Твоей дорогой

— Рахем, сын мой. Ты блуждаешь во тьме, но я верну тебя к свету. К свету Солнца, нашего бога. Выслушай же то, что я тебе скажу, — верховный жрец Краг по-отечески дотронулся до плеча Рахема, который стоял на коленях. Собираясь с мыслями, жрец прошелся по деревянному полу храма, который был сколочен на скорую руку. После постройки дворца Марраны построят настоящую церковь, и тогда, если прилетит настоящий посланник Солнца, его не стыдно будет принять. — Я не скажу, что ты роптал на сиятельного князя, не скажу о том, что ты хулил нашу жизнь. Не скажу, хотя должен был бы! Иногда тюрьма как горькое, но полезное лекарство отрезвляет разум и лечит душу. Рахем, сын мой. Ты жалуешься, что норма, которую тебе назначили, слишком велика. Но я смотрю на тебя — ты не калека, не дряхлый старец, не юная девушка. Ты молодой сильный мужчина. Разве не стыдно тебе роптать, что работа для тебя слишком тяжела? Я понимаю тебя, ты был в тех краях, где мужчины изнежены как дети. Они и дня не прожили бы в наших суровых условиях. Но мы, Марраны, должны быть сильными и трудолюбивыми. Зачем, ты думаешь, нужно строить дворец для нашего князя? Я понимаю, что твои думы занимает то, о чем ты совершенно не имеешь понятия. А ты попробуй подумать так: как мы, Марраны, можем быть гордым народом, если наш собственный князь будет жить в шалаше, как какой-нибудь простолюдин? Не для того, чтобы наслаждаться, князь приказал его построить, а для нас всех и для тебя тоже. Железный человек живет в прекрасном Фиолетовом дворце, соломенное чучело и подавно… А наш князь будет ютиться за соломой? Да, нам сейчас тяжело, но потом обязательно станет лучше. И вот что, сын мой, во всех твоих бедах тебе нужно винить только собственную гордыню и неразумение. Ты говоришь, что я прошу слишком много для того, чтобы провести твою свадьбу. Но Рахем, ты был в походе, где же твоя богатая добыча? Ты — молодой и сильный воин, я не верю, что ты ничего не добыл в бою. Так где же все это? А я тебе скажу, что ты, наверное, опять все проиграл в азартные игры. Только твое неразумение делает тебя несчастным. Но даже если ты вернулся с пустыми руками, что тебе мешает взять двойную норму в шахтах? Ты так любишь бездельничать? Что ты будешь делать в то время, когда не работаешь — опять делать ставки, играть в глупые игры и кулачные бои? Уж лучше займи свои руки полезным для нас всех трудом. Ты спрашиваешь, почему жениться на чужеземной девушке стоит дороже, чем на девушке родной с тобой крови, из родного народа? Но ведь это ты выбрал чужую женщину, которая плохо умеет работать, стан которой слаб и тонок. Ты еще можешь одуматься и жениться на той, кто тебе больше подходит. Но ты упрямишься и ропщешь. Рахем, я прошу тебя, одумайся, потрать свои силы на честный и нужный труд. И не слушай этих сволочей, бунтовщиков и прочих бандитов. Это пропащие люди — Харт, Бойс и Клем. Азартные игроки, люди без чести, без какого-либо уважения к нашей славной аристократии. Что они принесли нам после того, как им оказали честь вести каждому по сотне солдат? Где их добыча, где слава народа Марранов? Харт и Бойс — жалкие пленники тщедушных людей, кого они могут позвать за собой? Таких же мерзких бунтовщиков. Бойс уже говорит такие вещи, что в плену у Мигунов ему лучше жилось, чем у себя на родине. Ничтожество! Монотонный голос Крага успокаивал, убаюкивал и Рахему казалось, что он действительно сам виноват в своих бедах. И правда, взять Селину с собой было только его решение. Разве ему, могучему воину, не под силу двойная норма? Конечно, Рахем бы нисколько не расстроился от того, что его князь, в отличие от правителя Фиолетовой страны, живет в соломенном шалаше. Но, может, у него на это не хватает ума, думать о таких вещах? Все это слишком сложно. Но все-таки у него вырвалось: — Но почему мы не можем быть равны со знатью? Ведь, например, в других землях… — В других землях, Рахем, мужчины