Разбуди меня

Шевельнулись занавески. По стене поползла изломанная тень. Что-то черное, подсвеченное багровыми бликами, перелилось через подоконник и затопило пол. Мир вокруг остановился, застыл, стал резче. На полу это нечто запульсировало, вздуваясь пузырями и лопаясь с тихим шипением. Нечто медленно поползло по ножке кровати. Намокла и потемнела простыня, будто пропитавшись кровью. На кровати спала бледная девушка с растрепавшимися по подушке волосами. Ее тонкие длинные пальцы подрагивали во сне. Нечто потянулось вперед, касаясь гладкой кожи, проникая внутрь. Девушка вздрогнула, застонала… Стоп. Это же я. Тёмное нечто недовольно забулькало, пытаясь двигаться дальше, но будто натолкнулось на стену. Это я. Багровых пузырей в черноте стало больше, они угрожающе зашипели, лопаясь с оглушительным треском. Это сон! Разбуженная сила алым пламенем вспыхнула в ночи, сжигая любые тени. Ванда, тяжело дыша, села в кровати и с замиранием сердца глянула на пол. Там ничего не было! Девушка прижала руку к груди, пытаясь усмирить бешеный пульс, и радостно улыбнулась, чувствуя себя победительницей. Она смогла! Она подчинила своей воле это нечто! И тут медленно качнулась дверь в ванную комнату, пронзительно заскрипев. А ведь раньше она не издавала никаких звуков! И не было сквозняка, чтобы заставить ее двигаться. Дверь качнулась в другую сторону, и теперь в ее скрипе отчетливо слышался скрежещущий хохот. Ужас наполнил Ванду с ног до головы, лишая мыслей, голоса, воздуха, жизни. Ее алая сила прощально вспыхнула и погасла в окружающей темноте — как уголек на слишком сильном ветру. И в нагрянувшей черноте ночи Ванда почувствовала присутствие того темного нечто. Оно хозяином заглянуло в комнату, не боясь больше света. А в следующую секунду Ванда с хрипом вдохнула плотный воздух и отчаянно закричала. *** После переполоха, который устроила Ванда ночью, парни весь день не оставляли ее одну, практически передавая друг другу. Ванда чувствовала себя глупой истеричкой, но была безумно им благодарна, потому что ни на секунду не могла успокоиться, а разговоры слегка отвлекали. Пока светило яркое солнце, она могла позволить себе не думать о приближающейся ночи и неизбежных сновидениях. Если бы можно было просто не спать! На заданиях Мстителей или во время испытаний Гидры Ванде приходилось сражаться с превосходящим противником. Кто-то был сильнее ее физически, кто-то лучше владел своими способностями, а кто-то умело заманивал в ловушки. Но то существо из сна было чем-то совершенно иным. Не просто из другого мира, не только другой категории, оно перекрывало даже мысли Ванды, не замечая ее попыток сопротивления. Оно было везде: в каждой тени, в каждом звуке и — Ванда очень не хотела об этом думать — даже в ней самой. И от этого нельзя было никуда скрыться. Его присутствие ощущалось кожей, как взгляд, как едва различимый краем сознания шепот. Скотт вытащил ее на прогулку, а потом провел экскурсию по своей лаборатории, показывая, как муравьи под его мысленным руководством выстраивались в шеренги, устраивали игру в салки, складывались в смешные изображения Сэма или Клинта. Он даже умудрился пару раз заставить ее улыбнуться. А Ванда все никак не могла расслабиться, чувствуя какое-то неоформленное беспокойство. Помимо мерещащегося повсюду существа из сна ее преследовало чувство, как будто чего-то не хватало. Словно она перед выходом из комнаты забыла одеться. Но нет — вся одежда была в порядке, Ванда несколько раз проверила свой внешний вид в зеркале. Но все равно она чувствовала себя какой-то беззащитной, обнаженной, пустой… И только к обеду она сообразила, что просто не ощущала эмоций окружающих. Привычная эмпатия исчезла! Погасла ночью, не в силах противостоять тому, что жило во тьме… Ванда словно под холодный душ попала. Она остро почувствовала себя обычным человеком, даже хуже — ослепшей и оглохшей сразу! И на попытку вызвать магию способности не отозвались. Девушка