Fallout: Equestria - Jackpot

      Грифина снова остановилась, что бы бросить ещё один гневный взгляд на Джошуа, но тут же получила ещё один толчок винтовкой, и, что-то прошипев, поплелась дальше. Легионер с пленницей шли уже несколько часов к ряду, но зебра и не думал останавливаться на привал или что-то в этом роде. Пару раз грифина пыталась разговорить его, но выходило не особо удачно - на вопросы бывший преторианец отвечал кратко или же не отвечал вовсе, однако его взгляд говорил куда красноречивее слов, и в основном пленница могла прочитать его как "заткнулась бы". В округе было пустынно, редколесье, по которому они шли, не кишило жителями или же зверьём. Один раз, правда, группа каких-то разномастных бандитов решила попытать счастья, но, убедившись в замечательной меткости легионера, решили, что лучше оставить непонятную пару в покое. Джошуа дорога казалась смутно знакомой. Он не мог вспомнить, куда и когда он по ней шёл, но он что-то чувствовал. Что-то знакомое, видимо, из детства. Попавшийся на пути камень вернул его в реальный мир. "Опять эти мысли в голову лезут...Не отвлекаться" - с каким-то непонятным чувством подумал он и, вздохнув, ещё раз пихнул грифину стволом в затылок.       -Эй, "босс", - презрительно кинула ему грифина, - Почти пришли. Теперь-то можно лететь? Джошуа не ответил, но ствол его винтовки говорил куда красноречивее языка, и грифина, сплюнув, двинулась дальше. Они вышли из перелеска и Джошуа открылся вид на деревню, хотя как таковой деревней её было трудно назвать. Вокруг неё стояла недостроенная стена, и несколько пони и грифонов на пустом участке усердно вбивали колья и ставили между ними металлические пластины и толстые доски. Половина хижин была разобрана на брёвна, а на их местах теперь стояли лишь камуфляжные тенты, под которыми явственно виднелись лагерные костры. Проходы между домами были завалены мешками с песком, а кое-где виднелись пулемётные расчёты. На дальнем краю бывшей деревни стояли два довоенных танка, находящихся, правда, в таком состоянии, что создавалось ощущение, что развалятся они после второго выстрела. Между танками расположился кирпичный дом, и, судя по его охране, в нём и должен был находиться главный штаб этой банды. О том, кто стоял за нападением, грифина так и не рассказала, ответив лишь, что предпочтёт умереть от пули в затылок, чем терпеть то, чем может наградить её командир звена. Джошуа лишь усмехнулся - она просто не видела, что оставшиеся делали с пленниками. Участь быть облитым топливом и сброшенным в пропасть была ещё довольно милосердной. -Кто идёт? - гаркнул кто-то со стороны деревни. -Чти кодекс и будь верен контракту! - в ответ крикнула грифина. Пройдя ещё метров двадцать, пара столкнулась с патрулём. В нём было два грифона и земнопони, облачённый в силовую броню с замазанным зелёной краской символом Стальных Рейнджеров. Преторианец заметил такие же символы и на броне грифонов. "Интересно. Но кто же вы такие?"-подумал он, но не выказал своего интереса вслух, а лишь поясняюще ткнул пленницу стволом в затылок. Грифоны и пони переглянулись. -Так значит, в одиночку порвёшь Оставшихся, да, Клаис? - ухмыльнувшись, спросил один из грифонов, а остальные члены патруля еле сдерживали смех, рвавшийся наружу. Увидеть в таком положении грифину, что весь год хвасталась тем, как она легко расправилась с двумя легионерами-разведчиками и грозилась взять контракт на уничтожения Оставшихся, было чрезвычайно весело. - Заткнись, Тайгер! - крикнула ему пленница, - Полосатик хочет к боссу. Ещё не проржавшийся грифон кивнул и патруль повёл Джошуа и Клаис ко входу в лагерь. Второй грифон что-то пытался возразить, но, не встретив поддержки товарищей, тут же умолк. На дороге они ещё пару раз встретили патрули, но они лишь бросали на легионера удивлённый взгляд, а затем, посмотрев на грифину-пленницу и конвой, шли дальше, о чём-то тихо переговариваясь.       Конвой подошёл ко входу в лагерь. Контрольно-пропускным пунктом служил старый фургон, обвешанный бронепластинами, дверями с обеих сторон и сонным стражником-единорогом у окна. Перед КПП стояли в постойке смирно два охранника, один из которых был единорогом, а другой - пегасом, с выжженным символом вместо кьютимарки. Что-то в этой дороге всё ещё не давало Джошуа покоя. Он снова чувствовал, что у него с этой дорогой что-то связано, но, как не старался, он не мог вспомнить, что же тут такое произошло. "Я убил кого-то на этой дороге? Быть может, здесь был кто-то из наших информаторов? Или же мы шли по этой дороге к очередному складу с довоенным снаряжением?". А затем легионер увидел камень. Простой серый камень, стоящий у дороги, но в последних лучах заходящего солнца Джошуа увидел на нём зебринские руны. "Мы были такими как вы, вы же будете такими, как мы". Этот камень он не мог забыть. -Мам, а я так и не знаю, что это за камень? - подбежал жеребёнок-зебра к своей матери и посмотрел на неё, явно в ожидании толкового и простого ответа, какие его мать с лёгкостью давала ему почти на все вопросы, начиная от "почему солнце двигается?" и заканчивая "откуда берутся жеребята?". Взрослая зебра грустно улыбнулась и покачала головой. -Понимаешь, Джошуа... Когда-нибудь любой зебра или пони должен покинуть наш мир. И его душа уходит в другое, прекрасное место. Но в то место никто не может забрать своё тело - там оно будет лишь мешать. И тело приходится оставлять здесь. Но друзья ушедшего никогда не выбрасывают это тело, а сохраняют его в земле. Там, где оставляют тела, всегда ставят такой камень, что бы мы никогда не забывали тех, кто ушёл.       Джошуа пару раз моргнул, смотря на свою мать. Это был не совсем тот ответ, на который он рассчитывал. Его мама всегда могла дать прекрасные ответы, которые жеребёнок легко мог понять, она была из Зенкори. Джошуа уже знал, чем славятся племена зебр. Атори были прекрасными мореплавателями, Орах - превосходными следопытами, Таппахани легко выживали в любых местах. Зенкори же славились тем, что никогда не забывали прошлое рода зебр, и могли рассказать любую легенду или историю. - А зачем нам уходить? - снова спросил жеребёнок, и его мать задумчиво на него посмотрела. - На этот вопрос не может ответить ни один пони, грифон или зебра, милый, - просто ответила она ему. Джошуа прямо таки уселся на круп посреди дороги. Он считал, что его мама знает, и может рассказать ему всё, - Но все они узнают ответ на этот вопрос уже в другом мире. - А если я не захочу уходить? - спросил зебрик, взволнованно глядя на мать. Лицо той приняло серьёзное выражение. - Уходить рано или поздно должны все, Джошуа, - серьёзно ответила зебра, посмотрев на сына, - Те, кто пытался обмануть смерть, всегда заканчивали самым ужасным образом. В конце концов, даже принцессы Селестия и Луна покинули нас. Помнишь легенду о зебре, по имени Орион? - Да, мама, - ответил Джошуа. Его мать однажды рассказывала ему эту легенду. О зебре, что нашёл камень, способный сделать любого пони или зебру куда сильнее, чем это возможно. Потом же, недовольный тем, что даровал ему камень, он стал одним из Звёзд, - Но я не хочу, что бы ты уходила! - И я не уйду, пока не буду уверена, что ты сможешь это перенести, милый, - снова улыбнувшись, ответила зебра и обняла сына, который тут же обхватил её ногами в ответ, - А теперь пошли домой, уверена, папа нас уже заждался. - Эй! Эй, тебе уже не надо к боссу? - окрикнул грифон-патрульный уставившегося на камень Джошуа. Тот рассеянно повернулся к гибриду и рассеянно кивнул, а затем отвернулся от камня и подошёл к КПП. Теперь Джошуа вспомнил. Именно по этой дороге они с матерью ходили к роднику за водой и обратно. Деревня была его родной деревней - Утобитой. Да, когда-то он здесь жил. Теперь эти времена казались ему другой жизнью. Он припоминал оттуда лишь обрывки, куски своего детства. Легион полностью занял его жизнь, и за последние годы он едва ли вспоминал свой дом, деревню или родителей. Легионер встряхнулся, прогоняя мысли из головы. У него всё ещё есть цель, а уже после этого можно будет и отдаться философии и самокопанию. -Прости, приятель, но на входе надо сдавать весь огнестрел, который при тебе есть, - хрипло пробормотал ему единорог-вахтёр, и Джошуа только сейчас заметил, что перед ним гуль. Кивнув, легионер протянул ему длинную снайперку, затем отдал штурмовую винтовку грифины. Гуль сделал какую-то пометку в блокноте и положил оружие в один из ящиков, стоящих прямо за его креслом, - Вернём, если будешь уходить.       "Если". Почему-то это слово совершенно не понравилось Джошуа. Он совершенно не верил, что здесь настолько прекрасно, что все, кто сюда заходят, остаются здесь навсегда. Пройдя через КПП, преторианец оказался на площади, прежде бывшей рыночной. Теперь же здесь стояли с десяток палаток по периметру, да охранники, торчавшие между ними. У всех на броне был один и тот же символ - эмблема Стальных Рейнджеров, замазанная тремя полосами зелёной краски. Мимо прошли несколько пони и грифонов в силовой броне. Они отсалютовали конвоиру, который вёл Джошуа и Клаис (которая захотела увидеть босса лично), а затем подозрительно воззрились на зебру. Он не обратил на это внимания, его взгляд был всецело прикован к неработающей чаше фонтана посреди площади. - Джошуа! - с укором воскликнула зебра шестилетнему жеребёнку, который с писком прыгал под струями фонтана, - Я же тебе говорила... - Ну ма-а-ам! - разочарованно ответил Джошуа, вылезая из фонтана и отряхиваясь так, что брызги воды летели в недовольных прохожих, - Тут жарко! - Ты можешь облиться водой дома, если немного потерпишь, - строго ответила ему мать, - В этом фонтане нельзя купаться, и ты это знаешь. - Но охранников-то тут нет! - возразил жеребёнок, твёрдо намеренный отстоять своё суверенное право на купание, - И никто не возражает. Вон, Ксана тоже купается! - Дело не в том, что охранников нет, или купается кто-то другой, - серьёзно ответила мать, - Дело в правилах. Все мы должны исполнять установленные правила. Когда-нибудь, выполненное правило спасёт тебе жизнь, Джошуа.       Зебрик что-то пробурчал в ответ и поплёлся домой, а мать пошла следом за ним. До вечера он дулся на мать, отца и весь мир. Дурацкие правила! Джошуа сделал себе мысленную пометку, что больше никогда в жизни не станет следовать чьим-то ненужным правилам. *** -Мам, прости меня! - прохрипел на утро Джошуа, лежащий в постели с температурой.       Преторианец улыбнулся собственным мыслям. Да, этот урок он запомнил надолго. С тех пор он навсегда уяснил для себя, что правила обойти нельзя. В конечном счёте он перестал пытаться их обходить, и обнаружил, что следовать правилам гораздо проще, чем идти своим путём. Возможно, именно этот урок и помог ему выслужиться у Легата - Джошуа, в отличие от многих легионеров, не пытался лгать, льстить или давать крышечки ради повышения. Он шёл по служебной лестнице сам, не пытаясь каким-либо образом перепрыгнуть через ступеньку. - Чего, парни слишком смешно выглядят? - поинтересовался грифон-конвоир по имени Тайгер у Джошуа, идущего с невесёлой улыбкой. Преторианец тут же вернул себе серьёзное выражение лица, посмотрел голубыми глазами на грифона и продолжил путь. Тайгер просто пожал плечами и повёл его дальше.       Они пересекли площадь и вышли на улицу, ведущую к импровизированному штабу. Джошуа шёл почти бесшумно, силясь понять, что за гнетущее чувство росло у него внутри. Это не было чем-то сродни печали или ностальгии. Чувство было... Тревожным. "А где же все зебры?" - вдруг пронеслось в голове. Пока они шли по площади, Джошуа видел грифонов, пони всех мастей и даже двух каких-то странных насекомоподобных существ, по виду напоминающих пони, обнимающихся где-то в углу площади. Но он нигде не видел ни следа полосатых шкур, узких полосатых мордочек или же длинных хвостов. "Чёрт, неужели...". Преторианец вписал это в длинный список вопросов, которые он задаст боссу здешних жителей, когда им доведётся встретиться. И в зависимости от его ответа Джошуа решит, будет ли босс жить дальше или же нет.       Они прошли мимо очередного дома, и Джошуа остановился. Этот дом он всегда смог бы узнать из тысячи. Его дом был из тех домов, что ещё не успели разобрать. Легионер подошёл к окну. Внутри дома было пусто. На подоконнике всё ещё красовались нарисованные маленьким Джошуа рисунки. Зебринские танки. Легионеры. Его "автопортрет" рядом с рисунками его друзей и родителей. Почему-то это ударило больнее всего. Зебрик сидел на подоконнике и восхищённо смотрел на десяток легионеров-зебр, проходивших мимо окон его дома. Раньше их блестящую броню и украшенные перьями и волосами шлемы он видел лишь на картинках в старых книжках про войну, да на голофильмах. Теперь же настоящие зебринские воины шли по улицам Утобиты. Их красно-золотая броня блестела в свете фонарей, освещавших улицу. Украшения из перьев на шлемах трепыхались на слабом ветру. Легионеры шли двумя колоннами, чеканя шаг. Его мать стояла рядом, но на её лице читалось лишь беспокойство. Джошуа разрывался между мыслями о том, какие же всё-таки классные легионеры шагают за окном и о том, почему же мама не находится в таком же восторге, при виде этих зебр. Наконец, отряд скрылся за поворотом, а Джошуа всё ещё пребывал в диком восторге от того, что же он сейчас лицезрел. - Мама, когда я вырасту, я тоже стану легионером! - прыгал Джошуа вокруг взрослой зебры, задумчиво смотревшей на него. - Я бы не хотела, что бы ты связал свою жизнь с этими зебрами, Джошуа, - серьёзно проговорила она. Настала очередь жеребёнка выглядеть ошеломлённым. Мама сейчас сказала что? Это же предел мечтаний любой зебры, он в этом уверен! Ну, кроме Ксаны, разве что, но она странная, и говорит стихами. Джошуа непонимающе уставился на маму. Она не может, просто не может говорить такие вещи. Мама много раз ему рассказывала о подвигах легионеров-зебр, сражавшихся на Великой Войне с пони. Увидев непонимающий взгляд жеребёнка, взрослая зебра пояснила, - Это оставшиеся. Они делают плохие вещи, Джошуа. Очень плохие вещи. Я не хочу для тебя такого будущего.       Затем зебра тихо вышла из комнаты, а жеребёнок ещё пару минут пытался осмыслить то, что сказала его мама. Один голос в его голове твердил, что мама не могла быть права. Он только что видел настоящих зебр-легионеров, как будто они сошли со страницы книжки. Они просто не могли быть плохими! Ведь мама сама рассказывала, что кто-то её пра-пра-пра... был легионером и сражался на войне. А другой голос напоминал, что мама его никогда не обманывала. Если его мама говорила что-то, то это всегда оказывалось правдой. Нет, его мама не могла ни обмануть его, ни ошибиться. Она бы не стала так делать. Может быть она просто не знала правды? И тут Джошуа пришла в голову идея, навсегда поменявшая его жизнь. Ведь он же уже большой! Так почему бы не сходить самому и не проверить? Если он увидит, что в доме у легионеров происходит что-то страшное, то он быстро вернётся назад, да так, что мама даже и не узнает. О, как гордился Джошуа своим планом. Ну ещё бы, он сам до такого додумался! Теперь ему предстояло быть разведчиком на неизведанной территории, и он просто не может провалить эту миссию. Джошуа надел свою детскую куртку, напихал в карманы печенья из всяких тайников в своей комнате, открыл окно и выпрыгнул. Прямо с улицы он видел, как горят костры на холме невдалеке. Джошуа был очень умным жеребёнком (по крайней мере он так всегда считал), по этому быстро решил, что именно там и стоит лагерь легионеров. Глубоко вдохнув, зебрик порысил по улицам в сторону площади.       Если Джошуа и плакал в душе, то виду он не подал. Снаружи он оставался таким же холодным и бесчувственным легионером, каким его привыкли видеть и его напарники, и его жертвы. На душе же у него сейчас творилось совсем другой. Он вдруг подумал о том, что с той самой ночи он не видел своих родителей, они не получали никакой весточки от него. Он даже не знал, живы его родители или нет. Раньше Джошуа предпочитал об этом не думать, отбрасывая все мысли о семье в папку с подписью "Неважно". Его старый дом снова разбудил в нём те самые чувства, и как Джошуа не старался отбросить эти мысли, они всё так же лезли в его голову. Четыре года... Уже четыре года он не был Оставшимся. Месяцами Джошуа маялся оттого, что не знал, чем ему занять себя. Он постоянно пытался выискивать какой-то смысл в своей жизни, какое-то дело, которым он мог бы занять себя надолго. Ни разу ему в голову не приходили мысли, что он может пойти и найти своих родителей. Помочь им в жизни. Хотя бы просто попросить прошения и уйти, если они не захотят его принять. Эти мысли всё сильнее резали его душу, подобно ножу. Всю дорогу до "штаба" он не мог от них избавиться. Джошуа снова и снова возвращался к сожалениям о том единственном, что он не сделал в своей жизни. Но сначала все его мысли занимала служба в Легионе, постоянные тренировки и битвы, потом же он и вовсе забыл о том, что где-то, живут две старые зебры, главная мечта которых, возможно, увидеть одного единственного легионера, который давно уже позабыл о них. Возможно, однажды... Шаг Джошуа сбился и он споткнулся о камень. Его мысли тут же сбились, и преторианец машинально выставил вперёд ногу, что бы не упасть. Он открыл глаза и огляделся. Камнем оказалась ступень, ведущая к двери в "штаб". Грифон смерил его взглядом. - Во-первых, смотри под ноги, - прокаркал он, - Во-вторых -без приглашения заходить не хорошо. Жди здесь.       