подобны женщинам — льют слезы и стенают. Люди не могут быть равны — такова воля бога Солнца, как и женщина не может стать мужчиной. Для каждого человека есть свое предназначение — для аристократа, для простолюдина, для мужчины и для женщины. Роптать и пытаться нарушить этот святой порядок — дело неразумных людей. Что будет, если все перемешается? Если ты не сможешь отличить мужчину от женщины, знать от черни? Это были слишком сложные вопросы, и Рахем промолчал. — Ступай, сын мой. Он поблагодарил и вышел. Прохладный утренний воздух холодил его раскрасневшееся от волнения лицо. Казалось, что решение очень простое. Нужно просто хорошо работать, и тогда он сможет выплатить долги и жениться на Селине. Селина медленно шла на работы. Ей уже во сне снилась эта глина, эти мрачные стены, в которых множество девушек усердно трудилось, не покладая рук. Она чувствовала, что эта работа отнимает у нее все силы. А, может, дело было в этих вечных холодных соленых утках и тюре на воде, от которой ее постоянно тошнило. Эта еда просто не хотела задерживаться в организме. Непонятно, как она до сих пор не заболела от этого холода по ночам, от постоянного чувства голода, усталости и страха. А эти грозы… Беззащитные соломенные хижины и раскаты грома, страшные вспышки молний и пожары, пожары… Долина Марранов оказалась слишком суровым местом для нее. Рахем уходил в шахту с рассвета, а возвращался примерно в то время, когда они все должны были засыпать. Она его, можно сказать, вообще не видела. Девушка пыталась ему сказать, что она больше так не может, что она смертельно устала от этой работы и жизни в холодном шалаше. Но всегда, когда Рахем возвращался, она молчала. Она видела, что он тоже работает, выбиваясь из сил, под вечер его руки, натруженные за целый день непосильной работы, висели, как безжизненные плети. Так просто не могло дальше продолжаться. Но что можно сделать? Что? Мысли о побеге все чаще приходили в голову. Особенно когда она лежала без сна, дрожа от холода с урчащим от голода животом. Она думала, а зачем ей так страдать? Девушка уже тысячу раз прокляла свою глупую сентиментальность в тот вечер в Изумрудном городе. Ну понравился ей мужчина, так нужно было хотя бы немного узнать о том, где он живет и как! Да, ей нравился Рахем, как какое-то интересное существо, как необычный поклонник, она нашла в нем что-то по-варварски привлекательное. Пусть бы ушел к себе на родину, а она осталась бы. Ну поплакала бы один вечер, а потом забыла бы о нем. Теперь же у нее даже на слезы нет сил. Иногда, правда, она думала, что такие мысли недостойны ее. Она считала себя более сильной. Ей всегда хотелось бороться за справедливость, она никогда не была тихоней и никого не боялась. Но здесь, в этом мрачном месте ее будто подменили, и она только и могла, что месить эту проклятую глину. А временами ей было жаль и Рахема, который был не виноват в том, что его край настолько суров, а она даже об этом и не спросила, который так работает, стараясь заработать на свадьбу. Безусловно, он любил ее, только делало ли ее это счастливой? Однажды она не выдержала и расплакалась при нем, перед тем, как он ушел в эти ужасные шахты. Она повторяла, что больше так не может, что устала, что, может быть, им было бы лучше вернуться в Изумрудный город. Его родителей они возьмут с собой, будут жить где-нибудь на ферме и быть абсолютно счастливыми. Но Рахем лишь покачал головой и рассказал какую-то ужасную историю о том, что одну семью, которая решила покинуть свой родной народ уже после возвращения с войны, так вот, эту семью бросили в тюрьму целиком, вместе с детьми. Потому что теперь такие беглецы называются предателями. И в тот самый разговор как раз Рахем и похулил впервые сиятельного князя и новую жизнь. Хорошо, что его услышал только его хороший знакомый и донес до первосвященника, а не до самого князя. Иначе бы Рахем оказался в тюрьме…