задохнулась, оглушенная внезапной пустотой внутри. Алая ведьма больше не ведьма?! В голове тут же пронеслось, что больше она никому не причинит вреда. А еще, что ее теперь точно будут судить за не слишком законопослушное прошлое, все припомнят, ведь больше в ней не нуждаются. И за тот случай, в Лагосе… По крайней мере, в этот раз камера ей достанется обычная, без ошейников и прочих приспособлений, ограничивающих движения. — Тебе надо поспать, — вдруг сказал Скотт, выдергивая из горьких размышлений. Ванда вздрогнула. При одной мысли о сне у нее начинали трястись колени. Нет! Оно снова придет! И еще неизвестно — во сне или наяву? И что хуже?.. — Если тебе страшно спать в своей комнате, то можешь поменяться с кем-нибудь, — предложил Лэнг. — На новом месте спится лучше. Хочешь, я уступлю свою кровать? В моей комнате всегда тихо, и мне ни разу не снилось ничего плохого. Ванду передернуло. В комнате Скотта было нечто похуже шума — стеклянные резервуары для насекомых. И они будут смотреть своими фасеточными глазами, отражая и преломляя реальность, будут гипнотизировать сквозь прозрачную преграду, молчаливо глумясь над выбранной жертвой, будут пытаться выбраться, чтобы медленно обглодать до самых костей… — Или я могу послать своих малышей сторожить твой сон, — радостно предложил Лэнг, ничего не заметив. — Мимо них никто не пройдет незамеченным, да ты сама их не заметишь… — Нет! — резко вскрикнула Ванда, сорвавшись. — Только не муравьи! Девушка ткнула Скотта пальцем в грудь, и тот замолчал. Видимо, ее глаза все же привычно полыхнули алым. — Если хоть один из твоих питомцев ко мне приблизится… Договорить она не успела — со стены сорвало картины с африканскими пейзажами. Скотт едва увернулся от неожиданного снаряда, повалив Ванду за диван. По мягкой обшивке застучали обломки деревянных рамок. Ведьма скорчилась в его руках, беззвучно крича и закрыв уши ладонями. Магия, такая знакомая, такая привычная, обратилась против нее самой! Или что-то иное подчинило ее магию? — Эй, Ванда! — обеспокоенно позвал девушку Скотт, осторожно гладя ее по спине. — Ванда! Все в порядке, все закончилось! С большим трудом он отвел ее руки от лица и заставил на себя посмотреть. От неприкрытого испуга в глазах девушки сердце сжалось. Когда предают собственные способности, когда то, что раньше спасало, причиняет вред, — это не просто страшно. Вспомнилось, как ему пришлось уменьшиться до размера субатомных частиц — он ведь думал, что умрет тогда, что не увидит больше свою дочь, что исчезнет без следа, растворится в этом нереальном, чудовищном чужом мире внутри мира. Ванда, наверное, чувствовала что-то подобное. Или даже хуже, ведь у нее-то не было кнопки переключения размера. Она не могла вернуться обратно, не могла остановить свое бесконечное уменьшение. И продолжала медленно исчезать, истончаясь с каждой секундой… — Посмотри, ничего не случилось, — Скотт постарался улыбнуться, но искренно не получилось. — Вставай, просто уйдем отсюда. Ты ведь не поранилась? Он помог Ванде подняться, поддерживая за плечи. У самого выхода он все же обернулся на устроенный беспорядок и нервно сглотнул. *** Ванда знала, что на базе, где проживали бывшие мстители, есть специальная комната, стены которой сделаны из вибраниума. В ней проводились опасные эксперименты. Или содержались особые пленные. А теперь там добровольно заперлась Алая ведьма. Скотт, перед носом у которого девушка захлопнула дверь, долго пытался ее оттуда выманить, но наконец сдался и ушел. И вернулся не один. Не только Ванда умела легко взламывать замки. Бартон, невозмутимо убравший в карман отмычку, не впечатлился грозным взглядом забившейся в угол ведьмы. Он подошел к ней и сел у стены рядом, протянув бутылку с водой. Скотт, виновато посмотрев на девушку, сел с другой стороны. — Мне не подчиняется магия, — обреченно призналась Ванда, не поднимая головы. Она боялась увидеть в глазах друзей страх или осуждение. Без