Ордосская крепость.

      Дослушав исповедь грайта рассказанную безвольным, осипшем голосом в пустой камере, Аренгина покинула подземелье.        — Госпожа Аренгина! — Фликсаил возник будто из ниоткуда, поравнявшись с Железной девой. Полы его мантии то ли чудом, то ли благодаря магии, не попадали под кованые боты баркистара. — Ну как, получилось?        — Не так как я планировала, но да.        — Значит он заговорил? — бескрылый лис навострил уши.        — Нам не удалось поговорить. Однако у него развязался язык когда я заперла камеру. — Она сбавила шаг — Передай в казарму, что бы выставили у двери часовых, и что бы вели себя тихо!        — Так точно, ваше величество! — ушастый волшебник резко свернул в сторону, направившись к казармам.       Сама же Железная дева неспешно поднялась в кабинет алхимика, и вернула колбу. Ее взгляд зацепился за молодого зоолога, сидящего в углу с приметной корзинкой, в которой лежал маленький котенок серого окраса.        — Я не распоряжалась уносить его. — Аренгина неспешно приблизилась к парню, но тот и взгляда не поднял.        — Меня вызвали штабные. — Тихо, что бы не разбудить пейта сказал он. — Котенок стал громко пищать, а потом упал без сознания. Сейчас он просто спит.        — Что послужило причиной?        — Порча, Госпожа Аренгина, он проклят, и пятно на его плече будет расти. — Вздохнул парень, оставляя корзинку на стол.        — Сколько у него времени? — Железная дева пальцем перевернула котенка на другой бок, смотря на пятно, которое, как ей казалось стало еще чернее прежнего.        — Месяц, два… Не больше. — Зоолог поставил флакон с каким-то настоем рядом с корзинкой. — Это сдержит порчу, и не даст развиваться скверне, но это лишь отсрочка.        — Я подам запрос на магов по части порчи, просто не дай ему умереть. — Вздохнула Железная дева.        — Так точно, Госпожа Аренгина. — Не вставая кивнул парень вместо поклона. В принципе, Аренгина никогда не просила относиться к ней как к королевскому отпрыску. Она требовала лишь верности от своих подчиненных. Старый алхимик лишь вздохнул, не отвлекаясь от перетирания корня столетника.        — Я думал вы отдадите ему Дары Тьмы. — Проговорил старик высыпая порошок в стакан.        — Этого не потребовалось. — она подошла к стеллажу и стала выдвигать коробочки с травами.        — Бессоный корень правее Госпожа Аренгина. Вы опять собрались отринуть сон?        — Это не для меня. Грайт мне все равно ничего не скажет. Его не пугает смерть. — Аренгина вытянула два небольших корешка, и немного подумав, отрезала толстый зеленый лист от куста растущего в горшке на столе неподалеку и завернула его в ткань.        — Не завидую я стражникам… Мда… — Протянул зельевар и налил воды в стакан. — это ведь им?        — Не спать, не есть, не отходить от камеры. Я хочу знать все что он скажет. — Сказав это, Аренгина покинула кабинет.

***

      Оборотница оставила меня в покое. Я не понимаю, разве плохо быть счастливым? Да, я был мечом Госпожи, но она щедро одаривала меня за службу, и я не желал иной участи, а теперь… Мысли в голове метались, и с ними мое состояние. Слезы высохли, и на место обиды пришел страх. Я не хотел умирать, не здесь, не так.       Когда я утихомирил мысли, то огляделся. Моя истерика все же дала результат — железный штифт на скобе, прижимающий один из моих усов к стене, немного вышел из стены, и я смог без проблем вытянуть кончик уса. Маленькая свобода, а ощущается как нечто радостное. Не долго думая я свернул ус колечком подцепив вторую скобу, за ней третью. С помощью одного уса я освободил другой. На хвост ушло больше времени, и сложнее всего было поддеть скобы от которых идут цепи к моим лапам. Я сумел упереться лапами в стену, и вогнать когти в прореху между блоками, и стал тянуть со всей силы. Шмякнулся на пол я довольно громко, и думал привлек этим внимание детей света, но пролежав несколько минут на полу, я не слышал что бы за дверью раздавались шаги. Да и вообще, кроме скулежа и рычания моих братьев и сестер я ничего не слышал. Будто дети света ушли из темницы. Вот что странно, скулеж медленно стихал, а вот грозное рычание временами переходило в рев. Будто что-то надвигалось на эту крепость, что-то, чему мои братья и сестры были рады…       Догадка