Камея "Жертва Дионису"
10 сентября 2016 г., 19:18
«Животное, предназначенное к жертве, трогательно поднялось на задние ноги и положило передние на колени старика, оно, как и все участники сцены, обратило взор к центру, где, видимо, над алтарем возвышалось изображение бога Диониса».
Из душа Джим вышел значительно приободренный. Он проскользнул мимо Холмса в спальню и с воодушевлением заглянул в гардеробную — в каждой из его квартир обязательно находилось с десяток костюмов. От слабости такого толка Мориарти избавляться не спешил, в конце концов, он мог позволить себе самое лучшее. К сожалению, какие-то вещи уже вышли из моды, и он не смог подобрать приличный галстук, но спустя пару минут остальные составляющие его имиджа были найдены. Подмигнув своему отражению, Мориарти пригладил мокрые после душа волосы и вернулся в комнату, где склонился над телефоном Шерлок.
Джим цапнул со стола нераспечатанную коробку с китайской лапшой, принюхался и брезгливо вернул на место.
— А я все думаю, откуда несет тухлятиной, — беззаботно возвестил он. — Тут все насквозь пропахло британским правительством, — Мориарти, минуя диван, плюхнулся в кресло и закинул ноги на журнальный столик. — Соскучился?
Шерлок невидяще скользнул по нему взглядом и заговорил быстро и четко:
— Ты давно не был в Италии, все свое внимание сосредоточив на Британии. И мне, — он самодовольно хмыкнул. — Ты не был замечен в связях с сектами, не был религиозен, не увлекался никакими культами, будь то христианские, иудаические, мусульманские течения, не принимал сан, не отрекался от церкви, публично не порицал и не прославлял никаких богов или представителей христианского-либо другого Ада, твои религиозные взгляды более всего близки к атеистическим или агностицизму. Так объясни, почему ты сейчас занят проблемами католической церкви?! — выпалив это, Холмс уставился на Мориарти и перевел дух в ожидании ответа.
Джим кисло улыбнулся.
— Уверовал в Господа нашего и решил покаяться? — он состроил невинное выражение лица и похлопал ресницами. — Посмотри на меня, я же сущий ангел.
Шерлок вскинулся, недовольный ответом, но не успел сказать хоть что-то: в замочной скважине послышалось шебуршание и через пару секунд дверь с щелчком открылась, впуская внутрь широкоплечего высокого мужчину с короткой военной стрижкой и хмурым лицом.
— О, Басти, душка, тебя только за смертью посылать! — воскликнул Джим и тут же требовательно выставил вперёд руку.
Мужчина закрыл за собой дверь, глянул на Холмса с подозрением и, сбросив с плеча большую сумку, отдал Мориарти шуршащий свёрток.
— Познакомься, Шерлок, это Себастьян Моран — мой давний приятель. Басти, это… Впрочем, ты и так знаешь, — мотнул головой Джим, нетерпеливо разрывая бумагу, и восхищенно присвистнул. — Чудно, ты просто прелесть. Люблю Армани, — он тут же ловко повязал галстук.
Шерлок быстро считывал информацию, бегая цепким взглядом по вновь прибывшему. Лет сорок пять-пятьдесят, военная служба — Пять… Нет, десять лет. Ранение, два, три, четыре? Больше. Было обидно, что он не мог мгновенно транслировать свои наблюдения в сеть или лучше сразу в голову Майкрофта. Что в сумке? Шерлок прищурился. Что-то легкое, объемное. Одежда? Деньги? Он снова стрельнул глазами в сторону Мориарти, пытаясь понять по нему, верны ли его умозаключения.
Тот, закончив с галстуком, воодушевленно хлопнул в ладоши и возвестил:
— Мы тут болтаем с Шерлоком… Впрочем, пока тебя не было, произошло столько интересного! Мы решили перекусить и пошли к Кьяри. Там, конечно, дрянная кухня, но зато обслуживание оказалось на высоте, — Джим говорил веселым тоном, небрежно бросая фразы, Моран же, напротив, с его каждым произнесенным словом мрачнел. — Шерлок развлекал меня сербским, я его — религиозными байками. В общем, очень мило болтали, пока один малосимпатичный итальяшка не заинтересовался нами. Пришлось разбежаться, — тут Мориарти на секунду остановился, притворно вздохнул и продолжил: — Потом меня подстрелили…
— Подстрелили?! — взволнованно и хрипло отозвался Себастьян.
