Разбуди меня

Опять было трудно дышать. Настолько трудно, что сердце надрывалось, стуча в ребра, будто пыталось докричаться до окружающих. Мучительно хотелось начать хватать воздух ртом, но губы словно превратились в мрамор — не пошевелить. Тяжелые, неподвижные, смертельно холодные. И голос словно заперт в глотке — даже хрип умер, осталось только задыхаться, не в силах ни дрогнуть, ни изменить хоть что-нибудь. Холод скользит по коже, щиплет плечи, охлаждает закрытые глаза, засыпая под веки колючий лед. И от него тоже никуда не деться. Даже не задрожать, чтобы хоть на капельку уменьшить этот пробирающий до костей мороз. Он сковывает, он мучает, но не дает забыться, не позволяет соскользнуть в беспамятство. И остается только мерзнуть. Задыхаться и мерзнуть. И молить о смерти. *** Ванда подскочила в кровати, прижимая ладонь к бешено бьющемуся сердцу. Этот кошмар определенно был хуже предыдущего. И такой реальный. Девушка с тоской посмотрела в окно — ночь была в самом разгаре. Вчера она умудрилась выспаться благодаря Уилсону, но если сегодня не сможет заснуть снова — то все было напрасно. Она вздохнула и отправилась умываться. Можно, конечно, просто выбросить из головы кошмар, забыть о нем, но что-то внутри не давало. После происшествия со Скотти и его муравьями, Ванда не доверяла своим снам. Вдруг и этот как-то связан с реальностью? Ванда поколебалась немного, но потом все же вышла из комнаты и отправилась вниз, на последний этаж. Туда, где находились научные лаборатории. Девушка поджала губы, ругая себя за глупость, но в лабораторию все же спустилась. Потому что среди ее знакомых только один мог мерзнуть в жаркой и солнечной Африке. Баки Барнс, погруженный в глубокую заморозку. Внизу, несмотря на ночное время, было пугающе шумно. Ученые в белых халатах нервно ходили от одного пищащего прибора к другому. Рядом молчаливо стоял Капитан Америка, мрачно сложив руки на груди. — Ванда, что ты тут делаешь? — удивился Роджерс, обернувшись к вошедшей. — Мне не спится, — дернула плечом девушка. — Что случилось? — Ничего страшного, — ответил Стив, но Ванда заметила складку у него между бровей. — Небольшой сбой в работе оборудования. Ведьма подошла ближе. Работники лаборатории рассматривали какие-то бумаги, сверяли показания на приборах, запускали на компьютерах очередные программы анализа данных. — Так что все-таки случилось? — Ванда обхватила себя руками, так как начала нервно дрожать. Предчувствие чего-то плохого внутри нее било тревогу. На мониторе ближайшего компьютера появились помехи. — Сердцебиение Баки по какой-то причине ускорилось, — сильнее нахмурился Стив. — Это уже не в первый раз, сейчас протестируют оборудование и введут ему специальный препарат, чтобы не дать проснуться. — Не дать проснуться, — шепотом повторила девушка, расширенными глазами глядя на прозрачную криогенную камеру. — Все в порядке, — отчитался один из ученых, не вылезая из кипы распечатанных бумажек. — Оборудование работает правильно, возможно, это сбой именно в компьютерной программе, вызовем специалиста из IT-отдела. Ванда сделала шаг вперед и оказалась прямо перед стеклом, за которым смутно угадывалось лицо Джеймса Барнса. Он не двигался и казался мирно спящим: спокойное лицо, закрытые глаза, чуть приоткрытые губы… …сквозь которые не прорывался даже хрип. Не шевельнуться. Не закричать. Не прервать эту пытку даже на мгновение. Кто-то подошел к камере и нажал определенную последовательность на встроенной панели. Один из мониторов, показывающий ритм сердцебиения, перестал мигать красным — пульс Барнса замедлился до еле различимого. Люди в белых халатах удовлетворенно кивали друг другу, что-то помечали в своих записях, а Ванда стояла и смотрела на проступающую сквозь изморозь бледную фигуру, и чувствовала даже не страх — настоящий, парализующий дыхание ужас. Сердце колотилось, воздуха не хватало, пальцы немели. Сейчас сердце замедлит свой