своих способностей «прочитать» их мысли и чувства было сложно, но если они действительно теперь посчитают ее опасной, то… Ванда прикусила губу. — Это бывает, — пожал плечами Клинт. — Ты перенервничала, такое не проходит бесследно. Твоя магия напрямую зависит от эмоций, так? Ты боишься своих способностей — вот они и прячутся. Но при этом слишком волнуешься — и магия вырывается на свободу. Ванда уставилась на него. Как у него это получалось? Он что, всегда знал, что надо ей сказать, чтобы она перестала паниковать и собралась? Бартон усмехнулся, будто прочитал ее мысли. — Ванда, — позвал девушку Скотт. — Я знаю, ты боишься насекомых, но мои муравьи ничего тебе не сделают! Ванда покачала головой, так и не сказав вслух: «лишь бы они ничего не сделали тебе!» Нахмурившийся Клинт, тоже подумавший именно это, бросил Лэнгу: — Ты лучше на ночь их пересчитывай. И плотнее крышку закрывай. Чтоб больше никаких побегов среди ночи. — Надо было учиться управлять крокодилами, — пробурчал Скотт, обиженно надувшись, а потом покосился на Бартона и вздохнул: — ладно, пойду загляну к Стиву и отправлю его обедать, а то он у Барнса в палате уже прописался. Пригрожу ему капельницей, если не придет. Когда дверь за Лэнгом закрылась, они еще долго сидели молча. — Что ты там себе напридумывала? — Я опасна, Клинт, — чуть поморщилась девушка. — Для всех опасна. — Здесь все опасны, — пожал он плечами. — У Барнса в голове программа, способная заставить его убивать всех без разбора. Стив сам по себе машина для убийств. Со своими принципами и моралью, но некоторые не успевают их понять и почувствовать. Да если он просто упадет на кого-нибудь похлипче… ты только представь! Сэм у нас как ангел смерти. Ну вот серьезно. Если кто не знает, а голову случайно поднимет, когда он вниз летит, — так и инфаркт словить можно. Это я не говорю про его шееломательные и зубодробительные приземления на противников. Скотти тоже может напугать до разрыва сердца, ему для этого надо только внезапно увеличиться перед кем-нибудь из пугливых. И это если не вспоминать про его армию насекомых — вот уж где ужас! — А ты? — чуть улыбнулась Ванда, поглядев на стрелка. — А я могу заговорить тебя до смерти! — усмехнулся он, потягиваясь. — Хватит кукситься, кнопка, пойдем обратно в мир. — Может, лучше я здесь останусь? — неуверенно огляделась девушка. Вибраниумные стены хотя бы защищали окружающих от вспышек неконтролируемой магии. — В полутемной комнате без окон? Одна? — поднял брови Бартон. — Ты думаешь, это вернет тебе душевное спокойствие? Ванда с горьким смешком покачала головой. — Пошли, — Клинт помог ей подняться. — Уилсон обещал что-то приготовить. Не знаю, как ты, но я пропускать его кулинарный шедевр не собираюсь. — Хорошо, — вздохнула девушка, понимая, что от нее все равно не отстанут. — Правда, вечером поспать тебе все равно придется, — тихо сказал ей в спину Клинт. Ванда замерла и поджала губы. — Договоримся так: ты будешь спать, а я посижу рядом в кресле. У тебя ведь есть кресло? Если нет, то утащим из холла диванчик. Все равно он там только для красоты. Или не диванчик, где-то на лоджии я видел шикарное кресло-качалку! Вот, его и прихватим. Ванда бросила быстрый взгляд на Бартона. Он будет сидеть рядом всю ночь? Сердце на секунду подпрыгнуло от благодарности и смешанной радости, а вернувшаяся эмпатия окатила волной теплоты. Ванда неуверенно улыбнулась. Может, все и правда наладится? Уже переступив порог вибраниумной комнаты, она вдруг почувствовала злой насмешливый взгляд в спину. Резко обернувшись, она прикусила задрожавшие губы. Позади была лишь пустая темная комната. *** Сэм приготовил лазанью. — Ого, — восхитилась Ванда, — это была не шутка, ты умеешь готовить! Да еще и так вкусно! — Когда руководил группой помощи ветеранам, было много свободного времени, — дернул плечом Уилсон. — Пришлось научиться. Теперь могу изобразить на кухне практически все. — А я тоже могу! — встрепенулся