In volo sulla Italia

      Утро. Сегодня я, на удивление самой себе, проснулась раньше обычного. Укутавшись в одеяло, я уселась на край кровати и смотрела, как над Венецией алым светом разгорается рассвет. Ох, идиллия...       Мгновением спустя я услышала, как кто-то постучался. Едва я успела обернуться и что-то произнести, как дверь открывается, и в образовавшемся проёме показывается голова Алонсо. Интересно, что ему надо?       — Ты уже проснулась? — поинтересовался он.       — Как видишь, — ответила я, наблюдая, как он закрывает за собой дверь и садится на стул у кровати. А в руках он держал бутылку вина и прозрачный стеклянный стакан.       — Будешь? — спросил он, налив вино в стакан и протягивая мне.       — Ты споить меня решил? — поинтересовалась я, взяв сосуд в руки и взглянув на его содержимое. Ну, вообще-то я не пью... Вернее, не пила до своего путешествия на корабле до Венеции.       — Нет, — усмехнулся вор, — Просто я подумал, что ты хорошенькая, и почему бы с тобой и не подружиться.       — Серьёзно? — переспросила я, изогнув бровь в недоумении.       — Да, — отозвался он, отпив из бутылки, — Как жаль, что многие воры на этот счёт думают по-другому.       — В смысле, считают меня странной, сумасшедшей и просто глупой девицей? — сказала я.       — Да, именно так они и думают, — беззаботно ответил Алонсо.       — О, спасибо за прямоту, — угрюмо ответила я, сделав маленький глоток из стакана, затем чуть поморщилась.       — Расскажи о себе, — попросила я. В конце-концов, я ведь имею право знать о своём новом «друге» чуточку побольше?       И он рассказал. Как оказалось, ему всего восемнадцать, хоть и выглядит на все двадцать пять. Его мать была куртизанкой, а отец — вором. Насколько я поняла, его воспитанием занимался отец, и поэтому он автоматически стал представителем воровской гильдии, хотя изначально хотел быть художником. Вот это я понимаю, творческая натура...       Пожалуй, именно сейчас я полностью рассмотрела его внешность: чуть запутанные каштановые волосы, длиной по подбородок, были небрежно взъерошены. Зелёные глаза, чётко очерченные скулы и тонкая линия шрама, тянувшаяся от внешнего уголка глаза до самого подбородка — пожалуй, это и бросилось мне в глаза в первую очередь.       —... И поэтому я здесь, — закончил свой рассказ он, вновь отпивая из бутылки. Заметив, что я практически в упор смотрю на него, он начал в ответ рассматривать меня. Наступила неловкая пауза.       — Что, неужели все и вправду думают, что я сумасшедшая? — спросила я, покрутив в руках стакан с вином.       Алонсо на миг задумался, затем резко встал и пошёл к выходу из комнаты, после чего вышел. Я, не поняв прикола, поставила стакан на тумбочку возле кровати и встала на ноги. Заправив постель, я оглядела себя: на чёрной юбке были видны светлые пятна от пыли, да и футболка тоже была не менее грязной. К слову, пора бы заняться стиркой...       Вспомнив, чем закончилась моя предыдущая стирка, я поёжилась. Мне нужно переодеться во что-нибудь более надёжнее, и желательно, чтобы это не слетело с меня в самый неподходящий момент. Я осмотрелась, и мой взгляд остановился на оконной занавеске.       Взяв стул, на котором минуты три назад сидел Алонсо, я поставила его возле окна и залезла на него. Когда я отцепляла плотную ткань с импровизированной гардины, мой слух уловил подозрительный треск. Не успев понять, откуда появился этот звук, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. В прямом смысле. Ножки стула с громким хрустом сломались, и я, вцепившись пальцами в занавеску, вместе с ней и гардиной в придачу грохнулась на пол, попутно издав такой протяжный вой, какому бы любой волк в полнолуние позавидовал бы. Как я ещё пол собою не проломила?...       