Твоей дорогой

Когда Селина вернулась в шалаш, она отдала сверток Рахему. Подавив любопытство, она не стала смотреть, что там — девушка подумала, что если вдруг что-то пойдет не так и ее станут допрашивать, она сможет честно сказать, что ничего не знает, и не навредить Рахему и Харту еще больше. А если все будет хорошо — то она и так это узнает. Сгущались сумерки, долина Марранов засыпала. Рахем уже лежал на пучках соломы, которые заменяли им кровать, и Селина прилегла рядом. Она обняла его всегда бесчувственное ночью тело и тихо пожаловалась в пустоту: — Что же мне делать? Рахем приподнялся на локте. — Ты о чем? Она тоже привстала, удивленная тем, что он не спит, пытаясь в темноте разглядеть его лицо. — Почему ты не спишь? Марран прижался к ней и еле слышно прошептал ей прямо в ухо. — Это ночью я не буду спать. У меня есть дела. Селина догадалась. — Ты принял настойку из орехов нух-нух? Но ведь это ужасно вредно! — Тише. Они молча вслушивались в тишину ночи, которая нарушалась лишь дыханием родителей Рахема. Наконец, Рахем прошептал: — Сейчас уже неважно, что вредно, а что нет. Я должен идти. А ты спи. Когда я вернусь, расскажешь мне, что у тебя случилось. Он хотел подняться, но Селина схватила его за руку. — Ты встречаешься с бунтовщиками, да? Возьми меня с собой! — она произнесла это шепотом, но Рахем все равно зажал ей рот. — Тише! Эти сволочи могут быть где угодно. Но вокруг была тишина. Облегченно вздохнув, Марран опустил руку. — Селина, это очень опасно. Это дело мужчин, а не женщин. Глаза девушки сверкнули в темноте. — Ты думаешь, что женщина ничем не поможет? Или что женщина не так ненавидит то, что сейчас происходит? Или что женщина не страдает от этого? Пока он подыскивал слова, она продолжила: — Рахем, сиятельный князь положил на меня глаз. И поздно или рано я стану его женщиной настолько, насколько он этого захочет. Селина почувствовала, как напряглись мускулы Маррана и догадалась, каких усилий ему стоит сдержаться. — Да, Рахем, у нас нет выбора. Я хотела бы стать слабой женщиной и ничего не знать об этом, но не могу. Поэтому я пойду с тобой. Мы будем вместе, до конца. Так или иначе… Прыгун все еще колебался, и девушка добавила. — Если я буду с тобой, мне не будет… страшно. Она подумала о том, что если Рахема вдруг схватят, то потом придут за ней, и она будет беззащитна. Лучше уж сразу, с ним… Рахем взял ее за руку, и они быстро пошли по темной долине. Началась гроза, и молнии сверкали вовсю. Одна из них ударила в скирду соломы, приготовленной для постройки шалаша. Прячась от отблесков пламени пожаров, две промокшие фигурки бежали все дальше и дальше, к самым окраинам Долины. Тут жили самые бедные простолюдины и было мало полиции — они боялись сюда соваться. Селина и Рахем подошли к одному из навесов, где собралась, прячась от струй дождя, небольшая толпа. Трое мужчин заметно выделялись из нее — они говорили уверенно и смело. Одного из них Селина узнала — это был Харт. Обернувшись, он заметил Рахема с Селиной и, махнув рукой, поприветствовал их. — Я очень рад, что ты пришел, — сказал Харт, поздоровавшись с Рахемом за руку. — Что вы пришли, — взгляд его темных глаз остановился на Селине. Он чему-то улыбнулся про себя. — Начнем! Бойс? Небольшая толпа сразу замолчала, когда Марран, которого звали Бойсом, начал свою речь. — Братья! Друзья! — он посмотрел на Селину в окружении мужчин. — Все, кто пришел! Я воин и не умею хорошо говорить. Все мы знаем, почему мы пришли сюда. Знать забирает у нас все: плоды нашего труда, наше время, наши силы, наших женщин, если они им понравятся. Наши дети голодают в холодных шалашах — они запретили нам использовать огонь. И это не полный список того, что мы должны от них терпеть. Но мы спрашиваем, почему? Почему они имеют право на нашу жизнь, на наших женщин, на жизнь наших детей? И я вам отвечу — у них нет на это права. Я вам скажу — довольно! — Довольно! — выдохнула толпа.  — Почему мы не можем построить себе такие же уютные дома как, например, у наших соседей, Болтунов? Почему я должен отдать свою женщину полицейскому? Почему мы, которые научились разжигать огонь намного позже, чем все наши соседи, не должны этого делать? — Да, хватит! Довольно! Бойс продолжал: — Моя жизнь уже не принадлежит мне — я опять стал рабом. Но не из-за азартных игр, а потому, что так захотели знатные. И мое рабство не закончится ни завтра, ни через месяц, ни через год. Я для себя решил, что терять мне нечего — моя жизнь уже не в моих руках. Или я ее заберу силой, или погибну. Вы же можете или присоединиться к нам, или попросить сиятельного князя дать вам свободу. Среди слушателей послышался смех. — Или вы можете просто хорошо выполнять двойную, тройную или еще какую норму, пока не умрете от истощения, — Бойс возвысил голос. — Или можете стать полицейским, чтобы уже самим угнетать своих же сородичей. Раздался гул возмущения. — Или мы возьмем свою жизнь в свои руки! Отберем у них право казнить и миловать! Харт и Клем встали рядом с Бойсом и вскинули вверх сжатые кулаки. — Зачем нам тюрьма?! Бросать туда своих братьев?! К черту князя, к черту тюрьму! К черту полицию! Довольно! — Мы прогнали огненного бога! — закричал Харт. — Довольно с нас князей и богов! Что, мы не сможем прогнать этих свиней? Что, мы их боимся? — Нет! К черту их! — Мы брали Изумрудный город! Прошли сотни дорог! Почему же аристократы запрещают нам пользоваться огнем! Оскорбляют наших женщин? — это уже Клем. — Не позволим! Пусть катятся ко всем чертям! — Мы построим себе хорошие дома, посадим фруктовые рощи, и у нас будут выборные старейшины! — заорал Бойс. — Долой аристократов! Долой знать и полицейских! Наша жизнь в наших руках! — Довольно! — Селина с удивлением заметила, что выкрикнула это вместе со всеми. Взмахом руки Бойс восстановил тишину. — Но это очень опасно. Мы не обещаем, что это будет легко. Или что это сразу получится. Вы должны понимать, что назад пути не будет, поэтому тот, кто не хочет сражаться, может уйти отсюда прямо сейчас, — он выжидательно посмотрел на толпу, но ни один Прыгун не двинулся с места. Харт, Бойс и Клем переглянулись, их лица осветили улыбки. — Тогда слушайте. Через неделю мы начнем восстание. У нас мало оружия — эти сволочи охранники отбирали его на подходе к Долине. Поэтому каждый из вас должен украсть, отобрать, добыть дубины и пращи, — Харт подошел ближе к слушателям. — Сейчас Бойс и Клем каждому из вас расскажут, что вы можете и должны будете сделать. Он прошел сквозь почтительно расступившуюся толпу к Селине и Рахему. — Я хочу поговорить с вами, — негромко сказал он. — Есть одна просьба. Они отошли в сторону и забрались в один из пустых шалашей. Рахем посмотрел на Селину, чтобы она вышла — наверное, разговор касался только мужчин, но Харт остановил ее. — Нет, пусть останется. Я хочу попросить вас обоих. Они вопросительно посмотрели на него, и Харт заговорил:  — Когда все начнется, нужно сделать так, чтобы они оказались разделены. Так же, как они разделяют нас — мужчины на одних работах, а женщины на других. Когда начнется заваруха, нужно, чтобы князь оказался у нас в руках. Тогда его прихвостни запоют по-другому, у него много всякой сволочи. Но есть и те ребята, что пошли служить из-за нужды или чтобы защитить семью. Когда князь не будет им угрожать, они могут перейти на нашу сторону. — Полицейские? — уточнил Рахем. — Да. — Но князь всегда под хорошей охраной, — сказала Селина. — Как вы думаете схватить его? Повисло молчание, а потом Харт ответил: — Он будет один, если будет с женщиной. С женщиной, которую он не будет опасаться — не из нашего племени. — Нет! — Рахем сразу понял, к чему он ведет. — Нет, это невозможно. Это слишком опасно. — Подожди, — Селина дотронулась до его руки, чтобы успокоить. — Харт, я не очень понимаю… — То, что ты понравилась князю — большая удача. Ты сможешь пробраться в его чертов дворец и открыть окно в его спальне. А дальше туда проберутся наши ребята и захватят его. Снаружи охраны намного меньше, чем внутри, а окна князь не открывает. — Нет. Извини, Харт. Идем, — Рахем поднялся и потянул за собой девушку. Но она тряхнула головой. — Рахем, послушай… Это наш единственный шанс. Я все равно в опасности. Он доберется до меня, рано или поздно. Уничтожит тебя… У нас нет выбора — бежать мы тоже не можем, поздно. Мы должны сражаться. Он помотал головой. — Нет, я не могу. А если что-то пойдет не так? Если с тобой что-то случится? Девушка улыбнулась. — Со мной ничего не случится, если ты будешь рядом. Ты будешь среди тех парней, что ждут снаружи. Я верю, что все получится. И мы будем жить в уютном доме и наш ре… — она осеклась, почувствовав, что горло свело судорогой и она сейчас заплачет. — Подумайте до завтрашнего вечера, — сказал Харт, выходя из шалаша. — Не торопитесь.