будто стегнула хлыстом по спине. Пол, казавшийся мне мягким матрасом, больше не призывал уснуть на нем, и я заставил себя подняться. Мои братья и сестры могут радоваться лишь пришествию Госпожи, да и меня эта мысль взбодрила лучше ведра ледяной воды. Встав перед замочной скважиной, я понял что этот замок когтями не вскрыть, усом не провернуть, и плечом не выбить. Дерево явно зачаровано… В отличии от камня. Из него вся темница выложена, и раз я смог достать штифты… Не успел я продумать эту мысль, как мои лапы выпустили острые когти, и я стал царапать камень перед язычком замка. Острые когти делали свое дело, а я неотрывно следил за тем, как сыпется песок, оставляя позади моих когтей глубокие борозды. Я либо сейчас выйду, либо здесь подохну. Иного выбора нет.       Минуты долго тянулись, и когда борозда стала достаточно крупной, я протолкнул кончик уса в замочную скважину, и что было сил дёрнул дверь, скалывая немного камня и открывая дверь. Из горла вырвался победный рык, и я вышел в коридор. Свет факелов казался очень ярким, и я прикрыл лапой глаза, опираясь плечом о стену. Шаг за шагом я подбирался к выходу. Заглядывать в замочные скважины темниц моих братьев и сестер незачем, я и так знаю что там. Освобождать их нет смысла. Если я смог, то смогут и они, да и тратить на них время нет желания.       У входной двери детей света не обнаружилось, а дверь была открыта… Если они не заперли ее, значит что у детей света огромные проблемы. Я приоткрыл дверь, и солнечный свет ослепил меня на несколько секунд. И правда, нападение моих братьев и сестер. Сердце екнуло, и я побежал. Братья заметили меня, подбежали и стали трогать меня, смотреть на мои кандалы. Я на мгновение был счастлив, моя семья рядом, и казалось бы все возвращается на свои места. А раз так, у меня есть не законченное дело…       Братья и сестры сдернули с меня кандалы, и рявкнув в благодарность, я почувствовал, как в меня влили силы. Сестры оплели мое тело своими усами, и отдали мне крупицу своей магии. Нет, это не Дары Тьмы, но это позволило мне бежать. Бежать к высокой башне, от которой исходил до боли знакомый запах котенка, отнявшего Дары Тьмы у меня. Госпожа погнала мою семью в бой, а значит она знает о моем провале. За мной увязался один из братьев. Тут я осознал что его задание то же что и у меня, и он доказал это, запрыгнув на стену башни первым. Так не пойдет, это мое задание.       Я разозлился, и схватив усом тонкую ножку грайта меньше меня по размерам, сдернул его со стены на землю. Последующий глухой удар о землю подтвердил то что это миссия теперь моя, и только моя. Те, кто не сражался с детьми света, кто видел это, провожали меня удивленными взглядами и недобрым рычанием. А что они хотели? Я хороший сын, и если мне одному было приказано уничтожить помеху матери, я один ее и уничтожу!       Взбираться было тяжело, но я преодолел несколько этажей, и выбил деревянные ставни с третьего удара, попав в зловонную от настоев комнату. Повсюду висели травы, коренья, на полках и столах стояли колбы и склянки. Рай зельевара, тьфу… Но даже это зловоние не перебивало запах котенка пейта, что зарылся под ткань в плетеной корзинке. Ткань была сдернута, а котенок был поднят за загривок на вытянутой лапе. Вот и все, подумал я. Одно движение когтей, лишь мгновение… Мгновение, и Госпожа признает меня, Госпожа дарует мне наслаждение…        — Не убивай его. — Раздался взволнованный голос Оборотницы за моей спиной.        — Не указывай мне, Дитя света! — Рыкнул я, обернувшись. Пейт в моей лапе громко пищал, поджав лапки и хвостик.        — Зачем тебе смерть мальца? — Оборотница сделала шаг, но я сильнее сжал серый загривок вызвав очередной писк.        — Вырву ему горло, и Госпожа вновь примет меня к себе! — я замахнулся.        — Ты не думал что ты ей больше не нужен? — все так же мягко спросила она, но этого хватило что бы моя лапа замерла.        — Такого не может быть! — Я злобно посмотрел на обороницу, и та отшатнулась. Но ее слова заставили меня задуматься. Грайты ведь снова напали на крепость, да, но никто из них не был послан в темницы. Сами сыны Тьмы не думают, лишь исполняют приказы… — Не может быть…       — Ты ведь сам уже понял что она выбросила свою поломанную игрушку. — Она говорила, а моя лапа опускалась.        — Но я был ценным сыном! — рявкнул я, повернувшись к Оборотнице.       — Как и тысячи других. — Вздохнула она.        — Тысячи… Десятки тысяч… Теперь я понимаю… И все же, я хороший сын! — На глазах проступили слезы. — Я убью любого, снесу любые стены! Если она скажет, я исполню все!        — Даже убьешь невинного котенка, который родился благодаря тебе? — Вкрадчиво спросила она.        — Это правда? — Меня будто током ударило. — Это ведь правда…        — Чего ты хочешь? На самом деле хочешь?        — Я…        — Ты сам то хочешь убить малютку? — Оборотница незаметно приблизилась и провела рукой по моему толстому усу, безвольно повисшему на спине.        — Н… — Протянул было я, и осекся. Стоп, что это за чувство? Почему мне так тяжело?        — Скажи это. — Она встала передо мной, держа рукой кончик моего уса        — Нет… Я… Я не хочу убивать его. — Тихо сказал я. — Но не убив его, я к Госпоже не вернусь…        — Она не берет назад поломанные игрушки.        — Скажи, тебе то откуда знать? — Сказал я смотря ей в глаза.        — Мы очень похожи с ней. И мы давно знаем друг друга.        — Не понимаю… — По щекам текли слезы. — Но я почему-то верю тебе… Госпожа не пришла за мной, Но ты так похожа на нее. Кто ты такая?        — Просто друг. — Оборотница улыбнулась. И эта улыбка была доброй, будто это не я держал в лапе котенка.        — У меня не было друзей… Не тогда, не сейчас…        — Когда ты был человеком, ты упивался тем что нужен людям.        — Ты… Да откуда ты это знаешь? — Я был ниже ее на две головы, но это не мешало смотреть ей в глаза.       — Тебя не сложно прочесть, прости за это, но так я понимаю что ты сейчас испытываешь. — ее ласковые ладони легли на мои щеки, смазывая слезы.       — Это пугает…        — Верь своему сердцу.        — Это тяжело… вырваться из темницы детей света было куда проще…        — Ты привыкнешь решать сам за себя. Это сложно, но ты поймёшь что так лучше, может не сейчас, но обязательно убедишься в этом.       Она убрала руки, и я посмотрел на котенка пейта что все еще держал в лапе. Вернув взгляд обратно, я понял что комната пуста. Оборотница ушла так же тихо как и приходила. Я был в ступоре. Ее слова не лишены смысла, наоборот, она говорит очень… доходчиво что ли? Спрашивает о том что я боюсь спросить. Это и бесит, и тормозит меня. Я не знаю что мне сделать что бы унять рвущуюся душу. Однако я знаю точно что не убью мальца. Я подбежал к окну надеясь увидеть бегущую по крыше, Оборотницу, но нет, ее нигде не было. А вот по стене башни уже лезли грайты. Один из моих братьев преодолел последние несколько метров прыжком, ударяя лапой. Его когти пронеслись перед моим носом, благо я отшатнулся. Значит теперь меня считают врагом.        Ноги понесли меня к двери ведущей на винтовую лестницу, где я чуть трижды не оступился. Серый камень освещенный со всех сторон очень обманчив. Настойчивый брат бросился следом, и я прижал пейта к груди лапами, останавливаясь и ударяя ревущего от ярости грайта обоими усами. Не ожидав сопротивления, брат полетел с лестницы, и его рев прервал громкий хлопок о каменный пол. Я удивился тому, что не испытал при этом ничего, будто все идет как надо… Будто я делаю все правильно… Потому что я САМ так решил. Эта мысль хлестнула меня не хуже кнута, и я побежал дальше по лестнице, проносясь мимо ошарашенного человека, который наблюдал за происходящим, находясь на полтора витка ниже.       Открыв дверь усом, я что было сил побежал вдоль стены. Побежал туда, где безопасно, в то место, которое знаю лучше всего в этой крепости. Братья и сестры не спешили кидаться на меня, не видя малыша прижатого к моей груди, и прикрытого усом, свернутым в кольца. Правда пищать малец не прекращал, а потому медлить нельзя. Захлопнув дверь темницы, я подпер ее табуретом, и выдернув факел из стены, я забежал в свою клетку и воткнул в щель между дверью и полом камешек. Так дверь не откроют, не сорвав ее с петель. Теперь можно и отдышаться. Факел был установлен в держатель на стене, а сам я забрался на стол, свернувшись клубком, и прикрывая лапами, хвостом и усами маленького котенка что бы перебить его запах. Кажется он успокаивается, даже вцепился лапками в мои усы, и перестал пищать. Это… Приятно?..