— Сущие пустяки, но, знаешь, если бы не Шерлок, я бы сейчас с тобой не разговаривал, — Мориарти по-прежнему паясничал, но голос его все сильнее источал яд. — Ты бы видел, как Холмс бросился под пули, чтобы прикрыть меня!
На Морана стало жалко смотреть. Все краски схлынули с его лица, а взгляд превратился в затравленный.
— Я виноват, сэр, — тихо сказал он.
— Ты что-то сказал? Шерлок, ты слышал? — Джим продолжал кривляться, заводясь все сильнее. — Какие-то помехи, алло, кажется, связь пропала…
— Простите, я виноват, сэр, — на этот раз громко повторил Моран.
Через секунду на лице Мориарти не осталось прежней беззаботности.
— Винова-а-ат, — повторил он вначале чуть нараспев, словно играюче. — Виноват, — безразлично и холодно, так что казалось, задрожал воздух вокруг, а потом вдруг взвился, подскочил к Себастьяну и громко выплюнул ему в лицо: — ВИ-НО-ВАТ!
Моран не вздрогнул и не отвел взгляда, лишь сильнее сжал кулаки. Джим же снова продолжил обманчиво спокойным тоном:
— Скажи мне, мой безупречный, самый лучший из моих людей… Не-е-ет, лучший из лучших! Что. Тебя. Задержало.
— Модок, сэр. Его пришлось устранить, — с сомнением покосившись на Холмса и дождавшись разрешающего короткого кивка, ответил Себастьян. — Нужно было проверить, успел ли он слить информацию.
— Что такого мог знать Модок, что тебе пришлось марать руки об эту мерзость? — недовольно спросил Мориарти и нахмурился, предчувствуя плохие новости.
— Он узнал о Реган.
Джим дернулся вперёд и зажал Морану рот здоровой рукой. Но было поздно — Шерлок вскинулся, подался вперед, желая получить как можно больше запретной информации.
— Реган? Кто это? — он уставился на Джима, надеясь увидеть еще одно проявление эмоций на его лице.
— Нет, Шерлок, даже не вздумай! — повернувшись к нему, гаркнул Мориарти, словно хотел, чтобы Холмс выбросил из головы услышанное, как собака кость по приказу.
Тот немигающе уставился на Джима, и в глазах его плескалось неподдельное удивление. Мориарти казалось, что он слышит, как щелкают шестёренки в его кудрявой голове — Холмс судорожно искал в памяти информацию, хоть что-то, что можно было связать с именем «Реган» и чем объяснить такую эмоциональную реакцию Джима, но, само собой, не находил.
— Не может быть, — вдруг выдохнул Шерлок и прищурился. — Но я был уверен, что ты…
«Гей», — мысленно закончил он, но хватило ума и неизвестно откуда взявшегося такта не произносить это вслух. Мориарти отреагировал так, что было понятно сразу — Реган точно не деловой партнер или важный клиент. Так беспокоятся только о близком человеке. Но кем она была? Родственницей? Возлюбленной? Отчего-то Шерлок зацепился за второй вариант, словно чем абсурдней он был, тем вероятней — ведь Мориарти всегда оставался непредсказуем.
— Не лезь в это, — предупредил Мориарти, и это был даже не приказ — обещание расплаты.
Вернув на лицо привычное брезгливо-скучающее выражение, Мориарти ядовито улыбнулся и припечатал:
— Клянусь, Шерлок, я убью всех, кто тебе дорог, если ты не послушаешься. Будь хорошим мальчиком, не расстраивай папочку.
— Можешь не волноваться, я буду, — Шерлок широко улыбнулся, всем своим видом демонстрируя откровенное притворство.
Мориарти еще несколько мгновений смотрел на него, вероятно, раздумывая, как лучше поступить. Наверняка даже обдумывал вариант, чтобы убить Шерлока, но мотнул головой, принимая какое-то решение, и обратился к Морану:
— Собирайся, Басти. Через пять минут выдвигаемся. И ты тоже, — бросил он Холмсу.
Тот кивнул и невольно одернул свой пиджак — он сразу отметил внешний вид Мориарти и чувствовал себя несколько некомфортно без возможности сменить рубашку. Хорошо, что хотя бы галстуков он не носил.