На сей грохот прибежали вооружённые воры, которые, по всей видимости, подумали, что на дворец кто-то решил напасть. Увидев меня, лежащую на полу и придавленную громоздкой деревянной гардиной, они издали короткий смешок и убрали оружие. Не буду преувеличивать: гардина и впрямь была толщиной с балку, и к тому же настолько тяжёлая, что я даже встать не могу. На сиё столпотворение прибежал Антонио, и приказал ворам идти заниматься своими делами. Те, конечно же, послушались. В эту же минуту в комнату вошёл Эцио, будучи в привычном обмундировании ассасина, только капюшон был снят. Увидев меня в таком, кхм, положении, его брови поползли вверх от удивления, после чего он подошёл ко мне и оттащил гардину в сторону. Антонио, снова бросив взгляд на открывшуюся ему картину, что-то невнятно пробурчал и покинул спальню.       Ассасин подал мне руку, тем самым решив помочь мне встать на ноги. Приняв его помощь, я поднялась и поморщилась от внезапно нахлынувшей меня боли в районе живота. К слову, удар от гардины пришёлся мне именно в это место. Дожили, теперь меня избивают предметы интерьера...       — Ты в порядке? — поинтересовался Аудиторе, увидев моё скривившееся лицо и придерживая меня за руку, дабы оградить меня от возможного падения.       Положив руку на живот, я отрицательно помотала головой. Промолчав, Эцио медленно подвёл меня к кровати и посадил на неё.       — Я позову доктора, — спокойно сказал он, направляясь к двери.       — Нет, не нужно, — не раздумывая, сказала я. И всё же, я боюсь снова доверяться «современной» медицине. Особенно, если вспомнить рану на моей ноге и раскалённый нож... Фе.       — Ты уверена? — незамедлительно переспросил мужчина, обернувшись.       — Да, — ответила я, — Мне просто нужно прилечь, и потом всё само излечится.       — Хорошо. Позовёшь, если что-то нужно, — после недолгой паузы, сказал он.       — С чего такая забота? — спросила я, удивившись своему же вопросу.       — Ты же немного заботилась обо мне в Монтериджони, так почему бы и мне не отплатить тем же? — слегка улыбнувшись, ответил он. Риторический вопрос, прямо...       Ассасин вышел, прикрыв за собой дверь. Решив, что в грязной одежде лежать на кровати не хочу, я скинула с себя футболку и юбку, после чего улеглась на постель, оставшись только в одном бюстгальтере и в нижнем белье. Взглянув на живот, я увидела там алеющее пятно, больше похожее на зарождающийся синяк. Не думаю, что это уж настолько серьёзно, чтобы я обратилась к местному врачу-садисту...       Откинувшись на подушки, я по шею окуталась в одеяло. Рассматривая сероватый, чуть треснутый потолок, я раздумывала о многом: о своей крайней степени неудачливости, о своём странном поведении, об Эцио... «Почему ты думаешь, что всё то, что было между нами на корабле, было развлечением?» — пронеслась в моей голове фраза, которую он произнёс вчера.       Пора признаться: я никогда не думаю о позитивном. Я всегда считала себя неуклюжей и неудачливой девицей, которая если когда-то и влюблялась, то позже страдала от не взаимности. Да, и такое было, лет в пятнадцать...       Ну и на почве своей плоской личной жизни и переходного возраста, я стала обладать заниженной самооценкой, которая вряд ли когда-то повысится хотя бы до нормального уровня. Да и в целом, я по жизни была с противоречивым характером и переменчивым настроением. Типа, в одной ситуации я могу и по дерзить, а в другой — скромно улыбаться и помогать всем вокруг. Порой, я даже задумываюсь о том, нету ли у меня раздвоения личности.       А вот после внепланового «переезда» в этот мир, во мне теперь преобладает моё второе «Я», если оно, конечно, существует; я стараюсь приносить кому-нибудь пользу, например, когда-то занималась уборкой в мастерской Леонардо. Правда, многое из того, что я делаю, заканчивается не очень хорошо... Ей богу, вот хоть сиди в четырёх стенах и никуда не выходи, чтобы не нарваться на неприятности. Хотя, если вспомнить то, когда я встала на стул и начала снимать занавеску с гардины... Нет, меня лучше привязать к чему-нибудь, чтоб уж наверняка.       