Грифон скрылся в проёме, а Джошуа оглядел крыльцо. При нём этого дома не было. Очевидно, что его построили уже после того, как зебра покинул Утобиту и отправился вместе с Оставшимися на север. Каменная, а не кирпичная кладка. Широкие и плоские ступени. Резьба в виде древесных ветвей на ставнях и деревянных частях. Всё наводило на мысль о том, что это архитектура зебр, а не пони. Вероятно, тут приложили руку зебры племени Карнелия. Если они что-то строили, то это было на века. Карнелия было одним из немногих племён, которые основались в городах и деревнях, и достигли в строительстве своих жилищ по истине громадных высот. Около входа были декоративные колонны, украшенные лепниной в виде ветвей, листьев и птиц, на которых теперь висели два знамени с одинаковыми символами СР, перечёркнутыми полосами зелёной краски. "У них тут однозначно какие-то тёрки со Стальнозадыми..." - мысленно ухмыльнулся Джошуа.       В проёме показался Тайгер. - Босс ждёт. Проходи, - ухмыльнулся он, а затем добавил грифине, - Тебе, Клаис, отдельное приглашение нужно?       Они вошли в проём. Внутри оказался довольно просторный холл, пол которого был выстлан панелями из красного дерева. На зебринском оно называлось "арраш". Стены покрывали узоры и орнаменты в виде изображений трав, ветвей и птиц. В красноватом свете осветительных талисманов холл смотрелся эффектно, хотя и мрачновато. Тут ошивался десяток охранников, в основном земнопони в силовой броне, но Джошуа заметил среди них единорога и даже пару пегасов. Охранники были не просто расставлены по периметру. У каждого из них был определённый путь, которым он следовал при патрулировании коридоров, и каждая важная зона в холле постоянно была под наблюдением того или иного охранника. Это многое сказало легионеру о стратегическом таланте "босса".       Тайгер, Клаис и Джошуа пересекли холл и подошли к лифту. Грифон кивнул коричневому земнопони в очках и тот отошёл в сторону, пропуская их к лифту. В здании было всего лишь три этажа, так что легионер не видел большого смысла в использовании лифта, но свои соображения как всегда оставил при себе. Когда лифт подъехал к третьему этажу, грифоны слегка напряглись. Джошуа, следуя правилам этикета пони, снял шлем и пригладил жёсткую гриву. Двери лифта открылись, и они оказались в ещё одном холле. Он тоже был освещён красноватым светом талисманов, а пол и стены его были покрыты красноватыми древесными панелями. Пожалуй, единственное различие заключалось в том, что резьба здесь изображала уже не ветви и деревья, а сцены Великой Войны. Большинство из них Джошуа легко узнавал. Неудачная попытка провести мирные переговоры рядом с Утёсом Разбитого Копыта, где погиб один из наиболее почитаемых у пони героев войны - Биг Макинтош, брат министерской кобылы Эпплджек. Битва за Шайвиль, где был почти уничтожен один из Легионов, но тем не менее зебры смогли всё же уничтожить город, пустив в него смертельный нейротоксин.* Битва при Лас-Пегасе, где зебры впервые применили дрессированных драконов. Некоторые сцены Джошуа не мог опознать - то ли невнимательно читал книги, то ли программа обучения у Оставшихся что-то упускала. Изображения в начале холла изображали наиболее известные события той войны, а вот фрески в конце, самые близкие к той двери, куда сейчас направлялась троица, Джошуа уже не мог опознать. Единственное, что выяснил из них легионер, было то, что они изображали попытки зебр укрепиться на севере. Он всё же смог догадаться, что пони в касках со звёздами - жители Сталлионграда, одного из немногих городов пони, сохранивших работающие фабрики, и теперь продававших оружие и боеприпасы. В пегасах, ведущих бой напротив какого-то дворца, Джошуа смог опознать жителей Санкт-Пегасбурга, единственного города пегасов, находящегося на земле, а не в облаках. Джошуа не мог понять, какие битвы на них изображены - он даже не знал, что зебры пытались занять север Эквестрии. На дверях никакой резьбы не было, это были простые дубовые двери. Тайгер нажал на какую-то кнопку на косяке, а секунд десять спустя двери открылись, и Джошуа почувствовал, что смотрит как будто бы в другое измерение. Эта комната уже не имела резьбы на стенах. Строго говоря, стены и сами сменились - вместо красного зебринского дерева он видел по краям стальные пластины. Зебра глянул вниз - пол был покрыт такими же стальными листами. Около входа стояли двое стражников-грифонов в полной силовой броне и с тяжёлыми плазменными пушками. Джошуа даже почувствовал небольшую зависть, глядя на эти "Плазмоливы" производства компании "Мэйрр-Сонн". По верхнему краю стен этой круглой комнаты шла вентиляционная решётка. Освещение шло от большой электрической лампы в центре комнаты, что явственно указывал, что тут всё обустраивали уже пони, а не зебры. На стенах висели те же самые серые знамёна с замазанным краской символом Стальных Рейнджеров. В центре зала находилось возвышение, на котором, в окружении приборной панели, сидел пони. Это был гуль-пегас, выглядящий удивительно хорошо сохранившимся для гуля. Его грива металлического цвета почти не выпала, на крыльях сохранились остатки серых перьев. Но что больше всего заинтересовало Джошуа, так это его облачение. Гуль был одет в тёмно-фиолетовую робу, без всяческих бронепластин. Джошуа хорошо знал, что такое облачение носит лишь один тип пони - старейшины Стальных Рейнджеров. Гуль оторвал взгляд от мониторов и взглянул на прибывших. Тайгер дал знак легионеру и грифине, что бы они остановились, а сам подошёл к "трону". - Старейшина Айронвинг, - почтительно произнёс он, - Этот легионер хочет поговорить с вами.       Гуль кивнул, слегка улыбнувшись Тайгеру, а затем проговорил охранникам: - Оставьте нас.       Двое грифонов у двери кивнули и вышли. Старейшина жестом указал грифонам на стулья у стен, а затем жестом подозвал к тебе Джошуа. Зебра хмуро воззрился на него, ясно давая понять, что первое слово на себя не возьмёт. - Джошуа Грэхем, - прохрипел гуль, кивая ему головой, - Признаться, я удивлён видеть вас живым. Я слышал истории о доблести легионеров Оставшихся, но я всегда считал их лишь преувеличением. - Старейшина Айронвинг, - безэмоционально бросил в ответ Джошуа, - Я не знал, что у Стальных Рейнджеров дела настолько хороши, что они посылают своих шавок убивать простых легионеров. - У меня есть причины желать вашей смерти, Джошуа, и весьма веские, - бросил в ответ гуль, - Что же до нашей принадлежности, то тут вы едва ли угадали. Мы не Стальные Рейнджеры. Уже нет. - Я не вижу различия, - парировал легионер, - Поясните. - Если бы я рассказывал первому встречному о том, кто мы такие и зачем здесь собрались, нас бы уже не было, - холодно ответил Старейшина, - Однако, я впустил вас сюда, что бы поговорить о вас. Я не смог вас убить. Возможно, смогу использовать. Лишь если мы сможем достичь договорённости, я открою вам аспекты нашего существования.       Джошуа усмехнулся. - Вы просите помочь вам зебру, которого видите впервые в жизни. Который перебил ваших бойцов. Который всю жизнь служил Легиону, снискавшему себе ужасную славу на пустошах. Если честно, я всё равно удивлён, что ваш клуб до сих пор жив.       Старейшина снова с интересом посмотрел на него. - Несмотря на ваши заявления, я смею вас уверить, что имею достаточное представление о вас, Джошуа. Вы родились в этой деревне, не так ли?       Джошуа кивнул. - В шесть лет вы сбежали из дома и поступили в Оставшийся Легион, где провели в чине рекрута двенадцать лет.       Джошуа снова кивнул. Он хорошо помнил эти годы. Снова слышатся гневные крики центуриона, идущего вслед за ним. - Пошевеливайся, опарыш! - кричит зебра с громадной плазменной винтовкой и в отполированной броне, - Ты можешь больше! Ты должен сделать больше!       Джошуа выплакал свои последние слёзы ещё пару часов назад. Теперь он мог лишь переставлять ноги по пыльной тропе, идущей к вершине плато, на котором расположился лагерь. Ему было десять лет - возраст, с которого молодые рекруты Оставшегося Легиона начинают серьёзные тренировки. У каждого из них был свой наставник. Джошуа не повезло - ему попался этот вечно рассерженный центурион, которого старшие легионеры описывали как "самого жуткого садиста отсюда и до Санкт-Пегасбурга", при этом рассказывая всякие далёкие от истины истории о том, как Центурион Ланий вешает слабых кадетов на крест, а то и скидывает в пропасть. Джошуа не был дураком, что бы понять, что все эти истории были выдумкой, созданной для того, что бы старшие легионеры могли всласть поржать над новичками. А вот походы, от которых копыта сбивались в кровь, и тренировки, после которых неделю болели все мышцы, были вполне реальны. Это был первый серьёзный (как его называл Ланий) поход в жизни рекрута. Всего-то на всего поход на пару десятков километров до гейзера Утопии и столько же обратно. Джошуа уже на полпути туда выдохся и начал было ныть, но грозный вид центуриона не позволил ему раскиснуть, и жеребчик, собрав в кулак все силы, которые нашёл в себе, продолжал упорно двигаться по пыльной дороге. - Двигайся! - снова послышался крик центуриона, - Ты легионер или плутократ из Анклава?       