Под килем полмили до дна

- Доброе утро, - довольно произносит Гилад и потягивается в кровати. Солнце бьет сквозь неопущенные жалюзи, расчерчивая комнату искрящимися золотыми полосами. Над Корусантом занимается рассвет, и Пеллеон никогда не чувствует себя лучше, чем в этот короткий час. Потом солнце укатывается за ряд тучерезов, вздымающихся ввысь в двух милях от Дворца, и появляется вновь уже почти в зените. - Траун? - Гилад поворачивает голову и обнаруживает, что Траун, обычно всегда просыпающийся раньше, сейчас полусонно смотрит на него из-под полуприкрытых век. Это зрелище вызывает прилив теплоты где-то у сердца, и капитан перекатывается на бок, а затем сгребает Трауна в охапку и бесцеремонно подтаскивает поближе к себе. - Грубо, - вздыхает тот, но не сопротивляется, когда его крепко обнимают и плотно прижимают к себе. Секунда - гранд-адмирал сдается и сам мягко обхватывает ладонями руку Пеллеона, лежащую поперек груди. Гилад утыкается носом ему в висок и греется - Траун спросонья всегда еще более горячий, чем обычно, - но потом уют пересиливает все приличия, в голову закрадывается подлая мысль, капитан перекладывает ладонь на синий живот и... - Гилад, - с мягкой укоризной говорит Траун, перехватывая его пальцы, - перестань. Пеллеон молча высвобождает руку и опять порывается сделать, что хочет, но на этот раз чисс начинает брыкаться, и в скором времени попытки капитана добраться до заветного места перерастают в возню, в результате которой он с торжеством во взгляде оказывается сидящим на Трауне сверху и сжимающим оба его запястья. Спустя пару бесплодных и неискренних попыток сбросить Пеллеона с себя Траун со вздохом принимает уготовленную ему участь. Гилад с победной ухмылкой выпускает его руки и возвращает ладонь ему на живот. Сначала просто ласково гладит, чтобы гранд-адмирал расслабился, а когда тот действительно обмякает в кровати, начинает почесывать пальцами. Траун держится ровно пять движений. На большее его никогда не хватает. Затем спокойствие сходит с его лица, на его месте проявляется искреннее наслаждение, глаза прикрываются, и чисс наконец-то гортанно урчит - долго, низко и довольно. Пеллеон обожает этот звук больше всего на свете: урчащий Траун выглядит на редкость умиротворенным и счастливым, хотя всегда сопротивляется своему инстинкту, считая его недостойным офицера и взрослого чисса. Гилад наклоняется вперед, прижимаясь грудью к горячей груди и утыкаясь лбом в лоб, но руку оставляет между ними и продолжает плавно почесывать его живот. Траун уже совершенно не против - наоборот, он мягко поворачивает голову Пеллеона в сторону, дотягивается до его уха и урчит еще громче. Свободной рукой Гилад обнимает его за плечи, крепче прижимает к себе и закрывает глаза, позволяя себе утонуть в звуке, тепле и новом наступающем дне. - Я люблю тебя.