ритм, приборы перестанут реагировать, и люди успокоятся. А его кошмар продолжится. — Разморозьте его! — взвизгнула Ванда, не выдержав воспоминаний о сне. Молить о смерти, задыхаясь и замерзая. Ученые мгновенно замолчали и посмотрели на нее с большим сомнением и даже опасением — слышали истории об Алой ведьме. Один только Стив нахмурился — в его глазах застыло беспокойство. Он тоже чувствовал какую-то необъяснимую тревогу за своего старого друга. — Разморозьте! — уже на грани истерики закричала Ванда, хватая за руки Капитана. Тот несколько мгновений помедлил, все еще сомневаясь, а потом решительно приказал, чтобы Барнса вернули к жизни. — Но в таком случае снова подвергнуть его заморозке сразу не получится, — недовольно возразил невысокий седой доктор. — Пройдет не меньше недели, прежде чем его организм сможет без вреда выдержать эту процедуру. Ванда сильнее сжала пальцы. В лаборатории на мгновение мигнул свет — сила, почувствовав слабость хозяйки, рванулась на свободу. Девушка стиснула зубы и взяла под контроль эмоции. — Ничего страшного, — спокойно ответил Стив. — Неделя отдыха среди друзей Баки не повредит. Заодно вы проверите свое оборудование досконально. Один из ученых ввел команду по разморозке. Зашипел воздух, стекло оттаяло. И тут Барнс распахнул глаза, судорожно выгнулся и начал хрипеть, извиваясь в своей стеклянной камере. — Боже! — воскликнул доктор. — Он не спал! Все кинулись к бьющемуся в конвульсиях Барнсу. Стив пытался удержать друга, пока ему вкалывали лекарство, а Ванда стояла и смотрела, едва сдерживая внутри себя магию. Она хотела помочь, но была уверена, что просто убьет его, если попытается использовать свою силу. Поэтому стояла и смотрела. Кошмар стал реальностью. *** Барнс лежал в медблоке, подключенный к аппарату искусственного дыхания. Он так и не пришел в себя. Вернее, наконец-то отключился. И как на его сознание повлияло заключение в морозильнике, пока нельзя было сказать точно. Врачи старались выглядеть оптимистично, но их прогнозы не радовали. По крайней мере, сейчас Баки действительно дышал полной грудью. Ванда залезла с ногами на диван в общей комнате. Она не хотела ни с кем говорить, но остаться в своей комнате боялась. Вдруг снова заснет и увидит что-то страшное. — Ну что ты? — Клинт сел рядом и поставил на стол перед ней большую кружку с горячим, пахнущим какими-то травами чаем. — Это все я, — прошептала Ванда, — я, понимаешь? Я видела это во сне! И про Скотти тоже! Бартон молчал некоторое время. — Ну и что? — Как это что?! — чуть не подпрыгнула девушка. — Это я виновата в случившемся! Я это вызвала! Каким-то образом… — Ты хотела… причинить вред Скотти и Баки? — медленно спросил Клинт, подняв брови. — Нет! — даже вздрогнула Ванда. — Конечно, не хотела! Это было… словно я смотрела со стороны… — Вот видишь, — спокойно заметил Бартон, — ты смотрела со стороны. Алая ведьма застыла на некоторое время, не зная, что ответить. — И вообще, мне кажется, что это что-то вроде предвидения, — усмехнулся стрелок. — Ты просто предвидела, что случится, предсказала это во сне. И даже спасла Барнса от мучений. Ванда сглотнула, сдерживая невольную дрожь. — Думаешь, что спасла? — охрипшим голосом спросила она. — Конечно, — пожал плечами Клинт. — Если бы не ты, то его бы не разморозили еще очень и очень долго. Ванда вздрогнула и вцепилась в чашку с чаем. Может, это действительно не проклятье? Может, все еще будет хорошо?.. Но разбуженная волнением сила недовольно завозилась где-то внутри, словно насмехаясь над отчаянной надеждой хозяйки. И предчувствие неизбежного кольнуло холодом сердце. Единственное, что успокаивало Ванду, это отсутствие опасности для близких людей: только у Скотта были питомцы, которые могли причинить вред, только Баки был зависим от неисправной аппаратуры… Все остальные бывшие мстители никаких видимых угроз рядом с собой не имели. Значит, ничего плохого больше случиться не должно?..