Под килем полмили до дна

Пеллеон удивленно приподнимает брови, когда Траун перекатывается в постели и складывает руки у него на груди, опуская сверху подбородок. На таком близком расстоянии его пылающие куда ярче тусклого светильника алые глаза, кажется, вот-вот прожгут в Гиладе дыру. Удивительные глаза. От них едва ли можно оторвать взгляд. - Бросьте, капитан, - тихо урчит Траун, как всегда угадывая ход мыслей человека, и легкая улыбка касается его губ. - Ваши глаза куда красивее. Эта фраза застает Гилада врасплох, и он даже роняет челюсть на пару сантиметров. Траун лениво гладит его кончиками пальцев по груди и продолжает смотреть в глаза. - Столько неподдельных эмоций, - зачарованно произносит чисс и протягивает одну руку, чтобы коснуться щеки Пеллеона. - Такая ясность направления взгляда. Беззащитность. Открытость. Вам невероятно идет. Траун приподнимается и сближает свое лицо с лицом человека. В следующее мгновение Пеллеон инстинктивно закрывает глаза, а чисс едва ощутимо и ласково касается губами сначала одного века, затем другого и неспешно возвращается к прежней своей позе. - Вы удивительная раса. В одних только глазах такая палитра красок, - говорит Траун, и Пеллеон осторожно кладет ладонь на крепкое плечо. - Я никогда не смотрел на людей с такой стороны, - признается он. Алые, удивительные глаза гранд-адмирала вспыхивают в слабом освещении каюты, когда он устраивается удобнее на груди своего капитана. - И зря, - шепчет он. - Очень зря. Ваши глаза похожи на кору одного из могучих деревьев Кашииика, покрытого россыпью многотысячелетнего мха. На нем играют лучи рассветного солнца, проходящие сквозь тающий утренний туман, и капли воды то тут, то там оседают на его темной зелени, помогая блестеть и стать на пару тонов светлее. Уже подобранная было челюсть Пеллеона вернулась на предыдущее место. Значит, вот как в представлении гранд-адмирала выглядят типичные карие глаза с редкими крапинками чего-то странного и зеленоватого. В людском простонародье такое месиво именовали серо-буро-козявчатым, но, пожалуй, Трауну это было знать необязательно. - Говоришь так, как будто я прямо произведение искусства, - тихо хмыкает Пеллеон. - Несомненно, - серьезно откликается Траун. - Любое живое существо суть произведение искусства. А ты, Гилад, одно из самых совершенных. Разумеется, я говорю отнюдь не только о твоих потрясающих физических данных. Похвала неожиданна и оттого еще более лестна. Пеллеон отводит глаза, чувствуя, как к щекам позорно приливает краска, а Траун опять гладит его по груди и довольно щурится. - Как я и говорил. Такой выдающий своего обладателя взгляд. Делающий его столь беззащитным. И выдыхает в кожу: - Идеально.