Твоей дорогой

Их небольшой отряд двигался все дальше от Изумрудного города и все ближе к Стране Марранов. Но до нее еще было далеко. Фермы почти не попадались, а леса стали редеть. Рахем шел молча, выражение его лица было мрачным. Теперь, когда впереди была родина, он вдруг понял, что не знает, что их там ожидает. Прыгун оглянулся на Селину. Девушка шла последней, изо всех сил пытаясь держать темп. Рахем нахмурился — его любимой было нелегко, и он никак не мог ей в этом помочь. Смутные сомнения охватывали его душу невнятной тревогой, и даже возникали мысли, а правильно ли он поступил, вырвав это нежный цветок из привычной земли? Девушка совсем не выглядела счастливой. Она сильно похудела, ее лицо осунулось, ноги были покрыты ранками и синяками. Ее красивое платье превратилось в изорванные лохмотья. Несмотря на то, что в Волшебной Стране всегда было лето, по ночам было прохладно, и Селина, непривычная к тому, чтобы спать под открытым небом, была простужена. Но хуже всего было то, что сама дорога в Долину — это было лишь первое испытание, которое ждало девушку впереди. Рахем слышал, что в Долине дела обстоят так же, как и перед походом на соседей, а может, даже еще и хуже. Князь, первосвященник и другая знать вернулись на родину — в освободившейся стране им было делать нечего. Они продолжили политику Огненного бога уже без него самого — они оказались хорошими учениками! Вернувшиеся бывшие солдаты снова становились рабами, которые должны были обеспечивать капризы аристократов, только теперь, когда аристократы увидели Фиолетовый дворец и Изумрудный город, их аппетиты возросли еще больше. Остального Рахем не знал, но догадывался. Когда они доберутся до родных мест, ему придется снова отправиться в шахты, а Селине придется месить глину для знатных домов, готовить и убирать в их покоях. Разве эта та жизнь, которую он хотел ей предложить? Не лучше ли было оставить ее жить той привычной беззаботной жизнью, которой она жила до их появления? Жить в красивом доме с любящими родителями? Он думал об этом, поэтому снова и снова прощался с ней тогда в своих мыслях. Но он не смог отказать себе в искушении увидеть ее в последний раз. И тогда… Она решила уйти с ним, он об этом не просил, потому что не имел права. Не имел, зная все, что может случиться. Но когда она обняла его, когда предложила уйти с ним, он в каком-то странном очаровании решился на это. Он не смог от нее отказаться, не смог отпустить ее. Он взял ее с собой. Теперь же что-то менять было поздно, и Рахем лишь надеялся, что их путешествие закончится благополучно, а на родине князь не будет слишком зверствовать. Ведь жили же они вполне сносно без этого Огненного бога, который показал знати всю эту проклятую роскошь! Ему оставалось лишь верить в это… Иногда он думал, а зачем ему возвращаться туда, где остались лишь несправедливость и горе? Но во сне родные места звали его к себе, эти унылые каменистые земли казались такими прекрасными, несмотря на то, что там не было ни фруктовых деревьев, ни сочной травы. Это был его дом, там были… там были отец и мать. Как они смогут платить дань знати, если Рахем не вернется? Наконец, наступил долгожданный привал. Мужчины развели костер, а Селина пошла к ручью набрать воду в котелок. Ручей был недалеко, поэтому девушка отправилась туда одна. Селина подошла к воде и зачерпнула котелком. Вид прозрачной, чистой воды просто манил к себе. Отставив посудину, девушка сняла обмотки и опустила гудящие ноги в прохладный ручей. Это было просто блаженство. Ее охватило непреодолимое желание вымыться, вымыться хоть немного. Это не займет больше пяти минут, она просто смоет с себя дорожную пыль и все. Селина оглянулась через плечо — никого не было. Девушка быстро стащила с себя уже изрядно опротивевшее ей грязное платье и осталась в одной сорочке. Ночью, пока Марраны будут спать, она наденет чистое, а пока… Селина осторожно зашла на середину ручья — вода была ей примерно по колено. Она умылась, потерла ноги в воде, а потом намочила волосы. Внезапно хрустнула ветка, и девушка испуганно обернулась. К счастью, это был Рахем, а не Лорг, но в глазах Рахема было то же выражение, что она видела у того Маррана, который так пугал ее. Рахем медленно подошел ближе. — Ты должна быть более осторожна, — негромко произнес он и протянул руку. Селина, помедлив, вложила пальцы в его ладонь, вышла из воды и тут же