюсь. А знаешь что, Бен? Бен распрямился: — Д-да? — Мы с Херроном недавно расстались. — Леннетт широко улыбнулась ему, и он вдруг ощутил слабость в коленях: то ли от её улыбки, то ли от неожиданной вести. Возможно, и того, и другого. — Думала, стоит тебе сказать. Бен восторженным взглядом проводил Леннетт; та с каждым шагом всё заметней вихляла бёдрами, пока не скрылась за углом. Лишь заслышав голос Рей, он вдруг понял, что всё это время глупо улыбался. — Ты что, ей веришь? — взорвалась она, глядя туда, где только что дефилировала Леннетт. — Чему верю? — Вот этому. — Рей выразительно показала руками. — Ей, что она вся из себя такая милая? Как она меня бесит! — Рей, ты несправедлива, — упрекнул Бен. — Она же помогла тебе сегодня. — Ну, пожалуй, — признала она, всё ещё не глядя на него. — Но как она только могла заикнуться о моём переезде? Ни за что! Он рассмеялся, видя её непреклонность. — Не волнуйся, солнышко. — Он притянул её к боку. — Останешься со мной ещё на время. Она подняла голову. — На время — это на сколько? — Не знаю. Как насчет навсегда? — Навсегда, — повторила Рей и наконец-то впервые за день просияла улыбкой. — Ага. Навсегда сойдёт. Он улыбнулся в ответ. Навсегда — это очень надолго, но он не шутил. Невозможно представить, чтобы Рей не было рядом. Он для неё — единственная родная душа. И пускай у него самого есть близкие, Рей для него тоже — единственная по-настоящему родная; единственная, кто был свидетелем его взлётов и падений, кто был с ним в горе и в радости, кто в хорошие и в плохие времена оставался рядом. А теперь она начала неожиданно взрослеть, и Бена охватил страх разлуки. И это глупо: ей же едва исполняется тринадцать. Пройдут годы, прежде чем она вырастет и выйдет замуж... Блин. — Бен? Он сморгнул и повернулся к ней. — Что? — Ты был в прострации. — Рей изобразила его, и оставалось только надеяться, что мим из неё так себе. Иначе он выглядел как полный идиот. — Что случилось? — Да ничего. — Он хрустнул пальцами. — Задумался просто о парнях, которые выстроятся в очередь к тебе на свидание, — ты же растёшь, взрослеешь — и о том, где я закопаю их всех до одного. — Бен! — Да шучу я, шучу. — Он засмеялся и вновь приобнял её. — А теперь серьёзно. Если кто-нибудь захочет встречаться с тобой, предупреди их, чтоб прежде спросили разрешения у меня, ясно? Рей не ответила. Просто обвила рукой его талию. Короче, подумал Бен, пока они шли к себе. Никуда он малышку не отпустит. Ещё очень, очень долго. Если это будет в его власти. И он опять задумался, когда же наступит подходящий момент, чтобы представить Рей родителям и в особенности сенатору Лее Органе. Может, получится спросить у мамы, нельзя ли Рей жить у них. К примеру, когда она станет взрослой. Тогда и вопросов ни у кого не будет. Взять хоть деда Анакина Скайуокера — была же у него в ученицах падаван Асока Тано, и она была не сильно старше Рей, и никого это не смущало. Но Анакин был женат, напомнил он себе. Может, и ему жениться или хотя бы завести невесту, подумал он с улыбочкой и поглядел туда, где находилась комната Леннетт Ма. Рей не заметила, как Бен по дороге глазел на дверь Леннетт. Её голова была слишком занята обещанием жить вместе всегда.