Почему Ланий всегда приводил в качестве отрицательного примера именно Анклав, Джошуа так и не смог понять. Возможно, центуриона тоже в тайне угнетало отсутствие солнца на небе, а, может быть, он просто искал кого-то, на кого можно свалить все свои беды. - Ты знаешь, кто ты? - сказал шедший рядом центурион, вкладывая в каждое слово столько презрения, сколько мог найти в себе, - Ты неудачник. Слабак. Ни один кадет столько не ныл, сколько это делаешь ты.       Прошипев сквозь зубы пару крепких ругательств на зебринском, услышанных от легионеров, Джошуа стал волочить ноги быстрее. Он с лёгкостью переносил побои и лишения, но не мог принять того, что кто-то считает его слабаком, недостойным Оставшихся. Служба в Легионе всегда было мечтой жеребёнка и он просто не мог потерпеть того, что он может оказаться недостоин. Нет, он не слабак. И уж точно не центуриону Ланию называть его таковым. Пот уже градом лил сего боков, хвост выглядел, как мокрая швабра, а грива полностью промокла и уже не стояла, как обычно, а рассыпалась по макушке и шее. Уставившись на свои ноги, Джошуа упорно продолжал двигаться по склону в сторону вершины плато. Пот уже заливал ему глаза, и зебрику каждый раз казалось, что ещё один шаг - и он грохнется на землю без сознания. Но просто остановиться и упасть он не мог. Этим он просто докажет всем, а себе в первую очередь, что слишком слаб для Оставшихся.       Джошуа до того устал, что даже не заметил красную линию, обозначающую финиш, и встал лишь тогда, когда центурион наступил ему на хвост. Тогда, наконец, он позволил своим коленям согнуться, а телу упасть на землю. Единственная мысль, которая крутилась в голове - "я сделал это". Больше он ни о чём не мог думать. Только три слова. Жеребчик почувствовал, что кто-то поднял его и понёс куда-то на спине. Когда он смог открыть глаза, то увидел ухмыляющуюся физиономию центуриона Лания. Сил на оскорбления, крики или даже нытьё, у Джошуа уже не осталось. - Ты хорошо поработал, сынок, - с неожиданной мягкостью в голосе похвалил его центурион, - Из тебя выйдет отличный легионер.       Джошуа с интересом следил за пегасом, спустившимся с кресла и обходящим ряд терминалов. У него явно была своя сеть информаторов, при чём сеть очень хорошая. "Был ли в Легионе крот?" - подумалось ему. Мог ли кто-то из жён Легата сдавать информацию на сторону? Преторианец бы не удивился, услышь он утвердительный ответ. А Старейшина, тем временем, продолжал. - А затем вы получили чин Легионера, в восемнадцать лет. Причём были одним из лучших в выпуске.       Джошуа снова кивнул, не сводя глаз с гуля, сходящего с возвышения. Он всё больше интересовал зебру.       Облачная завеса едва окрасилась в красный. Стройные ряды легионеров стоят перед трибуной, их начищенные доспехи блестят в свете лагерных костров и световых талисманов. У каждого из зебр на лице свои эмоции. Кто-то смотрит с интересом, кто-то с гордостью, кто-то - с восхищением. Джошуа смотрит вперёд со стремлением. Страха перед будущим он не чувствовал, лишь желание продолжить свой нелёгкий путь. Марила, стоящая рядом с ним, смотрит на Легата, поднимающегося на трибуну, с волнением, постепенно перерастающим в беспокойство. Джошуа никогда не понимал её неприязни к Легату Витиосию. Он был жесток к своим врагам и милостив к тем, кто служил ему. Драконий череп на его лице скрывал шрамы, полученные во время битвы за будущее Оставшихся - так гласила легенда, и никто не думал её проверять. Легат был именно таким, каким и должен стать настоящий легионер, и Джошуа, как и все остальные, восхищался им. Но Марила, похоже, испытывала другие чувства, но как легионер ни старался узнать об этом побольше, ничего не выходило, и в конце концов Джошуа перестал её доставать. - Я рад видеть здесь столько зебр, готовых служить Последнему Приказу! - начал Легат с трибуны. Талисман на его шее засветился, многократно усиливая голос, - Исполнением его мы выражаем свою верность не Последнему Цезарю, но всему роду зебр!       Все слушали Легата затаив дыхание. Никто не думал перебить его. В его голосе было столько силы, воли и убеждённости, что, казалось, его устами говорил сам дух Последнего Приказа. Джошуа лишь один раз отвёл глаза, что бы взглянуть на стоящую рядом подругу - её лицо слегка скривилось. Отвращение? Легионер решил не придавать этому значения и продолжил смотреть на зебу в драконьем черепе, говорящим им о доблести каждого воина Легиона.       Все, кто вошёл этим утром на площадку перед трибуной, были рекрутами. Все, кто вышли с площадки в полдень, были легионерами. Джошуа ещё раз посмотрел на свою красную броню с позолоченными пластинами. Как же она ему нравилась. После робы рекрута, в броне он себя чувствовал танком. Легионер оглянулся на новую снайперскую винтовку с копытоятью, висящую на его боевом седле. Ей было далеко до антимех-винтовки, но почти любую стандартную броню она брала. Вобрав в себя воздух, Джошуа пригладил свою гриву и порысил в сторону, куда ушла Марила, что бы похвастаться перед ней своим назначением в ряды снайперов легиона.       Он нашёл подругу сидящей на камне около ближайшего родника и проверяющей затяжки на своей броне. Судя по обозначениям на облегчённом доспехе, кобылу приписали к медикам. Она получила не совсем ту должность, которую хотела. Марила собиралась стать разведчиком, считая своим главным талантом умение скрываться. Видимо, центурионы всё же решили, что таланты зельеварения и медицины им пригодятся куда больше, нежели очередной сборщик информации. Она глянула на него и приветливо улыбнулась. - Джоши, - поприветствовала его она, - И куда тебя? - Снайперы, - так же весело отозвался новоиспечённый легионер, - Прямо как рассчитывал. - Медик, - вздохнула она, - Я не совсем так представляла себе будущее, но лучше, чем ничего. И, помедлив, добавила: - Ты действительно веришь Легату? - Каждому его слову, - ответил легионер. Он не кривил душой. Легата он считал лучшим предводителем, которого только можно пожелать, - Он - тот идеал, к которому должен стремиться каждый Оставшийся. Марила вздохнула. - А я всё больше убеждаюсь, что он фанатичный тиран. - Что? - не сразу нашёлся Джошуа. Он не мог поверить, что его подруга могла говорить подобные вещи, - С чего ты взяла? - Я... Я кое-что услышала о нём, - замялась кобыла, - От зебры, которой я доверяю не меньше, чем тебе. Она рассказала страшные вещи. Джошуа усмехнулся. - Так ты думаешь, что зебры не могут лгать по самым разным причинам? - ответил он подруге с улыбкой, - Я верю тому, что видел сам. - Ты видел все славные поступки легата? - парировала кобыла, взглянув в его глаза, - Никто, кому бы я могла доверять, не говорил мне о великих свершениях Легата или о его доблести. - Ну, я тебе говорю, - снова ухмыльнулся легионер. Слова подруги совершенно не переубедили его. Все старшие легионеры и центурионы считали Легата великим зеброй. Джошуа ещё не видел его в бою, но даже в мирное время он был великим вождём. - Не обижайся, но тебе, Джоши, мозги запудрить проще простого, - улыбнулась Марила и принялась складывать броню в лежащие рядом седельные сумки. Легионер с улыбкой посмотрел на неё. - Что ж, уверен, однажды ты поменяешь своё мнение, - проговорил он подруге, после чего подошёл к ней сзади и шутливо обнял. Та просто взяла и потёрлась головой об его шею, после чего, хихикая, пошла подбирать сумки. Джошуа ещё с полминуты сидел на крупе с открытым ртом.       Мысленно улыбнувшись своим воспоминаниям, Джошуа снова перевёл взгляд на Старейшину, который уже спускался с возвышения, зачитывая дальнейшие детали его происхождения. Легионер хорошо запомнил этот день. День, когда он получил всё, о чём когда-либо мечтал в жизни. Возможно, именно в этот день его дружба с Марилой переросла в нечто большее. "А были ли после этого со мной такие же дни?" - подумалось ему. Он не помнил. - К сожалению, в этом досье пропущено кое-что, - разочарованно прохрипел гуль, - В нём нет ни слова о том, как вы получили чин преторианца.       Джошуа посмотрел на него. - Я распорядился, что бы этот день не вносили в записи и запретил легионерам говорить об этом, - бесстрастно ответил зебра. "День, с которого всё пошло не так".       Проснувшись утром, Джошуа с улыбкой посмотрел на прижавшуюся к нему под походным одеялом подругу. Многие легионеры не одобряли их открытых отношений. Джошуа было плевать. Он любил Марилу, она любила его. Легионер погладил зебру по тёплой спине. Последнее, что ему хотелось в это сырое утро - это уходить от сжимающей его копытами любимой к центуриону, который должен был выдать ему и нескольким другим легионерам особое задание. Он аккуратно выбрался из её объятий и, нежно поцеловав свою особенную зебру в губы, поднялся. - Спи, - прошептал ей легионер, полностью облачившийся в броню и собравший личные вещи. Марила слабо улыбнулась сквозь сон. Он провёл копытом по её мягкой гриве, поцеловал ещё раз и вышел из палатки.