А Эцио... Почти всегда, в какую передрягу я бы не попала, он находится где-то поблизости. Не знаю, как это ему удаётся, но это правда: когда меня схватили люди Эмилио Барбариго и посадили в клетку, он освободил меня и воров, с которыми я была; когда нас с ним схватили и повезли во Флоренцию... Он тоже был рядом. А ещё на днях мне спас жизнь один из Охотников, и Эцио был тут как тут. Теперь ещё и эта идиотская ситуация с поломанным стулом и упавшей на меня гардиной... Думаю, если бы я была бы религиозным человеком, то я бы смело назвала его своим «Ангелом Хранителем».       Полностью погрузившись в свои мысли, я начала ощущать, как боль начала утихать. Почему-то мне резко захотелось поговорить с Эцио. Да что уж там — мне просто хочется вновь увидеть его. Присев, я слегка зажмурилась, почувствовав неприятное покалывание внутри живота. Вздохнув, я осмотрела комнату, и мой взгляд остановился на скомканной занавеске, лежащей у окна. Думаю, пора завершить начатое. Не полуголой же мне по дворцу щеголять, в конце-концов?...       Встав с кровати и застелив её, я подобралась ближе к заинтересовавшему меня объекту. Ну, начнём своё творческое деяние. Взяв тонкую синюю ткань в руки, я сосредоточенно осмотрела её, прикидывая, какое платье из неё можно соорудить. И в мою голову, наконец, пришла идея. Я обмотала занавеску вокруг своего тела так, чтобы расстояние между мной и «уголками» ткани было подлиннее. Взявшись за эти самые уголки, я расположила их крест-накрест, затем завязала их за своей шеей. Усердно порывшись в комоде, я нашла длинную и широкую ленту чёрного цвета и чуток заржавевшие ножницы. Обмотав эту материю вокруг своей талии, тем самым сделав что-то на подобие ремешка, я отрезала ленту и завязала бантик. И вуаля, нечто, похожее на платье, готово. Расчесав пальцами волосы, я заплела косу на бок и закрепила всё это дело оставшимся обрезком от ленты. Ну, теперь я выгляжу более-менее презентабельно... Хотя бы для этого времени.       Далее я надела ботинки и вышла из спальни, отправляясь на поиски Аудиторе. Дойдя до какой-то комнаты, я постучалась.       — Эцио? — спросила я, входя внутрь.       В комнате никого не было, и моё внимание привлёк наруч со скрытым клинком, поблёскивающий при свете одиноко стоящей свечи. Я, словно загипнотизированная, подошла к столу, на котором и лежало это оружие. Мне так внезапно захотелось прикоснуться к нему...       Едва я дотронулась пальцем до механизма, как он мгновенно сработал. Один щелчок — и лезвие молниеносно «выскочило», тем самым несильно порезав мне палец, затем убралось обратно. Я отдёрнула руку и машинально приложила пораненный палец к губам. И всё же только сейчас я поняла, насколько лезвие острое. Интересно, сколько людей было убито этим самым оружием?       — Анна? Как вижу, тебе уже полегчало, — донёсся из-за спины голос Аудиторе. Убрав руку от своего рта, я обернулась, застав ассасина, стоящего в дверях.       Увидев меня, стоящую рядом с его орудием убийства, ассасин приблизился, после чего спокойно обошел меня и принялся надевать свой наруч.       — Скрытый клинок — это не игрушка, — отцовским тоном пояснил он. Наверное, он видел, как я успела дотронуться до лезвия.       — Знаю, — ответила я, опустив взгляд на пораненный палец. Он слегка припух, и на нём виднеется очень тонкая красная линия. Закончив со своим занятием, Эцио молча повернулся ко мне, с немым вопросом: «Чего пришла?».       — Какие планы на сегодняшний день? — спросила я, заведя руки за спину и сложив их в замочек.       — Убить Марко Барбариго, — ответил Аудиторе, — Правда, это будет нелегко.       — Ты справишься, — сказала я, — Вспомни, как ты убивал предыдущих, и с таким же успехам отправь и этого в мир иной.       — Он — дож Венеции, Анна, — проговорил он, — А значит отлично охраняется.       — Может, я смогу чем-нибудь помочь? — поинтересовалась я.       — Не стоит. Я не хочу, чтобы ты пострадала, — признался он, а у меня аж дыхание перехватило.       — Я же не прошу отправлять меня с кем-нибудь драться. Я могу пойти и узнать у кого-нибудь нужную тебе информацию, например, — пожав плечами, сказала я. Эцио на миг замолчал. Видимо, размышлял о том, стоит ли разрешать мне покинуть дворец. — Хорошо, — отозвался мужчина, — Сходи к куртизанкам, быть может они знают что-то о планах нового дожа, — проговорил он, делая презрительный акцент на два последних слова.       Я кивнула, и уже собиралась было выходить из комнаты с довольным видом, как снова спросила Аудиторе о названии публичного дома, который мне предстоит посетить. М-да, никогда бы не подумала, что буду контактировать с представительницами древнейшей профессии... Интересно, и где теперь искать бордель с лаконичным названием «Ла-Роза-делла-Вирту»?       Уже беспрепятственно выйдя на улицу, я пошла, куда глаза глядят, надеясь только на свою интуицию. Если она вообще имеется, конечно. У прохожих спрашивать дорогу я не стала, так как меня и так считают за куртизанку и могут попросту послать куда-подальше. Ну а в принципе, длина моего «нового платья» не такая уж и короткая, доходит почти что до самой щиколотки! Но я всё равно буду полагаться только на себя.       Наверное, я полдня шлялась по улицам огромного города. Я могла бы активизироваться, и начать искать нужное мне место чуток быстрее, но я была просто-напросто заворожена атмосферой предстоящего праздника. Все улицы были украшены гирляндами из цветных тканных флажков, повсюду тянулись верёвки с бумажными фонариками, внутри которых горели свечи. На площадях выступали артисты в костюмах шутов, горожане были в красивых праздничных нарядах и с масками на лицах. Ах, знаменитый Венецианский карнавал... Всегда мечтала побывать на нём.       Вскоре, я добралась до знакомого мне дома, который я, вроде бы, видела в самой игре. Постучавшись, я вошла внутрь и поняла, что не ошиблась: по всему помещению разгуливали мило хохочущие куртизанки и разговаривали о своём. Пока я занималась осмотром интерьера борделя, ко мне подошла женщина лет тридцати, одетая в рясу, больше похожую на монашескую.       — Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросила она, складывая руки в замочек, — Или же вы собираетесь вступить в наши ряды?       — Что? — ошеломлённо сказала я, а потом опомнилась, — Ой, нет, я не за этим сюда пришла.       — Я вас слушаю. Вас кто-то сюда прислал? — совершенно невозмутимо продолжала говорить куртизанка.       — Да, — ответила я, — Эцио Аудиторе. Почему-то мне показалось, что его знают абсолютно все.       — Кажется, я что-то о нём слышала, — задумчиво протянула женщина, — Ассасин, кажется.       — Да, — кивнула я, — Он хотел бы узнать, известно ли вам что-то о планах Марко Барбариго?       — Увы, но я не могу доверить тебе эту информацию, — спокойно сказала она.       — Э... Почему же? — недоуменно произнесла я.       — Как я могу быть уверенной в том, что ты действительно на стороне ассасинов? «Как некстати я не надела свою футболку» — мысленно пробубнила я.       — Как мне вам доказать? — не унималась я.       — Единственное, что я могу сказать тебе, что если он собирается подобраться к Марко, то ему понадобится золотая маска. Остальное я расскажу ему сама, когда он придёт.       — Ясно, — сухо отозвалась я, — Я ему передам, чтобы он зашёл к вам на досуге.       Развернувшись, я покинула публичный дом. Доказывай им тут ещё... Я что, похожа на тамплиера, чтоб меня подозревать? Хотя, с одной стороны, эта женщина делает правильно: когда вокруг одни шпионы крестоносцев, нужно быть начеку и не распространять важную информацию.       Задумавшись, я случайно с кем-то столкнулась. Подняв глаза, я увидела Эцио... В серебристой маске.       — Вау, — улыбнувшись, сказала я, — Это ты так к празднику готовишься? Или от стражи прячешься?       — Не прячусь, а скрываюсь, — слегка улыбнувшись, ответил ассасин, — Узнала что-нибудь?       — Ну, не так много, как хотелось бы. Самая главная из куртизанок сказала, что если ты собираешься «нанести визит» Марко, то тебе нужна будет какая-то золотая маска. А если нужно больше сведений, то сам иди в этот бордель, а я туда больше не пойду, так как она унизила мою честь и человеческое достоинство.       — В самом деле? — удивлённо спросил Эцио.       — Шучу, — снова улыбнулась я, — Но ты всё равно должен пойти и узнать всё сам. Мне не доверяют такую информацию.       — Я бы тоже не доверил, — усмехнулся он.       — Очень смешно, — буркнула я, скрестив руки на груди.       — Ну ладно. Возвращайся во дворец, а я нанесу визит куртизанкам, — плавно обойдя меня, он пошёл в сторону публичного дома. Что делать, если возвращаться во дворец я не хочу?       Спустя какое-то время, я, дойдя до какой-то площади, уселась на скамейку. Вокруг царила атмосфера грядущего карнавала: играла приятная праздничная музыка, люди танцевали какой-то «современный» танец, артисты показывали фокусы. Я тихо наблюдала за всем этим, как вдруг я увидела очень красивую девушку, которая показалась мне знакомой, и которая пребывала в компании какого-то щуплого мужика. Основательно порывшись в своих мозгах, я вспомнила игру и, соответственно, эту девушку. Я ещё раз моргнула, чтобы удостовериться в том, что у мня нет галлюцинаций. Этой загадочной дамой оказалась та самая Кристина, с которой у Эцио было что-то большее, чем дружба. А этот мужик с ней, похоже, и есть её муж. Вопрос: что она тут делает, если, по-идее, должна жить себе припеваючи во Флоренции? Вот тут-то я немножко и запаниковала.       — Кажется, я говорил тебе вернуться во дворец, — мягким голосом проговорил некто, стоящий по левую сторону от меня.       Посмотрев на в сторону нарушителя моего покоя, я увидела Эцио, который стоял, облокотившись на стену одного из домов и скрестив руки. Я молча кивнула, и снова уставилась на воркующих впереди мужа и жену, затем снова посмотрела на ассасина.       Эцио посмотрел в сторону своей бывшей возлюбленной, и замер, не отводя при этом от неё взгляда. Ну ё-мае...       — Ты чего? — спросила я, скрывая внутреннее беспокойство о случившейся ситуации. Мужчина промолчал.       — Эцио? — продолжала я, уже встав с насиженного места и подойдя к нему. Он уснул, что ли?       — Ты что-то сказала? — переспросил он, переведя взгляд на меня.       Я уставилась на него с вопросительным взглядом. А ещё до моего слуха добралась очень красивая медленная музыка.       — Думаю, нужно на минуту отвлечься от дел и предаться празднику, — сказал он, слегка улыбнувшись, а я немножко насторожилась. Взяв меня за руку, он продолжил, — Подаришь мне один танец? Я моргнула. Что произошло в его голове? С чего бы это он захотел танцевать? Или на него так присутствие Кристины повлияло?       — Да, конечно, — натянув улыбку, я слегка сжала его ладонь. (Музыка: Fabrizio Paterlini – Pensieri confusi)       Мы пошли танцевать. Мелодию исполняла какая-то девушка на пианино (вопрос: кто принёс на улицу пианино?!), а мы с Эцио кружились в танце. Я взглянула в сторону Кристины: их с мужем и след простыл. Моё настроение заметно улучшилось, на моём лице появилась улыбка.       — Мне бы не хотелось вас отвлекать, но Эцио, ты разве не собираешься выигрывать маску? Мы остановились, а музыка продолжала играть. Рядом с нами стояла та самая главная куртизанка, которая с мало скрываемым удивлением смотрела на меня.       — Наверное, ты права, — отозвался Эцио, и плавно отпустил мои руки.       — Мы так и не познакомились с тобой, — продолжила женщина, становясь уже более дружелюбной, — Я сестра Теодора.       — Анна, — спокойно представилась я, — Надеюсь, мне уже не нужно ничего доказывать?       — В этом уже нет надобности, — отозвалась она, затем перевела взгляд на Аудиторе, — Идём же. Я покажу, что нужно делать.       — Подожди меня во дворце. Мне нужно поговорить с тобой о кое-чём, — сказал Эцио, обращаясь ко мне с привычной лёгкой улыбкой на устах.       Я кивнула, улыбнувшись в ответ. Затем мы разошлись: они — в одну сторону, а я, в компании множества мыслей и переживаний, поплелась в сторону дворца, с нетерпением ожидая интригующего разговора.