Лэнг, а потом тише закончил: — макароны там отварить… — Ага, — хмыкнул Бартон, — и пиццу заказать. — А что Стив? — спросила Ванда. — Он взял порцию на вынос, — скорчил гримасу Лэнг. — И вернулся в медблок. Похоже, пока Барнс не очнется, его оттуда только конец света выманит. — А когда очнется, то вообще отлучаться перестанет, — пробурчал Клинт. — Пожалуй, капельница ему действительно не помешает, — покачал головой Сэм. — А то даже в спортзал идти отказался. Уилсон сердито достал высокий стакан и налил себе сока, но тут же смахнул его локтем на пол. Бам! Ванда дернулась и обхватила себя за плечи. Только не снова! Только не магия! Пожалуйста, пусть будет виновата не она! — Я сегодня все разбиваю, — вздохнул Сэм, собирая осколки. — Это уже третий стакан за день. Наваждение какое-то. — Или руки кривые, — подколол Клинт. Скотт, набирающий себе добавку, мерзко захихикал и едва увернулся от пинка Сокола. — Говорят, что к счастью, — тихо сказала Ванда, стараясь успокоиться. Это случайность, просто случайность. — Значит, к счастью, — согласно кивнул Уилсон и тут же отдернул руку — порезал палец. — Вот ведь невезуха! — Сильно? — обеспокоенно присела рядом девушка. — Ерунда. Ванда по привычке протянула руку, чтобы залечить ранку своей силой, но алый огонь с угрожающим шипением взметнулся по ее пальцам. Девушка отшатнулась, испугавшись, что сейчас опять устроит бомбардировку друзей. — Все в порядке, — невозмутимо заявил Сэм, поглядев ей в глаза. Он сделал вид, что не заметил вспышки магии. — Царапина прекрасно лечится пластырем. Ванда жалко улыбнулась. А поднявшись, она обнаружила, что испачкала обувь кровью. *** После обеда Сэм заменил Скотта и потащил Ванду на крышу. Пилот в Уилсоне обожал высоту и вид взлетающих самолетов. Сейчас ему редко удавалось надеть свой костюм Сокола — обязательно какой-нибудь турист сфотографирует и выложит в свой инстаграм или еще где, а это уже прямая наводка для генерала Росса, где искать скрывающихся мстителей. Они расположились на краю взлетной площадки — внизу насколько хватало глаз простиралось зеленое море джунглей. На крыше дул сильный теплый ветер и Сэм жалел, что не захватил с собой Редвинга — можно было бы запустить его вниз и дать Ванде порулить. А пока он рассказывал про разных африканских птиц, что перелетали с места на место по одиночке или небольшими стайками. Внизу изредка мелькали непонятные силуэты, и они гадали — человек это или животное. Если бы не медленно спускавшееся к горизонту солнце, Ванда назвала бы этот день очень хорошим. А так она постоянно бросала встревоженные взгляды на небесное светило, с каждым разом все больше чувствуя внутри опасное бурление появившейся магии. Сэм вздохнул, поняв, что уже не может отвлечь Ванду от пугающих мыслей, и повел ее обратно на базу. Внутри помещения она хотя бы не сжимала нервно пальцы, отсчитывая каждую секунду до приближения ночи. — Давай я приготовлю тебе какао, — предложил он на кухне. — Нет ничего лучше горячего какао для поднятия настроения. — Это тоже твой кулинарный опыт? — улыбнулась девушка. — Скорее опыт моей бабули, — хмыкнул Сэм, подогревая молоко. — Бабушка умела готовить как никто другой. Особенно пироги у нее получались что надо. Пока зрение не стало отвратным. А то, видите ли, носить очки на кухне ей было неудобно — «все равно ведь уже все на ощупь знаю!» Только вот на ощупь мука от крахмала не отличается. Как и соль с сахаром. Ух, из-за этого мне однажды пришлось съесть такой кулинарный шедевр ее исполнения, что я потом два дня страстно обнимался с белым другом. А все потому что не хотел обижать старушку: тебе понравилось? Так съешь еще кусочек! После этого пришлось настоять на очках, чтобы она уже меня не обижала. Ванда тихонько рассмеялась, с благодарностью глядя на парня. Без их с Клинтом и Скотти поддержки она бы, наверное, сошла с ума. Неожиданно Сэму пришло срочное сообщение. — Меня вызывают, — нахмурился он, — какие-то