***

- Согласно приказу Легата Витиосия, мы пришли просить у вас десять лучших жеребцов для пополнения легиона, а так же запасы провианта в дорогу! - громко прокричал шедший впереди пехотинец легиона жителям Глифмарка, сбившимся в кучу посреди своей грязной деревушки, собранной, как выразился центурион, из хлама с ближайшей помойки. Все зебры из деревни выглядели так, как будто в последний раз ели месяц назад. Джошуа усомнился, что требовать у них еду было хорошей идеей. Вперёд, на трясущихся ногах, вышла кобыла средних лет со свалявшейся гривой и настолько грязной шкурой, что трудно было разобрать, зебра это или же грязно-серая пони. П-простите, господин, - пролепетала она Ингерту, игравшему роль глашатая и по совместительству командира группы, - Если мы выдадим вам мужчин... М...Мы... Она замялась. Пехотинец смерил её презрительным взглядом. - Любая зебра, ставящая свою жизнь выше приказа Цезаря, недостойна этой жизни, - холодно ответил он ей, - У нас мало времени. Это твой последний шанс передумать.       Зебра заколебалась. Она посмотрела на сгрудившихся позади неё измождённых зебр. Большинство были кобылами, но среди них была пара жеребцов и несколько жеребят. Без мужской части населения, выполняющей хотя бы отпугивающую роль для простых рейдеров и бандитов, Глифмарк будет обречён. Она посмотрела на легионеров. Трое смотрели на неё с холодным презрением, Джошуа с безразличием, и лишь во взгляде одной зебра смогла прочитать ужас от осознания происходящего. Но этого хватило. - Нет, - твёрдо сказала зебра, посмотрев в глаза облачённому в броню легионеру с пулемётом на боевом седле. Тот взглянул на неё, и на мгновение презрение в его глазах сменилось неподдельным изумлением. Лишь на мгновение. - Отродье, - проговорил он, доставая из ножен короткий гладиус, - Казнить их.       Глаза Марилы расширились от ужаса при виде откатившейся головы зебры. Она перевела взгляд на Ингерта, взводившего свой тяжёлый пулемёт. На двух других легионеров, достающих из ножен мечи. На Джошуа, взводящего снайперскую винтовку. - Нет... - прошептала она, а затем всё вокруг превратилось в ад. Она слышала лишь грохот выстрелов, звон мечей и крики убитых. Кобыла посмотрела на Ингерта, поливающего свинцом из своего пулемёта группу зебр, тщетно пытающихся добежать до спасительного камня. На сверкающие клинки Зевара и Ксара, которые бежали по улице, выискивая прячущихся жителей. На Джошуа, посылающего одну за другой пули в голову жителям, на лице которого сохранялось всё то же бесстрастное и отстранённое выражение. В пекле битвы... Нет, резни. В пекле этой ужасной резни никто не обратил внимание на одну зебру, стоявшую не в силах закрыть рот от ужаса. - Убийцы! - раздался рядом крик жеребца, и худой зебра кинулся на Марилу, намереваясь сбить с ног. При нём не было оружия, но он готов был сражаться с яростью зверя, защищающего свой дом. Отточенные рефлексы сработали быстрее мозга. Зебра в шоке уставилась на алые капли, падающие с клинка гладиуса, а затем на жеребца, зажимающего копытом дыру в шее и пытающегося что-то прошептать. Он не успел.       Грохот выстрелов смолк. Смолкли и крики. Легионеры собрались вместе и все четверо устремили взгляд на горящие остовы домов и валяющиеся трупы. - А оставшиеся? - задал вопрос Зевар, указывая на группу зебр, прячущихся за пределами деревни, - Мы их оставляем? - Пусть живут, - ответил Ингерт, - Они будут живыми свидетелями неповиновения Оставшимся.       Джошуа смотрел на всё это, силясь понять свои мысли. Он убивал далеко не первый раз и, конечно же, далеко не последний. Жизнь снайпера Легиона состояла из удачных и неудачных выстрелов. Джошуа не чувствовал гордости, потому что нечем гордиться в расстреле мирных жителей. Джошуа не чувствовал сожаления, и это пугало его. "В кого я превратился? Машина Легиона?". На душе было мерзко. Он поймал себя на мысли, что раньше он вообще не думал о тех, кто оказывались в перекресте его прицела. Это была чистая смерть - быстрая, почти безболезненная, такая, которую пожелали бы многие. Он припоминал, что не думал и о тех, кто висели на крестах, расставленных по пути к лагерю. Джошуа всегда считал себя выше таких мыслей. Теперь же они никак не мог их отпустить. Ему не давал покоя вопрос, кем он стал. А на лице его сохранялось такое же отстранённое и холодное выражение. Потом Джошуа посмотрел на Марилу. Она сидела на земле, не в силах оторвать глаза от зрелища догорающей деревни. Легионер тихо подошёл к ней и отвернул её лицо от догорающих остатков Глифмарка. Зебра посмотрела на него рассеянным взглядом. Джошуа почувствовал её дрожь. Он просто взял и прижал Марилу к себе. Она уткнулась ему в грудь и заплакала навзрыд.

***

      Джошуа, едва не плача, смотрел на кобылу, снимающую с себя броню Оставшегося Легиона. - Ты уверена? - тихо спросил он.       Она не ответила. Джошуа и так прекрасно знал, что она уверена. Марила сбросила на землю седельные сумки и повернулась к Джошуа. - Ты остаёшься? - так же тихо спросила она его. - Да, - ответил он, отведя взгляд, - Я не могу просто взять и отбросить всю свою жизнь.       Зебра кивнула. - Я понимаю, - только и ответила она.       Кобыла начала поворачиваться, но Джошуа бросился к ней и прижал к себе. - Береги себя, - прошептал легионер любви своей жизни. - Нет. Ты береги себя, - так же прошептала Марила, сделав ударение на слове "себя". Он прекрасно понимал, что та имела ввиду. Затем Джошуа разжал объятия и зебра, ни сказав больше ни слова, повернулась и ушла в темень леса. "Прощай..." - подумал Джошуа. "Прощай..." - со слезами на глазах прошептала Марила.