Отстраненно наблюдая за приготовлениями Морана, Шерлок размышлял о том, что только что узнал. Кто бы мог подумать, что у Мориарти был любимый человек? Кто-то близкий, кого он боялся потерять. Выходило, Шерлок совсем плохо знал своего врага, раз смог упустить такую важную деталь. Мориарти оказался человеком больше, чем он предполагал. Наверное, это было даже хорошо, ведь у всех должны быть свои слабые места, но Шерлок иррационально злился на Джима. Будто тот не имел права на подобные слабости.
***
Мозг Шерлока работал с удвоенной силой: он запоминал дорогу в незнакомом городе, одновременно с этим подмечая особенности общения Мориарти и Морана, обстановку вокруг и возможные пути отступления. При этом он не переставал думать о Реган, католической церкви и собственной роли во всей этой истории. Получалось, что он теперь тоже был нанят Джимом для разгадки тайны телефона. Да, Мориарти не платил ему, но ведь не только деньги являлись оплатой — информация о деятельности преступного гения была бесценна. Джим сообщил, что они направляются на встречу к некому Амадео Сатро, дом которого, судя по тому, как долго они ехали, находился в пригороде Рима. Почти весь путь они проделали в молчании, изредка обмениваясь взглядами и короткими фразами, но Шерлоку казалось, что между ними тем не менее состоялся полноценный разговор. Жара медленно плавила мозги, рубашка уже липла к спине, а монотонное движение автомобиля действовало усыпляюще, но наконец машина остановилась прямо у ворот роскошного особняка. Дверь услужливо открылась. Легко выбравшись из машины, Мориарти сунул руки в карманы брюк и зашагал по гравийной дорожке. Шерлок и Моран последовали за ним. Холмс огляделся — их сопровождала охрана. Лицо Мориарти казалось безмятежным, он что-то мурлыкал себе под нос, явно пребывая в хорошем расположении духа. Когда они зашли в дом, Холмс сделал вывод, что основная часть работы по устранению предателя — а по пути сюда Джим поделился с ним информацией о том, кем являлся Амадео Сатро, была выполнена, и, судя по всему, пришло время для эффектного появления Мориарти. Комната, где держали Сатро, располагалась на первом этаже и служила хозяину кабинетом. Сам Амадео, которого не били и не связывали, обнаружился за письменным столом. — Ты, — с не скрываемым страхом выдохнул Амадео, увидев Мориарти. — А кого ты ещё ожидал увидеть? Санту? Прости, не захватил подарки, — Джим развел руками. — Боюсь, до Рождества ты не доживешь. Сатро не произвел на Шерлока особенного впечатления — он боялся, а значит, не мог обладать ни влиянием, ни властью, ничем, что могло бы поставить его на одну ступень с самим Холмсом или тем же Мораном, который невольно вызывал уважение. Это же был скорее местный мафиози средней руки, Шерлок не испытывал к нему ни симпатии, ни сочувствия. Гораздо больше Холмса интересовало, зачем Мориарти взял его с собой. — Сейчас будет показательная порка? — равнодушно обратился он к Джиму, который явно готовил очередной спектакль. Мориарти качнулся с пятки на носок и игриво подмигнул Шерлоку. — Отнюдь, порка подразумевает удовольствие, я же хочу, чтобы он чувствовал только боль, — Джим мечтательно улыбнулся и замер в ожидании, словно мысленно отсчитывал секунды. — Чего ты хочешь?! — воскликнул Амадео, сжимая побелевшими пальцами край столешницы. — Я ни в чём не виноват! Сквозь его возглас прорвался звонок мобильного. Один из людей Мориарти приблизился и вложил в руку Сарто телефон. — Кажется, это тебя, — заметил Джим и, когда Амадео дрожащими руками нажал на кнопку принятия вызова, приказал: — Включи громкую связь. Сарто подчинился. Вначале из трубки доносилось лишь неразборчивое шебуршание, но вот выжидательную тишину, повисшую в комнате, разрезал тонкий детский голосок. — Папа? Папа, ты меня слышишь? — Франческа! — Амадео громко вхлипнул. — О, Господь всемогущий! Где ты? Куда они тебя забрали?! — Папа, папочка, — девочка по-английски говорила очень плохо и явно едва сдерживала рыдания, — мне страшно! Забери меня отсюда! Амадео