Под килем полмили до дна

- Ты обещал мне танец. Траун приподнял бровь: - Когда? - В опере, - безжалостно напомнил Пеллеон. - Вернее, перед той ужасающей умы, глаза и уши оперой, со второго акта которой я тебя героически спас. А потом провел искусственное дыхание выставкой с хо'динами. - Это был мюзикл, - поправил Траун, и капитан фыркнул: - Мне всё равно. Я жду свой танец. Гранд-адмирал пару секунд молча смотрел на него, но затем всё же поднялся с кресла, положил ладони на пояс и воззрился на Пеллеона сверху вниз: - Одиночный или парный? - Что? - не понял тот. - Танец, - спокойно пояснил чисс. - Одиночный или парный. Иными словами, хочешь ли ты танцевать со мной или желаешь остаться зрителем? Сам факт того, что Траун предложил ему станцевать, ввел Пеллеона в кратковременный ступор. После он почувствовал, как его уши начинают гореть от смущения, и поспешно покачал головой: - Я? Нет, нет, давай ты один. - Хорошо, - легко согласился Траун. - Свет на девяносто. Помещение второго мостика вспыхнуло ярче, чем когда-либо, а гранд-адмирал отошел от своего кресла, остановился, замер на некоторое время в раздумьях, а после заложил одну руку за спину и выпрямился еще сильнее, чем прежде. - Этот танец зовется... - Траун наполовину проурчал, наполовину прорычал что-то совершенно неповторимое, но моментально отдавшееся у Пеллеона в паху. - "Танец чистого сердца". Гилад успел подумать, что сердце у него секунду назад было точно не там, где следовало, но не успел устыдиться, потому что Траун шагнул в сторону - и плавно поднял руки на уровень бедер, раскрывая ладони вниз и вперед. Это не было похожим ни на классический танец на торжественных приемах галактической элиты, ни на что-то резкое и рваное, экспрессивное, что танцевали бы, чтобы показать свою страсть. От движений Трауна веяло древностью - такой, корней которой невозможно было уже найти. Каждое движение, каждый поворот и шаг казались Пеллеону удивительно открытыми, будто Траун каким-то образом через танец желал показать, что у него нет перед ним никаких секретов. Руки чисса никогда не поднимались выше бедер, а взгляд не отрывался от того, для кого он танцевал. Гилад отчего-то совершенно не удивился, когда Траун щелкнул пряжкой ремня и бесшумно спустил его на пол. Не было здесь никакой пошлости - была лишь тишина, откровенность и спокойствие, невероятное спокойствие, и еще, кажется, сознательная покорность. Траун впервые с начала танца чуть склонился вперед, за это время успевая столь же тихо расстегнуть китель, и незаметным движением уронил его поверх ремня. Гранд-адмирал вновь поднял глаза, сейчас затуманенные чем-то, чего Пеллеон никогда раньше в них не видел, перекрестил руки на груди, касаясь ладонью каждой противоположного плеча, а затем протянул их к Гиладу и медленно сел на колени. Секундой позже руки опустились ладонями вверх, и чисс склонил голову. Пеллеон понимал, что должен что-то сделать, потому что весь этот танец был обращен к нему, но безумно боялся испортить всё одним неумелым движением. - Этот танец был создан, чтобы слова не звучали, - глухо заговорил Траун, не поднимая головы. - Когда чисс желает показать, что отдает себя другому, он может исполнить его. Показав этим, что ничего не таит и что его сердце не скрыто даже тканью одежды. Что он останется верен до конца своих дней. Пеллеон нервно сжал пальцы на подлокотниках и тяжело сглотнул, даже не пытаясь бороться с тем, что его лицо не скрывает, как сильно в нем отозвались слова Трауна - и то, что он сделал. - И что... и как отвечает тот, для кого танцевали? - с трудом выговорил капитан. - Танцует в ответ, если готов принять то, что ему дают, - ответил Траун, и сердце Пеллеона упало: он даже пытаться повторять не станет, это будет не просто ужасно, это будет выглядеть, как издевательская пародия. - Гилад, - мягко позвал гранд-адмирал, и тот неуверенно встретился с ним взглядом, - ты не чисс. Тебе необязательно отвечать. Пеллеон моргнул. Потом поднялся с места и опустился напротив Трауна, соприкасаясь с ним коленями. Осторожно взял его за руки. - Люди плохи в таких делах, - признался капитан и, замешкавшись на мгновение, коснулся губами сначала одной, а затем и другой ладони, - но если бы я мог, я бы станцевал в ответ. Я просто... Голос его сорвался, и Гилад поджал губы, злясь на себя за то, что понятия не имеет, чем и как подобающе ответить. Но Траун неожиданно мягко высвободил одну руку и коснулся его подбородка: - Ты уже много раз показывал мне то, что я показал тебе сейчас. Полагаю, я показывал это куда меньше. Гилад моргнул еще раз, но всё же улыбнулся уголком губ - слова Трауна успокоили его, и он смог просто прижать его руки к своей груди. - Научи меня, и я исполню его в ответ.