***

      Марила ушла. Джошуа остался. Этим вечером Легат лично оценил его верность. - Ты мог бы уйти со своей любимой, - сказал он, - Я бы это понял. Но ты остался.       Его произвели в преторианцы, видя его бесконечную верность легиону. Джошуа стал необычайно уважаем среди простых легионеров. Все они как один выражали восхищение его твёрдостью и верностью делу Оставшихся. Лишь один зебра не был восхищён им. Это был сам Джошуа. Он холодно наблюдал за центурионом, вручающим ему Знак Цезаря, за легионерами, высказывающие ему речи восхищения, за преторианцами, приветствующими его в своих кругах. В душе он проклинал себя. Джошуа понимал, что именно его поступок заставил Марилу уйти из Легиона. Он мог бы быть сильнее. Он мог сам решать, что правильно, а что - нет. Но решил не он. Он позволил Легиону решить за него. Теперь Джошуа открыл глаза - к сожалению, слишком поздно. Ночью, лёжа в спальном мешке в палатке, он не смог сдержать слёз. Преторианец не знал, что его добило - потеря Марилы, её последние слова или же казнь деревни. Это было уже не важно. Он знал лишь одно - он уже не сможет быть прежним. Как будто внутри него что-то сломалось.       Гуль посмотрел на него своими чёрными глазами и прервал чтение. Джошуа удивлённо взглянул на него. Проницательность явно входила в число талантов Старейшины. Обычно преторианец предпочитал держаться отстранённо, вообще не выказывая никаких эмоций и тщательно скрывая чувства. Что ж, видимо ему придётся поработать над этим ещё немного. - Есть что-то ещё, что вы хотели сказать? - снова так же холодно спросил зебра. Гуль пожал плечами и снова посмотрел на папку с бумагами. - Легионеры замечали, что после произведения в преторианцы вы изменились, но причины к этому, опять же не указаны, - гуль посмотрел на него, выражая слабую надежду на пояснения, но наткнувшись на каменный взгляд зебры, продолжил чтение, - А потом, спустя ещё несколько лет, Оставшиеся были расформированы.       Джошуа помнил и этот день. - Что это значит? - воскликнул фрументарий Ланий, вспрыгнув на трибуну, - Мы росли ради легиона! Проливали за него кровь! И что же теперь? Наше место просто заняли машины!       В толпе собравшихся внизу легионеров раздались крики согласия. Джошуа не кричал. Он так же стоял в толпе, мысленно соглашаясь с каждым словом старого фрументария, но, как и обычно, не подавал виду, сохраняя на лице каменное выражение. Слухи о том, что Легат взял на вооружение Отродий Койотла очень быстро разошлись среди солдат, а просочившаяся информация о том, что Витиосий - Старкаттери, только подлила масла в огонь. Теперь Легион буквально разбился на два лагеря. Одни призывали к верности Легату и Последнему Приказу, другие же - к верности Легиону. Джошуа, в отличие от остальных преторианцев, был в числе вторых. В основном тут собрались юные легионеры, которые куда больше значения придавали словам "честь" и "долг", хотя были и ветераны, вроде Лания. В словах центуриона было слишком много смысла, что бы пренебрегать ими. Никто из собравшихся не мог взять в толк, почему, имея громадную армию обученных и верных делу легионеров, Легат предпочёл им машины. Многих это не просто возмутило - это поставило под сомнение всю их службу Легиону, их жизнь. Слушая речи Легата о Последней Битве за Хуффингтон, каждый из них представлял себя, сражающегося в этой битве, зарабатывающего себе славу и честь среди рода зебр. Легат же, использовав солдат, просто выбросил их. Для многих из них обида на это предательство оказалась куда сильнее восхищения Легатом. Никто из сторонников Лания так и не принял участие в Последней Битве. Сторонники Легата называли их предателями и плутократами, но никто не пытался уничтожить Легион Лания. Легату уже не было до этого дела. Он просто играл со своей новой армией, а Слуги Легата не имели другого сильного лидера. Они понимали, что развяжи они битву, то тут же проиграют в ней. У Слуг были опытные бойцы, но большинство из них были одиночками, слабо способными на координацию действия без Легата. Легион Лания же, наоборот, не располагал опытными и закалёнными в боях бойцами, но они с лихвой компенсировали их отсутствие количеством, слаженностью действий и талантом командира. В итоге они просто стояли в стороне и смотрели на фрументария, взывающего к Легионерам.       Сквозь толпу легионеров протиснулся ещё один зебра. Он носил кожаную броню и красный плащ, а к его спине крепился шест со знаменем Оставшихся. Подойдя к трибуне, он поклонился Ланию. -Мой фрументарий, - почтительно сообщил он, - Легат Витиосий мёртв.       Эти слова вызвали бурный резонанс в толпе. Даже самые верные Ланию зебры стали выкрикивать несогласие. - Легат победил дракона голыми копытами! - Он бессмертен! - Нам нужны доказательства!       Гонец подошёл к Ланию и что-то ему протянул. Фрументарий некоторое время разглядывал этот предмет, а затем его лицо приобрело необычайно серьёзное выражение. - Воины! - обратился он к собравшимся легионерам, - Похоже, что Легат действительно умер.       С этими словами фрументарий положил перед собой какой-то предмет. Джошуа подошёл первым. Это были осколки камня. Магия в них всё ещё не иссякла до конца, и осколки светились мягким розовым светом. А на каждом из них была часть символа. Символа, отображающего глифмарку Легата. Зебры непонимающе уставились на фрументария. - Согласно сведениям, полученным от информатора, - пояснил Ланий, - Именно в этом талисмане и заключалась вся жизнь Легата. Сам он пал в сражении с Девой Звёзд.       Многие начали взволнованно переговариваться. Вера в Пророчество о бессмертном Легате, что сокрушит Деву, всё ещё была сильна в них, не говоря уж о том, что никто из собравшихся не слышал про талисман, заключающий в себе душу Витиосия. Легат больше не был идеалом для Легиона Лания, но он стал неотъемлемой частью жизни любого Оставшегося. Фрументарий видел, что ситуация накалялась - одно неверное слово, и легионеры обратят свой гнев уже не на сторонников Легата, а на него самого. Ланий бросил взгляд на Джошуа, ожидая поддержки. Конечно же, тот не мог отказать. Старик был именно тем зеброй, благодаря кому Джошуа стал тем, кем он был сейчас. Ланий был суров - но лишь благодаря ему Джошуа смог добиться всего в эти годы испытаний и лишений. И преторианец знал, что как бы груб не был бывший центурион с рекрутами и легионерами, единственное, чего он всегда хотел - это что бы каждый из них мог перенести то, что выкинет на пути судьба. Преторианец вышел вперёд, взойдя на трибуну и встав рядом со старым фрументарием. Тот с благодарностью посмотрел на него. - Все мы знаем, для чего мы тут собрались, - в своей обычно бесстрастной манере начал Джошуа, - Мы здесь, что бы во всеуслышание заявить о нашем акте неповиновения Легату. Каждый из здесь собравшихся был верен Легиону, своим братьям и сёстрам, а не Цезарю, умершему сотни лет назад и не Последнему Приказу, лишь оправдывавшему наше существование. Теперь же имеет ли для нас значение, мёртв Легат или же нет? Ни один из нас больше не служит ему, и едва ли теперь он соизволит обратить на нас внимание.       В толпе раздались слабые возгласы согласия. Джошуа смог завладеть вниманием толпы. - Каждый из нас верно служил Легиону и Легату. Мы переступали через себя, порой - через свою совесть. Мы готовы были умереть за них. Для того ли мы проходили через это, что бы Легат собрал своих меченых звёздами подруг и бросил всё, что мы строили, оставляя нас самих разгребать всё, что наворотил он?       Слабые крики одобрения в толпе стали набирать силу. Джошуа продолжал. - Мы можем сохранять верность тем, кто нам дорог. Кому мы давали клятвы. Нашим соратникам-легионерам. Преторианцам. Центурионам. Тем, кто проливали свою кровь, строя то, чем мы сейчас являемся и растоптанное тем, кто нами пользовался. Тем, кто как фрументарий Ланий, вырастили нас и сделали нас теми, кто мы есть. Или же мы можем сохранять верность тем, кто отвернулся от нас, забыв, как старую игрушку, потому что нашими силами получил новую.       Возгласы одобрения в толпе переросли в рёв. Джошуа переключил внимание на себя. Теперь эти солдаты верили ему. Он снова бросил взгляд на фрументария, и впервые за несколько лет улыбнулся. Старик улыбнулся в ответ. - Вы верите мне? - спросил у толпы Джошуа. Послышался рёв согласия. - Я верю фрументарию Ланию, - закончил преторианец, - И я верю, что Легат наконец-то получил то, что ему причитается.       Взрыв сотряс трибуну, повалив Джошуа на брусья. Его лишь не сильно контузило, но момент, в который всё могло решиться был потерян. На одинокой дороге, ведущей к полю, где происходило выступление, стояли три зебры. Средний среди них держал в копыте детонатор. Собравшиеся шокировано уставились на трибуну. Потом бойцы Легиона развернулись к не менее потрясённым Слугам. - Неверные Цезарю будут убиты точно так же!