оказалась в его объятиях. Рахем поцеловал ее, и Селина закрыла глаза. Когда она их снова открыла — небо опрокинулось на нее и мир закружился в каком-то странном танце. Девушка с непонятным безразличием смотрела на качающиеся кроны деревьев, на багровое предзакатное небо и последние лучи уходящего солнца, на лицо Рахема, которое было так близко, что закрывало собой целый мир. В кольце его сильных рук она чувствовала себя тряпичной куклой и не могла сопротивляться. А может, и не хотела. Когда они вернулись к костру, их ждал неприятный сюрприз. На свет костра подошли дезертиры — человек десять вооруженных Прыгунов. Они скалили зубы, а товарищи Рахема угрюмо молчали, сжимая дубины в руках. — Скоты вы, а не Марраны, — продолжал какой-то спор главарь дезертиров. — Не хотите делиться со своими собственными сородичами. — Что вам нужно? — отрывисто спросил Рахем, схватив свою дубину. — Нам нужно пожрать, — главарь плюнул в костер и плевок зашипел, испаряясь. — А еще хотим познакомиться с этой милашкой. — Вас десять взрослых мужчин, — с вызовом проговорил Грем. — Не можете сами себе пожрать наловить? — А мы хотим ваше, — дезертир зловеще ухмыльнулся. — Потому что это наша земля. Нечего тут ходить просто так. Вдруг со свитом пролетел выпущенный камень — Лорг незаметно раскрутил пращу. Камень ударился главарю в лоб, и он упал. — Ах ты свинья поганая! — Взревели его товарищи. — Предательская скотина! Не успели Рахем, Грем и остальные из их группы опомниться, как двое дезертиров обрушили на Лорга несколько ударов дубинами, от которых он не сумел увернуться. Рахем, завопив, ударил одного из нападающих по голове, Грем раскрутил пращу и выпустил камень. Остальные тоже начали беспощадно колошматить дезертиров, и тем пришлось отступить, уволакивая за собой бесчувственного главаря. Все склонились над Лоргом. Он получил скользящий удар дубиной по голове и по груди и лежал без чувств. — Мы не можем с ним возиться, — проговорил Грем. — Эти мерзавцы могут вернуться с подмогой. — Вы с ума сошли! — воскликнула Селина, и все удивленно обернулись. — Он же ваш товарищ. Мы не можем его бросить. Я перевяжу его, надеюсь, к утру он очнется. — Ты же ненавидишь его, — удивился Рахем. — Ну и что. Он же ранен, разве ты не понимаешь? Марраны ничего не ответили и молча перенесли Лорга поближе к костру. Они уложили его на все одеяла, которые у них были с собой. А потом они заснули… Вот тут и пригодились Селине ее шелковое белье из рюкзака, иголка и нитки. Она разрывала сорочку для повязок и зашивала зеленой ниткой раны Лорга, предварительно прокалив иголку в костре и прокипятив нитки в котелке для дезинфекции. Потом она наложила холодные компрессы на его страшные ушибы и стала ждать утра, вздрагивая от каждого шороха. А вдруг дезертиры пьют этот напиток из орехов нух-нух? А вдруг в этом лесу водятся злые звери? А вдруг… Начинался рассвет, ласковое солнце начало подниматься над горизонтом. Селина посмотрела на розовеющие облака и заплакала. — Почему ты плачешь? Девушка повернула голову — Лорг очнулся. Она вытерла слезы. — Просто так. — Женщины нашей страны никогда не плачут просто так, — с трудом проговорил Лорг и попытался усмехнуться. — Значит, и я не буду, — ответила девушка, протягивая ему кружку воды. Марран залпом осушил ее и откинулся на одеяла. Солнце поднималось все выше. — Прости меня, — тихо сказал Лорг. — Ты хорошая, добрая девушка. А я… Я позавидовал ему. — Все в порядке, — ответила Селина, непроизвольно дотронувшись до шеи, на которой явственно отпечатались синяки от его пальцев. — Зачем ты идешь в нашу страну? Тебе там будет плохо. Это из-за Рахема, да? — Я люблю его, — быстро проговорила девушка и снова заплакала, потому что не знала наверняка — правда это или нет. Селина глубоко вздохнула, попытавшись овладеть собой. — А как там, в вашей стране? Почему ты считаешь, что мне там будет плохо? Лорг закрыл глаза и начал говорить тихо, но внятно, при этом как-то особенно поэтично, будто это были не его слова, а он их просто запомнил и повторяет за кем-то: — В нашей тесной и бедной местности много камня и очень мало плодородной земли… Там даже не растут фруктовые деревья, которыми изобилует остальная часть страны. Там нет лугов, где можно разводить жирных овец и молочных коров… Лорг открыл глаза и произнес последнюю фразу с болью и ненавистью. — Но это не самое главное. Страшнее всего — власть знати.