неполадки у джета, который ожидали сегодня… — Ничего, — улыбнулась ему Ванда. — Спасибо тебе большое, что столько времени на меня потратил. Иди, раз вызывают — что-то серьезное. А я пока схожу проведаю Стива с Баки. Уилсон кивнул и побежал разбираться с техникой. *** Ванда осторожно зашла в палату. Стив Роджерс стоял у окна и смотрел куда-то вдаль, явно видя перед собой не африканский пейзаж. Барнс неподвижно лежал на кровати, подключенный к нескольким тихо попискивающим аппаратам. Рядом на столике-каталке лежал поднос с давно остывшей едой. — Зря не попробовал — было вкусно. Стив с нескрываемым удивлением обернулся на полные тарелки. — Я… забыл. Девушка подошла к окну и встала рядом, разглядывая джунгли где-то внизу. Обострившаяся эмпатия нахлынула, принесла с собой чужие воспоминания. Ванда не собиралась лезть в голову Кэпа, но закрыться от ярких образов не смогла — сила ее не слушалась, хорошо хоть не старалась убить всех вокруг. Ванда знала прошлое Роджерса, она уже использовала однажды на нем свои способности, вытащила тогда наружу самые трудные моменты, полные боли и сомнений… но это произошло до встречи с Зимним солдатом. В тот раз Стив не винил себя за случившееся с другом. Что там Старк говорил? Нельзя доверять человеку без внутренних демонов? Вот они. Он. С механической рукой и за стеклом изо льда. Ванда пошатнулась, как наяву увидев под ногами пустоту — снежный обрыв, по краю которого несется поезд. И Джеймс Барнс, повисший над пропастью. Барнс, держащийся из последних сил, с безумной надеждой в карих глазах. Баки, не доставший до протянутой руки, разминувшийся с пальцами друга буквально на сантиметр, Баки, летящий вниз. Ванда выдохнула сквозь сжатые зубы. Чувство падения слегка притупилось, но сердце продолжало частить, а по позвоночнику нет-нет, да пробегал холодок, заставляя ежиться. — Ты не мог знать, что с ним будет, — прошептала она. — Не мог, — кивнул капитан. — Но должен был найти тело и похоронить. Я не знал, что он мог выжить после падения — тогда бы первым делом бросился на помощь. Но я должен был выполнить последний долг. Его тело потом искали, но уже поздно — даже следов не нашли. А он мог лежать там, переломанный, беспомощный, умирающий, еще очень долго. Ванда молчала, снова видя перед собой поезд, обрыв и взгляд карих глаз. — Я виню себя за то, что мне проще было поверить в его быструю неизбежную смерть. — Баки не винил тебя, поверь, — покачала головой девушка. — Он знал, что ты сделал все, что мог. Ответить Стив не успел — в палату вошла медсестра, чтобы поставить пациенту капельницу. Ванда остро почувствовала себя лишней здесь. К тому же на нее навалилось приближение ночи — за окном уже стемнело. Девушка нервно сцепила руки. Ей все чаще мерещился чужой взгляд. Чужой, любопытный, предвкушающий что-то интересное… Нет, ей не будет страшно! В эту ночь она будет не одна. *** Вечером к Ванде пришел Бартон, как и обещал. Он на самом деле принес с собой кресло-качалку и с удовольствием на нем развалился рядом с кроватью девушки. Ванда свернулась калачиком под тонким одеялом и постаралась не шевелиться. Клинт был рядом — на расстоянии протянутой руки. Она сквозь ресницы разглядывала его силуэт. Он не видел в ней зла: все делают ошибки, а плохой и хороший различаются только в том, как к своим ошибкам относятся. И умение исправлять и принимать последствия — самое важное в жизни. Он не боялся ее: подумаешь, ведьма! — боги тоже бывают разными. Он вселял в нее уверенность. Обычный человек, которому она доверяла абсолютно. Бартон в кресле зевнул и сменил положение на более удобное. Если он скажет прыгать — я прыгну, — подумала Ванда. — Только вот он не скажет… Через несколько минут по изменившемуся ритму дыхания она поняла, что Клинт заснул. Посомневавшись еще немного, девушка все же протянула руку и осторожно коснулась пальцев стрелка. Что бы ни случилось, они были связаны. С этой греющей душу мыслью она закрыла глаза.