- пронёсся над толпой усиленный талисманом голос. А затем поле превратилось в филиал ада. Легион Лания не медлил ни секунды. Они развернулись и открыли огонь по находящимся в смятении Слугам Легата. Те колебались лишь мгновение, а затем смогли мобилизоваться и открыть ответный огонь. Обе стороны сошлись в битве. Те, у кого не было огнестрельного оружия, бились вкопытопашную или вытаскивали гладиусы. Пулемётчики обеих сторон поливали свинцом всё, что движется, не разбирая, свой перед ним или враг. Снайперы обеих сторон, казалось, были куда более заинтересованы в отстреливании друг друга, а не приоритетных целей. Бойцы с мечами набрасывались на всех, не разбирая чужих и своих. Вычленить врагов в море красно-золотых доспехов было невозможно. Оставалось полагаться лишь на удачу. Вскоре битва переросла в настоящий хаос. Большинство молодых, не выдержав и пяти минут, либо полегли, либо разбежались по сторонам. Лишь ветераны и центурионы продолжали упорно резать друг друга в капусту и поливать пулями.       Джошуа подполз к фрументарию. Тот тяжело дышал. Его лицо представляло из себя иссечённое осколками кровавое месиво. Облегчённая броня была усеяна дырами. Правой задней ноги у него уже не было. Лишь одного взгляда на старика хватило, что бы понять, что для него всё уже кончено. - Спаси их, Джошуа, - выдавил из себя Ланий, посмотрев в глаза преторианцу, - Спа...Си...       Это уже не представлялось возможным. Последние очаги стычки постепенно стихали. Большинство выживших всё же находили союзников и теперь сражение вновь разделилось на две стороны, которые косили противника, а не друг друга. И со стороны Легиона, и со стороны Слуг выстрелы слышались всё реже. Стороны уже не заботились о том, что бы подобрать раненных и контуженных. Это не была битва. Это была бойня, в которой победителем будет выживший. Земля была усеяна полосатыми телами в красной броне. Джошуа поднялся на ноги, превозмогая адскую боль в груди. Ни одна из сторон не обратила на него внимания. Они все с упоением пытались перебить как можно больше противников в битве, не имевшей никакого смысла. Преторианец бросил последний взгляд на остатки былого смысла его жизни. Жалкое зрелище. Он отвернулся. Поправив красный плащ и наплечник от убитого Паладина СР, фигура в красной броне двинулась на запад, прочь от угасающей битвы. - Если честно, я не ожидал такого поведения от бойца легиона, - подвёл итог гуль, - Вы могли бы уйти в наёмники. Могли бы вернуться в Роам. Но вы остались в Эквестрии, на ферме. - Мне нужно было о многом подумать, - прояснил зебра. "И ни разу не думал о своих родителях". Потом снова взглянул на пегаса, - А теперь объясните мне, к чему был этот цирк? Вам что-то от меня нужно? - В определённом смысле, это вам что-то от меня нужно, - ответил Старейшина, - Вы хотели получить ответы на свои вопросы. И я готов заключить с вами сделку.       Джошуа вскинул бровь. Гуль добрых пять минут распинался перед ним лишь для того, что бы заключить сделку? Быть может, всё это нападение было лишь хорошо завуалированным приглашением? Вспомнив о не завуалированных крупнокалиберных пулях, преторианец отбросил эту идею. Но всё же эта идея звучала интересно. "Забудь. Ты должен найти своих родителей. Ты должен найти Марилу." - пронеслось в голове, но в слух он сказал: - Я слушаю. - Что ж, прекрасно, - прохрипел Айронвинг, снова поднимаясь на возвышение в центре комнаты, - Теперь слушайте внимательно. Я вижу, что у вас есть ко мне вопросы, и первый из них - зачем я приказал вас убить? Позвольте ответить вопросом на вопрос - вы слышали о "Складах Селестии"?       Джошуа попытался вспомнить. Название казалось знакомым. Он точно слышал его во время службы в легионе. Порывшись в памяти, преторианец понял, что ничего, кроме названия, вспомнить не сможет. - Хм... Возможно, - коротко ответил он.       Гуль довольно ухмыльнулся. - Я не удивлён. Все Оставшиеся, званием выше преторианца, имели доступ к этой информацией. Когда-то Витиосий считал поиск "Складов" своей главной целью, но, найдя упоминания об Отродьях Койотла, переключился на них. - У вас была хорошая сеть информаторов, - подметил преторианец. Гуль взглянул на него. - Да, за сотню лет при должном старании можно и не такого добиться. Но мы отошли от темы. Так или иначе, все, кто занимал высокие посты у Оставшихся, слышали о "Складах". - Значит, прослушал, - перебил Джошуа, - Давайте ближе к делу. - Как угодно, - кивнул гуль, - "Склады Селестии" были секретным проектом министерств Крутости и Стиля, санкционированный самой Селестией в последние годы войны. Несмотря на то, что на троне Эквестрия была Луна, Селестия всё ещё обладала огромным влиянием в Эквестрии и всё ещё была готова бороться за будущее всех существ, будь то пони, грифоны или зебры. Последние годы войны давались ей особенно тяжело - Селестия видела, до чего дошла военная промышленность. Поначалу - энерго-магическое оружие, позже - алхимические смеси, затем - мегазаклинания. С такими темпами от светлого будущего остались бы одни лишь идеи. Луна была неопытна, но, к сожалению, крайне амбициозна, и считала главной целью победу в войне. Любой ценой. По этому Селестия приняла одно из самых нелёгких решений в своей жизни - сокрытие новейших военных разработок. Почему не уничтожение? Вероятно, она рассчитывала, что им смогут найти и мирное применение. Правильным или же нет было это решение, судить мы уже не можем. Важно лишь то, что проект всё же был закончен. Оба министерства, специализирующихся на скрытой деятельности - диверсии МиК, пропаганда МиС, - подключились к работе. Рейнбоу Деш устала от войны, и уже не горела столь сильным желанием победы, а просто хотела, что бы всё это поскорее закончилось. Рэрити же просто слишком любила и уважала Селестию, что бы отказать ей. Склады всё же построили, а информацию о них засекретили. Поначалу те немногие, кто были в курсе, считали, что склады утеряны. Однако лет пятьдесят назад группа кэнтерлотских гулей вынесла из города тонну информации о складах. Понятно, что долго они с такой информацией не прожили, а она крайне быстро прошлась по рукам всех заинтересованных фракций, начиная от Стальных Рейнджеров и заканчивая Оставшимися. Очень немногие имели доступ к этой информации, но я всё же смог до неё докопаться, и продвинулся дальше, чем остальные. К сожалению, оказалось, что другие владеющие информацией личности оказались слишком близко к разгадке этой тайны, и я не мог допустить, что бы кто-то докопался до "Складов". Особенно оставшиеся. У меня есть цель, ради которой я ищу этот комплекс. У остальных же... - Иными словами, мне просто не повезло обладать информацией, - подытожил Джошуа. - Вы правы, - ответил гуль, - Постепенно со всеми, кто обладал этой информацией, стали происходить несчастные случаи. Вы были единственным, кто остался жив. Именно по этому вы и стоите здесь. Мой девиз - если ты не можешь, победить врага, используй его. Вы уничтожили поисковый отряд грифонов, один из лучших. Мне бы не хотелось растрачивать впустую своих бойцов в попытках убить вас. Вместо этого я предлагаю вам помочь мне. - Не заинтересован, - отрезал Джошуа. Ему не представляло никакого интереса работать на фанатичного гуля, назовись он хоть Легатом. Джошуа никогда не любил Стальных Рейнджеров. Когда-то, он признавал это, они были гордым рыцарским орденом. Их лидеры и рыцари пеклись лишь о будущем рода пони, не давая им доступа к опасной информации, которая легко могла бы погубить всех. Теперь же все, встреченные им Стальные Рейнджеры были лишь фанатичными машинами смерти, заинтересованными лишь в том, что бы набрать себе побольше технологий и сидеть на них. Те немногие, что выбивались из этого стереотипа, обычно желали захватить Эквестрию или же наконец-таки уничтожить оставшихся зебр. Гуль не производил впечатления ни того, ни другого типа, но едва ли он имел более благородные цели. К тому же, Джошуа уже имел другую цель, которую он считал куда более важной. - Кажется, вы не понимаете всей сложившейся ситуации, - ответил Старейшина с ухмылкой, - Я собираюсь заключить сделку. Присоединитесь ко мне - и вы получите такую сумму крышек, о которой любой житель Общества может только мечтать. - Не заинтересован, - ответил Джошуа тоном, ясно говорящим, что разговор окончен. Айронвинг вздохнул. - Мне жаль это слышать, - прохрипел он, - Вы должны понимать, что если вы не станете помогать мне, то знания, которыми вы обладаете, станут для меня слишком опасными.       С этими словами он нажал на какую-то кнопку на своём терминале. Тут же в помещение ворвались двое стоящих за дверями охранников, наведя оружие на зебру. Спустя ещё секунд десять в комнату зашли ещё пять пони в силовой броне. Преторианец не знал, блефует Старейшина или же нет, но иного выхода у него не было. - Значит, я умру именно так, как и рассчитывал, - спокойно проговорил он, доставая из ножен свой меч. Охранники взвели оружие. Гуль за спиной шумно вздохнул. "Блефовал." - подумал Джошуа, не подавая вида, всё так же сжимая меч. Охранники не сводили с него взгляда, каждый держал пушку наготове. - Ладно, вы победили, - прохрипел ему Старейшина и дал знак охране. Те тут же опустили оружие и немедленно вышли из помещения, - Ваши условия.       "И ради того, что бы я согласился работать за крышки, нужно было устраивать всё это?" - презрительно подумал легионер. Во всяком случае, его это волновать не должно. - Если вы хотите, что бы я вам помогал, то у меня для вас два условия, - ответил зебра, не сводя взгляда с пегаса в фиолетовой робе, сидящего в кольце из терминалов, - Во-первых, вы ответите на мои вопросы. Во-вторых, вы найдёте мне зебр, о которых я скажу.       Гуль удивлённо взглянул на него. Он ожидал чего-то такого, но всё же он явно не был готов к тому, что легионер попросит столь малое. Он не знал, что первое, чему должны были научиться маленькие зебры у Оставшихся - это довольствоваться самым малым. - В таком случае, всё зависит от того, кого вы хотите найти и какие вопросы задать, - спокойно ответил гуль, - Я не уверен, что способен выполнить ваши условия, если искать придётся вне пределов Эквестрии. - Мне нужна лишь информация, до нужных мне зебр я доберусь сам, - ответил Джошуа, - Одна из них - Аин из семьи Грэхем. Моя мать. Другую же зовут Марила из семьи Нитиониа, а кто она вас едва ли касается. - Я попытаюсь, - деловым тоном ответил гуль, - Если же я не смогу, то вы вправе попросить у меня крышечки в конце концов.       Зебра кивнул. - А что до моих вопросов... Кто вы такие и где все жители деревни? - Полагаю вы имеете право знать, - вздохнул гуль, - Что ж. Мы зовём себя Кругом Стали. Возможно, мы кажемся вам похожими на Стальных Рейнджеров. Но мы - не они, больше нет. Всех нас объединяет идея о том, что Стальные Рейнджеры превратились в жалкое подобие самих себя, в "рейдеров с пушками". Они готовы вырезать население целого Стойла просто ради того, что бы получить себе новую базу. Любой из них без колебаний убьёт пони просто ради того, что бы забрать приглянувшуюся технологию. Лет сто назад я сам был одним из них, Стальным Рейнджером Западного Сектора**, Рыцарем Айронвингом. Тогда я служил под началом Звёздного Паладина (а в последствии и Старейшины) Вольфрама. У меня даже была любовь, рыцарь Рейган. Вольфрам когда-то спас её, и с тех пор она и сама стала Стальным Рейнджером. Но дело не в этом. Вольфрам был, вероятно, одним из лучших Старейшин, о которых я слышал, и моим другом. Нас объединяла идея о том, что Стальные Рейнджеры могут сделать для Пустоши куда больше. Как только Вольфрам получил чин Старейшины, он тут же начал наводить порядок на западе. Тогда власть там делилась между крупными торговым домами, работорговцами и большими бандами. Стальным Рейнджерам пришлось потратить громадные силы, что бы наконец-то установить там свой контроль и наладить жизнь. К тому времени я успел стать тем разлагающимся трупом, который вы видите перед собой сейчас, но это не имело значения - Вольфрам не был так консервативен, как остальные, и в его отделении служили даже две зебры. К сожалению, долго это не продлилось - Вольфрам в конце концов умер, а власть снова заполучили круглые идиоты. Я не забыл то, что мы делали для Пустоши. Многие тоже не забыли. Часть рыцарей и паладинов выразила несогласие с политикой нового старейшины и покинула орден. Многие из нынешних Рейнджеров Эпплджек вдохновлялись именно этим актом неповиновения. К сожалению, Отступники сейчас слишком слабы и зациклены на благотворительности, не обращая внимания на то, что могут делать большее. Круг Стали около сотни лет готовился к тому, что мы делаем. Поиск "Складов Селестии" - один из завершающих штрихов плана.       Джошуа снова с интересом посмотрел на гуля. Что ж, такой точки зрения на Стальных Рейнджеров он ещё не видел. Не похоже было, что бы тот врал - он говорил с искренней убеждённостью в своих словах. "Вещи бывают обманчивы" - говорил внутренний голос. Джошуа вспомнил гибель семейства Клаудсмайлов. - Вы противоречите себе, Старейшина, - сказал зебра, глядя тому в лицо, - Вы готовы вырезать невиновную семью просто ради того, что бы убить ещё одного невиновного. С чего бы мне вам верить?       Старейшина долго смотрел на него своими чёрными глазами, а затем коротко сказал: - Я не знаю, о чём вы говорите.       Легионер закатил глаза. Ох, сколько таких отговорок он наслышался в своей жизни. - А ваша грифина, уверен, знает, - парировал зебра, указав на Клаис, сидевшую на кресле у стены и пригнувшую голову. - Клаис? - посмотрел на неё Айронвинг, - Ты не хочешь мне что-либо рассказать?       Грифина лишь наклонила голову ещё сильнее. - Я прошу прощения, Старейшина, - тихо пробормотала она, - Дженгуд решил, что так будет проще. Это был приказ. - И где теперь Дженгуд? - с внезапной резкостью в голосе спросил у неё Старейшина, - Гниёт в земле. Ты убила семью фермеров лишь потому, что тебе дали такой приказ? Я боюсь, что мне следует пересмотреть своё решение касательно возможности твоего дальнейшего пребывания в Круге.       Грифина лишь склонила голову ещё сильнее. - Я... Я понимаю, - тихо проговорила она, повернувшись к двери. Тайгер глянул на неё с презрением и что-то пробормотал. Взгляд Джошуа был полон холодного безразличия. "Каждый получает по заслугам". А потом он увидел в грифине другое существо. Перед глазами встал образ зебры из племени Эсхатик. Он словно снова видел, как она беззвучно разворачивается и, не говоря ни слова, уходит в чащу леса. "Прощай...". Последние слова, которые он ей прошептал. "Она тоже выполнила приказ". - Нет. Ты береги себя, - так же прошептала Марила, сделав ударение на слове "себя".       Останется ли он верен себе, если будет смотреть с таким же безразличием, как рушится чужая судьба? - Старейшина, - почтительно обратился к Айронвингу преторианец, - Я правильно полагаю, что вы собираетесь выдать мне напарника?       Гуль взглянул на него удивлённо. - Я полагаю, это личное, не так ли? - поинтересовался он. - Слишком личное, - улыбнулся преторианец.       Грифина повернулась и посмотрела на старейшину. Затем на зебру. Джошуа заметил на её лице слёзы. - У тебя один шанс, Клаис, - тихо проговорил Старейшина, - Не подведи.       Она кивнула и вышла. Джошуа переглянулся с Тайгером. Грифон просто пожал плечами, скривился и принялся чистить перья. Преторианец снова посмотрел на Старейшину. - Что от меня требуется? - спросил зебра. - Дело в том, что мы нашли вход в гору и без вас, - начал пегас, - Но как только мы добрались до туда, мы наткнулись на весьма неприятный сюрприз - терминал с крайне сложным паролем, к тому же сложенным из зебринских рун. Вероятно, в целях большей сохранности содержимого, Селестия пошла на крайние меры и привлекла к этому делу зебр. Кто это был - Амади, Зекора или же кто-то ещё, - нам так и не удалось выяснить, ну да это и не важно. К сожалению, никто из наших хакеров не смог взломать терминал, однако мы нашли другой способ. В документах, записанных, кстати, тоже на зебринском, мы обнаружили информацию о носителях с подсказками к частям пароля. Видать, кто-то весьма сильно беспокоился о сохранности данных. В конце концов, потратив немало сил и ресурсов, мы даже смогли определить последнее местонахождение носителей. К сожалению, тут тоже встали две проблемы - подлинно мы знаем современное местонахождение лишь одного, а даже если мы сможем достать все, то перед нами встанет неприятная проблема - подсказки, вероятнее всего, будут тоже на зебринском. До того, как появились вы, это было главной проблемой. Теперь же главная - найти остальные носители. Я не хочу рисковать своими лучшими агентами, пуская их на поиски, к тому же они нужны мне для других дел. Признаю, вы появились весьма вовремя. Итак, наша сделка состоится? - Вы не ответили на ещё один вопрос, Старейшина, - напомнил зебра, - Что с жителями деревни? - Они ушли, - ответил гуль, - Когда именно они оказались теми, кто помог нам перевести записи - разумеется, лишь по частям, что бы ни у кого не было информации о нашей деятельности, - мы предложили им нашу помощь. Они попросили организовать им охрану, пока они переправляются в другое место. Если там ваши родители... Что ж, я скажу вам, после того, как будет выполнена ваша часть сделки.       Зебра кивнул. По крайней мере, у него начали появляться реальные возможности поиска своих родителей. Ему уже не придётся сидеть целый день, продумывая стратегию поиска. Он начал чувствовать надежду. Надежду, что наконец-то это закончится. Что он сможет найти себе настоящую, спокойную жизнь и прожить её. И если для этого придётся помочь Кругу Стали, его это не остановит. Теперь нет. Он проживёт свою жизнь так, как должен, а не так, как хочет кто-либо. Теперь он поверил, что всё наладится. Да и что уж там говорить, "Склады" заинтересовали и его. - Я согласен, - коротко ответил он гулю.