же слез не сдерживал. — Отпусти её! — взмолился он не своим голосом и попытался встать, но его тут же усадили обратно. — Прошу! Моя дочь… Она все, что у меня есть! Девочка на том конце провода чуть слышно всхлипывала, Джим продолжал скучающе смотреть на Сатро. — Чего ты от меня хочешь? — повторил тот, сложив руки в умоляющем жесте. — Я сделаю все, что угодно! Умоляю, прояви милосердие! Она же ещё совсем ребёнок. — Соври ей, — чуть склонив голову набок, равнодушно предложил Джим. — Соври ей, Амадео, как когда-то соврал мне. Пообещай, что ты ее не подведешь, и все будет хорошо. Сатро затрясся ещё сильнее, но все же заговорил по-итальянски, поднеся трубку ближе к нервно дергающимся губам: — Милая, не бойся! Папа с тобой! Все будет хорошо! Я люблю тебя, девочка моя… — Достаточно, — прервал его Джим и сделал едва заметный знак головой. Шерлок перевел дух: сцена была не из легких. Несмотря на расхожее мнение, сочувствие ему было не чуждо, пусть он и не сопереживал жертвам Мориарти в такой степени, как, например, сердобольный Джон. Шерлок с трудом поборол в себе желание немедленно прекратить издательства над отцом и ребенком. В этом была и какая-то доля брезгливости: не хотелось присутствовать при унижениях другого существа. И в тоже время Шерлока захватил ужас, смешанный с восхищением: Мориарти являл собой чистое зло, безупречную силу, способную на что угодно. Это не могло не привлекать, особенно, когда он не стоял с ним по разные стороны конфликта. — Твои методы не меняются? — Шерлок кашлянул, прочищая горло. — Я думал, только со мной будут похищенные дети… Джим с удивлением глянул на него через плечо, словно только что вспомнил о его присутствии. — Согласись, это работает, — он впился в лицо Шерлока пытливым взглядом, словно пытался найти на нем жалость или сострадание, возможно, ненависть или злость, но Холмс оставался беспристрастным. Однако Джим не мог долго отвлекаться на него: у Сатро забрали телефон, выволокли его из-за стола и поставили перед Мориарти на колени. Тот какое-то время молча смотрел на него немигающим взглядом, потом чуть наклонился и с выражением брезгливости на лице вытянул из-под чужой рубашки внушительных размеров золотой крест. — Amo-Deus, — просмаковал Джим латынь на языке. — Любящий Бога, — он резко дёрнул за цепочку, срывая украшение с толстой шеи. — Ты и правда любишь Бога, Амадео? Твоё имя говорит за себя, — Мориарти поднес крест ближе к глазам, внимательно оглядел его и, в чем-то удостоверившись, отправил трофей во внутренний карман пиджака. Амадео что-то залепетал по-итальянски, захныкал, тряся головой, а Джим продолжил: — Хочешь узнать, что с ней сделают? Впрочем, нет, я оставлю тебя мучиться догадками, — он состроил сочувствующую мордашку. — Жаль, мучиться придётся недолго, ты умрёшь, так и не узнав, что стало с твоей Франческой. Ах, какой у неё чудный ангельский голосок! Амадео зарыдал ещё громче, и Джима передернуло от отвращения. Он приподнял голову Амадео за подбородок и сказал с откровенной насмешкой: — Помолись, Сатро. Помолись, и твой всемогущий Бог непременно спасет тебя и твою дочь. Амадео и правда забормотал молитву, а Джим, одернув руку, вытер пальцы о неизвестно откуда взявшийся в его руках платок, бросил его на пол и круто развернулся. — Громче, Сатро! Иначе Бог тебя не услышит, — не оборачиваясь, повторил Мориарти и быстрым шагом двинулся к выходу. Холмса тут же вытолкнули следом, раздалось несколько тихих хлопков, и Джим блаженно зажмурился. Уже подойдя к машине, он обратился к Морану, старательно игнорируя взгляд Шерлока: — Проследи, чтобы ребёнка вернули матери. И не забудь заплатить этой продажной сучке, девочка не должна ни в чем нуждаться.***
— Скажи мне, почему я не должен прямо сейчас связаться с братом или полицией, ведь только что на моих глазах произошло убийство? — спросил Шерлок уже в машине. Сам Холмс ответа на этот вопрос не знал. Все это время он молча наблюдал, не вмешивался, понимая, что будет дальше, не пытался остановить Мориарти. В какой-то момент он даже хотел уйти. Не спасти человека, помешать казни, а именно уйти, просто чтобы не быть свидетелем убийства. В итоге свидетелем он стал, и это было плохо не только с моральной точки зрения. Теперь Шерлок Холмс стал соучастником — этого и хотел добиться Мориарти? Доказать, что они ближе, чем кажется. Шерлок и так знал это! И был готов признать, что граница, отделяющая их миры друг от друга, очень подвижна. Сегодня она сдвигалась то в одну, то в другую сторону несколько раз. Жутко хотелось покурить, и Шерлок даже стянул пачку из дома Амадео, посчитав, что тому они уже не причинят ни вреда, ни пользы. Холмс так крепко задумался, что когда Мориарти все же нарушил тишину, сам не сразу вспомнил, что задал вопрос. — Он слишком долго вводил меня в заблуждение, — устало откинувшись на спинку кресла, ответил Джим и устало прикрыл глаза. — Врал, что все под контролем, а сам переметнулся на сторону Святого престола. Скажу так, человеком он был неважным, — отмахнулся Мориарти. — Никто даже плакать не будет. Разве что ты? — он с любопытством приоткрыл один глаз и глянул на Шерлока. — Ты сделал меня соучастником, — озвучил свои мысли тот. — Допустим, что мне на это наплевать, но вот мой брат Майкрофт… — он выразительно посмотрел на Джима. — Думаю, он будет расстроен. Мориарти сделал озадаченное лицо. — Думаешь, это меня беспокоит? — он слегка округлил глаза и, поморщившись, протянул раздосадованно: — Любовь моя, я так и знал, что у тебя комплекс младшего братца! Маленький глупый Шерлок, что ты опять натворил? — кривляясь, изобразили Майкрофта Джим. Шерлок вспыхнул — Мориарти надавил на больное. Холмс мысленно отругал себя за странное любопытство-манию. Надо было сосредоточиться на деле, а не пытаться сблизиться с этим маньяком. В любом случае, не стоило заигрываться в дружбу с Мориарти, это становилось опасно. — Я сдам тебя, как только мне это будет выгодно, — зло сообщил Шерлок, отводя взгляд. — Не сомневаюсь, — фыркнул Мориарти. — Это будет процесс века. Первый в мире консультирующий детектив и преступный гений! Уже вижу свое лицо во всех ширпотребных газетенках, — он наигранно-восторженно хмыкнул и резко припечатал: — Вот только ты никогда не сможешь доказать, что я причастен к чему бы то ни было. — Я только что видел и слышал вполне конкретные вещи, — пожал плечами Шерлок, закрываясь от Джима. — Этого будет достаточно, не сомневайся. И твое лицо увидят не только в газетах, но и в тюрьме. Может быть, я даже пару раз навещу тебя, — он усмехнулся, копируя манеру Мориарти. — Посмотрю, как тебе будет в заключении. Эти угрозы, похоже, привели Джима в неожиданный восторг. Он тихо рассмеялся и покачал головой. — Учти, я согласен только на отдельную камеру, — уточнил он, все ещё широко улыбаясь. — Чтобы мы могли предаваться безудержной страсти во время твоих визитов. А вообще, уверен, тебе без меня будет чертовски ску-у-учно. Вдруг, поддавшись одному ему понятному порыву, Джим поскребся в перегородку, отделяющую их и водителя. — Джек, отвези нас к фонтану Треви. Хочу бросить монетку на счастье! — легкомысленно возвестил он. Шерлок мрачно посмотрел на него и уставился в окно, всю обратную дорогу предаваясь размышлениям о вещах малоконкретных и зыбких. Моральные принципы, людские отношения… Все это обычно было за пределами его интересов, но Мориарти словно пробил брешь в его броне, нарощенном годами панцире. С каждым часом, проведённым в Риме, у Шерлока менялось не только настроение, но и отношение к жизни, отношение к самому себе, к Джиму, и это вносило сумятицу в обычно спокойный и холодный разум детектива. Он не мог сосредоточиться ни на разгадке кода блокировки телефона, ни на изучении преступной деятельности Мориарти, постоянно сбиваясь на собственные странные эмоции — слишком яркие, непривычные и пугающие. Он скосил глаза на Джима, снова безуспешно пытаясь понять, что у него на уме, но тот, рассеянно поглаживая раненую руку сквозь ткань пиджака, тоже смотрел в окно и едва заметно улыбался.
